📖 68 📖

В декабре в городе во всю царила рождественская атмосфера. Крупные офисные здания выставили в свои фойе огромные, дизайнерски наряженные елки. Здания побогаче создавали вокруг них целый рождественский островок с искусственными сугробами, пингвинами, белыми медведями, оленями, санками, подарками и Санта-Клаусами. В окнах домов засверкали гирлянды. В магазинах видные места заполнили яркие тематические товары. В воздухе витала эта особая атмосфера ожидания чуда в рождественскую ночь. Раньше я всегда любила эти четыре недели всеобщей нарастающей веры в волшебство, позволяющей помечтать, но не в этот раз. Полтора года назад тот сетевой знакомый, который был в курсе событий моей жизни, говорил, что за все мои страдания мне полагается столько счастья, что хватит на несколько поколений вперед. Как же он ошибся! Мне за страдания отсыпали еще больше страданий, а счастье — это просто сдохнуть.

Бывший милый выдал мне:
— Ты для меня всего лишь буковки на экране, что ж ты от меня хочешь?
Особенность, говорил, у него такая. Если человека нет физически в его жизни, он не может воспринимать его как настоящего и живого. Удивительное дело! Весной я тоже была буковками на экране, горсткой каких-то пикселей, но тогда с меня можно было что-то поиметь, поэтому я была живей всех живых и моя настоящесть не подвергалась никакому сомнению!

Ко мне с просьбой обратилась коллега с удаленной работы. Ее семилетняя дочь очень хотела на Новый год редкую коллекционную куклу, которая в России не продавалась, да и за пределами ее в продаже встречалась нечасто. Коллега всеми правдами и неправдами нашла эту куклу в маленьком американском магазинчике, но тот не принимал российские карты и не отправлял заказы в Россию. Коллега спросила, можно ли мне выслать денег, чтобы я купила эту куклу и отправила ей частной посылкой. Я согласилась помочь. Коллега перевела деньги и добавила еще туда для компенсации всех моих хлопот.
История эта только усилила и без того глубокую боль. Я искренне рада была помочь создать ребенку праздник, но не могла представить, чтобы моя собственная мать стала бы так для меня заморачиваться. Меня вообще не спрашивали, что я хочу на Новый год или день рождения, и я не смогла даже вспомнить, были ли под елкой у нас дома какие-то подарки. А тут обычная, совершенно небогатая женщина задействует все свои связи, чтобы у ребенка было даже не товар первой необходимости, а просто желанный подарок, красивая кукла.

Папа, не слыша от меня отчета о новых успехах, начал усиливать давление: ищи работу, оформляй гражданство. Снова говорил на повышенных тонах, считая, что это самый эффективный способ меня прогнуть. Слушая это все, я понимала: я для него не живой человек, а просто пешка для выполнения его приказов. Ему все равно, что я чувствую и что я вообще хочу. Пешкам в этом праве отказано.

Я села гуглить способы самовыпилиться. Через час чтения статей вперемешку с назойливыми надписями крупными буквами звонить в кризисные центры — кому я там нахер всралась? — я пришла в отчаяние. Оказалось, нет ни одного способа, который дает гарантированный результат. Можно успешно умереть, а можно и статься инвалидом на всю жизнь, заодно угодив в дурку. Горько плакала. Если ад существует, то мы живем именно в нем: в этом мире невозможно ни жить, как это тебе нужно, ни умереть, как ты этого хочешь. Тюрьма без права выхода.

Я перестала ходить в блог бывшего милого, чтобы не делать себе еще хуже. Хотя, казалось, куда уж хуже, мне уже и сильное снотворное не помогало заснуть. Но он сам внезапно ко мне в мессенджер зачастил. Конечно же, потому что он страшно соскучился, ведь с гаремом из "малолеток" и "колхозниц" совершенно не о чем говорить! Сначала я так обрадовалась, что готова была ему все простить. Мне так остро, так отчаянно хотелось чуда! Вот я тонула-тонула, и тут в последний момент вдруг пришел милый и вытащил меня на берег, и я снова могу ДЫШАТЬ.

