В основном, само прошло, хотя тема несколько раз всплывала на терапии в разных вариантах, причем, всегда метафорически, из чего я заключила, что когда-то конкретные переживания замысловато символизировались и до момента разбора "жили" достаточно автономно.
В первый раз - в виде "кричи - не кричи, никто не ответит" - эта фраза из "Последнего испытания" очень точно точно выражала мое ощущение безнадежности от того, что мне невыносимо плохо, я нуждаюсь в помощи и как-то об этом сигналю, но меня никто никто не слышит и не реагирует. Относилось к старшему дошкольному возрасту, 5-6 лет.
Во второй раз - в виде метафорической сцены, в которой моя живая часть разбивается о стену, а мертвая (я тогда еще не понимала, что она мертвая) равнодушно отворачивается вместо того, чтобы помочь. Относилось к возрасту примерно 9-11 лет.
В третий раз - в виде метафорической искусственной инвалидизации. Как будто моя живая часть может и хочет о себе позаботиться, но внутренняя фигура отца искусственно создает такие условия, в которых эта часть становится беспомощной, зависимой и нуждающейся в помощи. Относилось к возрасту примерно 13-14 лет.
Страх и так уменьшался по мере изменений моих отношений с людьми, но проработка этих образов позволила четко отделить переживания от их символической интерпретации, окончательно разорвать связь.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2018-06-08 01:11 pm (UTC)В первый раз - в виде "кричи - не кричи, никто не ответит" - эта фраза из "Последнего испытания" очень точно точно выражала мое ощущение безнадежности от того, что мне невыносимо плохо, я нуждаюсь в помощи и как-то об этом сигналю, но меня никто никто не слышит и не реагирует. Относилось к старшему дошкольному возрасту, 5-6 лет.
Во второй раз - в виде метафорической сцены, в которой моя живая часть разбивается о стену, а мертвая (я тогда еще не понимала, что она мертвая) равнодушно отворачивается вместо того, чтобы помочь. Относилось к возрасту примерно 9-11 лет.
В третий раз - в виде метафорической искусственной инвалидизации. Как будто моя живая часть может и хочет о себе позаботиться, но внутренняя фигура отца искусственно создает такие условия, в которых эта часть становится беспомощной, зависимой и нуждающейся в помощи. Относилось к возрасту примерно 13-14 лет.
Страх и так уменьшался по мере изменений моих отношений с людьми, но проработка этих образов позволила четко отделить переживания от их символической интерпретации, окончательно разорвать связь.