![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
transurferНезадолго до Нового Года в соседний номер поселилась пожилая женщина с серым лицом и пустыми глазами. Я начала с ней здороваться из вежливости, когда сталкивалась с ней в коридоре, и через несколько дней мы разговорились.
У женщины был муж, свой дом в пригороде и умеренно успешный, совместный с мужем бизнес — косметический салон в центре города. В гостинице она оказалась после измены мужа. Об измене она узнала так, что и в кошмарном сне не придумать. К ней на работу пришла полиция. Под мостом выловили труп девушки-самоубицы, при которой не было никаких документов, только визитка косметического салона, где они работали вместе с мужем. В ходе расследования выяснилось: девушка где-то год была клиенткой ее мужа, и женщина о ней ничего не знала. Девушка была из трудной семьи, дочь матери-одиночки в отчаянном поиске отцовской фигуры. Этим муж, которому по возрасту она во внучки годилась, и воспользовался. Соблазнил, посожитльствововал и бросил, когда она стала просить узаконить их отношения. Девушка сиганула с моста. Когда женщина узнала, то ушла из дома в чем была, и сняла гостиницу.
В новогоднюю ночь я лежала без сна, слушала салют и радостные вопли людей. Я представляла, как люди смеются, празднуют, обнимаются и целуются, и не могла найти ни одной мысли и ни одного чувства внутри, куда можно было бы хотя бы временно спаяться от разрывающей меня на куски боли.
Я пыталась думать о тех, кому сейчас тоже нелегко. Например, о своей соседке, которая впервые за десятки лет на Новый год осталась одна, заперевшись в номере с бутылкой крепкого алкоголя. Потом я думала о несчастной девушке, которая не смогла выдержать своего отчаяния. Ей и 24-х не исполнилось.
А потом, когда на улице все стихло, я думала только об одном: если получилось у нее, получится и у меня.
От этой мысли внутри меня наступила долгожданная тишина. Вся боль ушла. Я увидела чистую, прямую и короткую дорогу на свободу. Надо просто одеться, сесть на автобус и добраться до моста. В такое раннее время там скорее всего никого нет.
Стараясь ничем не нарушить эту кристальную ясность намерения, я начала собираться.
Оделась, сунула в карман кошелек с водительскими правами — пусть у полиции будет меньше работы разбираться, кто я.
Открыв дверь номера, я оглянулась, прощаясь со своим последним обиталищем и отмечая, какое в нем все чужое.
Взгляд зацепился на ваше яблоко, лежащее на столе.
Меня пронзила мысль, что я больше никогда не увижу Вас.
Вы — единственная связь с другой человеческой душой, которая меня не предала, не бросила, не использовала, не отказалась от меня. Что бы там ни было за порогом смерти, ничего вообще или какое-то иное существование, одного там точно не будет — Вас.
И для меня это важно. Не потому, что Вы мой терапевт, и в рамках вашей работы Вы мне помогаете.
А потому, что Вы — это Вы.
В мире, где абсолютно все потеряло смысл, это осознание зажглось, как крошечная свечка посередине бесконечной тьмы.
Я закрыла дверь, села обратно на кровать и начала раздеваться.
Решила остаться в живых, по-прежнему не зная, как дальше жить. Я просто очень хотела увидеть Вас снова.
С той соседкой мы несколько раз ходили пить кофе с пончиками в кафе на первом этаже, рассказывали друг другу про свою жизнь.
— Как ты вообще не свихнулась, не стала наркоманкой, не спилась, не угодила в секту и не наложила на себя руки? — с чувством спросила она, выслушав, как я росла и как моя жизнь складывалась до сих пор.
Я ничего не ответила, только грустно улыбнулась.
Я не свихнулась, не стала наркоманкой, не спилась, не угодила в секту потому, что у меня была Мечта о Доме, мечта быть любимой. Я к ней упрямо, из последних сил, несмотря на боль и разочарование, ползла всю жизнь. Но в этом году жизнь вытравила ее из меня каленым железом и поставила им клеймо на лбу: "Этой — не положено".
Все, что у меня осталось — это маленькая свечка привязанности к Вам, которая согревала мои ладони в пустом, холодном и темном пространстве моей никчемной жизни. И благодаря ей я до сих пор жива.
В новогоднюю ночь я лежала без сна, слушала салют и радостные вопли людей. Я представляла, как люди смеются, празднуют, обнимаются и целуются, и не могла найти ни одной мысли и ни одного чувства внутри, куда можно было бы хотя бы временно спаяться от разрывающей меня на куски боли.
Я пыталась думать о тех, кому сейчас тоже нелегко. Например, о своей соседке, которая впервые за десятки лет на Новый год осталась одна, заперевшись в номере с бутылкой крепкого алкоголя. Потом я думала о несчастной девушке, которая не смогла выдержать своего отчаяния. Ей и 24-х не исполнилось.
А потом, когда на улице все стихло, я думала только об одном: если получилось у нее, получится и у меня.
От этой мысли внутри меня наступила долгожданная тишина. Вся боль ушла. Я увидела чистую, прямую и короткую дорогу на свободу. Надо просто одеться, сесть на автобус и добраться до моста. В такое раннее время там скорее всего никого нет.
Стараясь ничем не нарушить эту кристальную ясность намерения, я начала собираться.
Оделась, сунула в карман кошелек с водительскими правами — пусть у полиции будет меньше работы разбираться, кто я.
Открыв дверь номера, я оглянулась, прощаясь со своим последним обиталищем и отмечая, какое в нем все чужое.
Взгляд зацепился на ваше яблоко, лежащее на столе.
Меня пронзила мысль, что я больше никогда не увижу Вас.
Вы — единственная связь с другой человеческой душой, которая меня не предала, не бросила, не использовала, не отказалась от меня. Что бы там ни было за порогом смерти, ничего вообще или какое-то иное существование, одного там точно не будет — Вас.
И для меня это важно. Не потому, что Вы мой терапевт, и в рамках вашей работы Вы мне помогаете.
А потому, что Вы — это Вы.
В мире, где абсолютно все потеряло смысл, это осознание зажглось, как крошечная свечка посередине бесконечной тьмы.
Я закрыла дверь, села обратно на кровать и начала раздеваться.
Решила остаться в живых, по-прежнему не зная, как дальше жить. Я просто очень хотела увидеть Вас снова.
С той соседкой мы несколько раз ходили пить кофе с пончиками в кафе на первом этаже, рассказывали друг другу про свою жизнь.
— Как ты вообще не свихнулась, не стала наркоманкой, не спилась, не угодила в секту и не наложила на себя руки? — с чувством спросила она, выслушав, как я росла и как моя жизнь складывалась до сих пор.
Я ничего не ответила, только грустно улыбнулась.
Я не свихнулась, не стала наркоманкой, не спилась, не угодила в секту потому, что у меня была Мечта о Доме, мечта быть любимой. Я к ней упрямо, из последних сил, несмотря на боль и разочарование, ползла всю жизнь. Но в этом году жизнь вытравила ее из меня каленым железом и поставила им клеймо на лбу: "Этой — не положено".
Все, что у меня осталось — это маленькая свечка привязанности к Вам, которая согревала мои ладони в пустом, холодном и темном пространстве моей никчемной жизни. И благодаря ей я до сих пор жива.