Не сразу, а только через пару-тройку дней его набегов в мессенджер, до меня дошло, что о моих делах он практически не спрашивает, а все время жалуется и ноет. Деньги от отца быстро закончились: на море съездил, потом машина поломалась, работу не найти, на починку отопления в доме денег нет, взял кредит, на завод устроился, а завод внезапно закрыли, зима, в доме холод, кредит выплачивать нечем. Немного зная бывшего милого, я, наконец, сообразила: он тупо клянчит денег. В своем стиле — чтобы ему сами все предложили, да еще и поуговаривали взять.

Ясно. Утопающего вытащил вор, чтобы обшарить карманы и столкнуть его обратно в воду.
Не услышав от меня предложений срочно выслать ему мои последние деньги, он начал просить, чтобы я поискала ему в Штатах покупателей для программного обеспечения, которое он пишет на коленке в свободное время.

Что-то подсказало мне пойти посмотреть, что там у него в блоге происходит. Оказалось, на блогоплощадку вернулась его бывшая невеста, которая весной удалила свой блог после побега. Теперь она его восстановила и продолжила в нем выспренно писать о своем утонченном бытие, где она купается в женском благополучии. В комментариях к ее постам лебезил бывший милый, усиленно привлекая к себе внимание и расталкивая наставленными рогами конкурентов. В своем блоге он тщательно создавал картину сексуально, социально и финансово успешной жизни.
Ясно.
Понятно.

Мне приснился сон, что я просыпаюсь с ним в одной кровати нежным летним утром, как тогда в гостинице. Он лежит сзади и обнимает меня. Я в полусне тянусь к нему, не поворачиваясь, чтобы обнять в ответ, и с ужасом обнаруживаю, что у милого полностью отсутствует нижняя часть тела. Вообще ничего ниже пояса. Не человек, а безногий и бесполый его обрубок. В другом состоянии сон бы меня, наверное, очень рассмешил, но тогда оставил леденяще-жуткое послевкусие.

Муж мне время от времени звонил. Поныть, как в старые времена: как он страдает от диабета, какая ужасная у него семья, как несправедлива к нему жизнь. Ничего нового. Видимо, пока не нашел себе новые свободные уши. В пустыню меня не звал, и в город возвращаться тоже не планировал. Нашел какую-то работу по контракту без соцпакета, и его все устраивало.

В последнюю неделю перед рождеством Вы ушли в ежегодный запланированный отпуск.

Я села почитать, какие дела или документы надо привести в порядок перед своей смертью. От чтения у меня заболела голова. Это сколько же сил и времени надо потратить, чтобы людей после твоего ухода не было проблем! Не, не буду ничего делать. На меня всем насрать, так что не буду напрягаться, лишь бы никого не обременить.

Конечно же, я думала о том, как мой уход повлияет на Вас. Наверное, это непросто, когда твой клиент самовыпилился. Наверное, потом всю жизнь гадаешь, что не сказала и не сделала, чтобы это предотвратить. Нехорошо оставлять Вас, единственного человека, кто не сделал мне ничего плохого, с таким тяжелым наследием. Но я не могу продолжать насильно удерживать себя в этом аду, называемом жизнью, только по этой причине. В конце концов, я всего лишь клиент, я всего лишь часть работы, а не какой-то незаменимый, близкий для Вас человек. Клиенты иногда умирают, и клиентов иногда не спасти, но жизнь после этого продолжается, не оставляя каких-то тяжелых, пожизненных травм, как это было бы с реально близким человеком.

📖 69 📖

Незадолго до Нового Года в соседний номер поселилась пожилая женщина с серым лицом и пустыми глазами. Я начала с ней здороваться из вежливости, когда сталкивалась с ней в коридоре, и через несколько дней мы разговорились.

