Травма - это не судьба, а эпизод биографии

"По какому делу вы прилетели в Бельгию?" - "На защиту диссертации." - "Желаю удачи!" - "Спасибо, но она мне не понадобится. I'm the examiner."

Бесконечный декабрь 2025-го и вся моя работа, которую невозможно закончить. Рассеяно прохожу мимо книжного в аэропорту: на этот раз я буду читать диссертацию, чтобы хоть что-нибудь успеть до Рождества. Мой попутчик - профессор Б., он тоже работает в самолёте, и этот незапланированный коворкинг немного поддерживает меня в минуту усталости.

А мир ставит ёлки, развешивает огоньки и играет Франка Синатру - и среди песков Арракиса, и в сумрачном, пряничном Генте. Мы здесь на три дня - в узком доме с высокими потолками и беспощадными лестницами, по комнате на этаж. Кто это - мы? Небольшая научная делегация отборных южно-африканцев: русская я, немка Альмут, итальянка Илария и профессор Б. из Намибии. Конечно, мы сразу же начинаем выяснять друг у друга, как дошли до жизни такой, я снова рассказываю свою жизнь, а Илария делится опытом выращивания билингвальных детей: "Главное - отправлять их на лето к бабушке и дедушке!" Ах, если бы всё было так просто.

Илария - женщина-птица, мой любимый тип красоты. У неё огромные тёмные глаза, безупречный вкус, аристократичные манеры и обезоруживающая улыбка. Перед ней, кажется, все двери должны открываться сами собой. Её старший сын - постдок-океанолог, выслеживающий китов у берегов Антарктиды, и когда Илария рассуждает, что хорошо бы познакомить нас во имя научных коллабораций, я думаю мечтательно и отстранённо: какой же он, наверное, красивый.

Альмут - женщина-танк, у неё белоснежно-седые волосы, собраные в тугой хвост, и вечная сигарета в руке. Её северно-голубые глаза проницательны и, кажется, просвечивают тебя насквозь. Когда говоришь с Альмут - говори правду, или не говори вообще. На защите она задаёт самые сложные вопросы - но в финальном рапорте оставляет самые добрые комментарии. Когда я отстаю от группы во время ночных прогулок, чтобы сделать очередной снимок - именно Альмут ждёт меня и следит, чтобы я не потерялась. Альмут - кристаллическая решётка, человек-структура, и верный оруженосец профессора Б. Каждое утро она звонит ему из кухни на четвёртый этаж, чтобы напомнить о завтраке.

Профессор Б. - миколог мирового значения, нейроотличный мечтатель, не наблюдающий часов и вечно теряющий вещи. Он изучает взаимосвязь грибов и деревьев, предсказывает будущее сосновых лесов, но самое главное - хочет изменить мир к лучшему, и верит, что это возможно. Наука для него - не профессия, не игра в бисер, не романтизация бытия (мой случай!), а единственное, что действительно важно. Учёный старой закалки, таких сейчас не делают. В поезде он долго что-то смотрит в телефоне, и в конце концов показывает мне: смотри, Анна - моё хобби. Профессор Б. разводит редкие сорта кливий, охотится на аукционах за экземплярами с необычными лепестками, и даже, когда есть время, пишет популярные статьи о геномике в журнал для таких же цветочных гиков. К людям с гиперфиксацией я всегда испытываю особенную теплоту, мне хочется обнять профессора Б. и все его кливии.

На защиту диссертации мы облачаемся в чёрные мантии с бирюзовыми кисточками. Альмут вспоминает: в её универе в Германии не было пафосных мантий и шапочек, зато товарищи мастерили бумажную корону для каждого нового доктора наук. "На моей нарисовали пачку сигарет... и деревья!"

Это не люди - это эльфы лесные, и они позвали меня с собой. Наносим визит в соседний унивеситет, где нам показывают рентгеновские снимки яблок и способы увидеть незримое свечение листьев. Облачившись в зелёные халаты, смотрим, как растут древесные корни. Лабиринты лабораторий, стеклянные коридоры теплиц, хищные веточки, выпраставшиеся из прозрачных ящиков. Кабинеты биологов - первозданный лес, выращенный в кадках. Наш хост Воутер не без зависти разглядывает чьё-то банановое дерево.

Днём мы то читаем доклады, то слушаем их, то едем куда-то по дождливому, не по-декабрьски осеннему Генту. А вечером выходим в город - старинный, шоколадный, пряничный. Рождественская ярмарка ещё не открылась, но какао с ромом нам удаётся попробовать. В шоколадных лавках шоколадных дел мастера вручную лепят конфеты, и о каждом сорте какао могут прочитать лекцию не хуже профессоров. Илария бродит вместе со мной по магазинам с игрушками - я ищу кошку для Эмили Зины, и найду её - чёрную с зелёными глазами. Эмили назовёт её Midnight. Она и сейчас спит в обнимку с Полночью, пока я пишу этот пост.

Воутер кормит нас ужином в ресторане под названием "Комариный Берег". Африканские маски на стенах, фотографии дальних стран, бельгийское пиво, тоже как будто шоколоданое. Илария интересуется, когда Воутер полетит в Эфиопию, и пересекутся ли они там, и слышал ли он о недавней вспышке лихорадки? Мы в Бельгии, но наш комариный берег уже зовёт нас в путь. Наш первозданный лес, наш край света, наш шанс что-то сделать, что-то узнать, что-то изменить. Может, я и не смогу стать деревом - зато я, кажется, уже вступила в друидический орден.