У женщины был муж, свой дом в пригороде и умеренно успешный, совместный с мужем бизнес — косметический салон в центре города. В гостинице она оказалась после измены мужа. Об измене она узнала так, что и в кошмарном сне не придумать. К ней на работу пришла полиция. Под мостом выловили труп девушки-самоубицы, при которой не было никаких документов, только визитка косметического салона, где они работали вместе с мужем. В ходе расследования выяснилось: девушка где-то год была клиенткой ее мужа, и женщина о ней ничего не знала. Девушка была из трудной семьи, дочь матери-одиночки в отчаянном поиске отцовской фигуры. Этим муж, которому по возрасту она во внучки годилась, и воспользовался. Соблазнил, посожитльствововал и бросил, когда она стала просить узаконить их отношения. Девушка сиганула с моста. Когда женщина узнала, то ушла из дома в чем была, и сняла гостиницу.

В новогоднюю ночь я лежала без сна, слушала салют и радостные вопли людей. Я представляла, как люди смеются, празднуют, обнимаются и целуются, и не могла найти ни одной мысли и ни одного чувства внутри, куда можно было бы хотя бы временно спаяться от разрывающей меня на куски боли.

Я пыталась думать о тех, кому сейчас тоже нелегко. Например, о своей соседке, которая впервые за десятки лет на Новый год осталась одна, заперевшись в номере с бутылкой крепкого алкоголя. Потом я думала о несчастной девушке, которая не смогла выдержать своего отчаяния. Ей и 24-х не исполнилось.

А потом, когда на улице все стихло, я думала только об одном: если получилось у нее, получится и у меня.

От этой мысли внутри меня наступила долгожданная тишина. Вся боль ушла. Я увидела чистую, прямую и короткую дорогу на свободу. Надо просто одеться, сесть на автобус и добраться до моста. В такое раннее время там скорее всего никого нет.

Стараясь ничем не нарушить эту кристальную ясность намерения, я начала собираться.
Оделась, сунула в карман кошелек с водительскими правами — пусть у полиции будет меньше работы разбираться, кто я.
Открыв дверь номера, я оглянулась, прощаясь со своим последним обиталищем и отмечая, какое в нем все чужое.
Взгляд зацепился на ваше яблоко, лежащее на столе.
Меня пронзила мысль, что я больше никогда не увижу Вас.
Вы — единственная связь с другой человеческой душой, которая меня не предала, не бросила, не использовала, не отказалась от меня. Что бы там ни было за порогом смерти, ничего вообще или какое-то иное существование, одного там точно не будет — Вас.
И для меня это важно. Не потому, что Вы мой терапевт, и в рамках вашей работы Вы мне помогаете.
А потому, что Вы — это Вы.
В мире, где абсолютно все потеряло смысл, это осознание зажглось, как крошечная свечка посередине бесконечной тьмы.
Я закрыла дверь, села обратно на кровать и начала раздеваться.
Решила остаться в живых, по-прежнему не зная, как дальше жить. Я просто очень хотела увидеть Вас снова.

С той соседкой мы несколько раз ходили пить кофе с пончиками в кафе на первом этаже, рассказывали друг другу про свою жизнь.
— Как ты вообще не свихнулась, не стала наркоманкой, не спилась, не угодила в секту и не наложила на себя руки? — с чувством спросила она, выслушав, как я росла и как моя жизнь складывалась до сих пор.
Я ничего не ответила, только грустно улыбнулась.
Я не свихнулась, не стала наркоманкой, не спилась, не угодила в секту потому, что у меня была Мечта о Доме, мечта быть любимой. Я к ней упрямо, из последних сил, несмотря на боль и разочарование, ползла всю жизнь. Но в этом году жизнь вытравила ее из меня каленым железом и поставила им клеймо на лбу: "Этой — не положено".
Все, что у меня осталось — это маленькая свечка привязанности к Вам, которая согревала мои ладони в пустом, холодном и темном пространстве моей никчемной жизни. И благодаря ей я до сих пор жива.