Статья была опубликоваа в германском журнале «Бригитта» в 1982 г. Огромнейшее спасибо ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
moi_salon и assenzia за ее поиск, и 23e01 за перевод.Алис Миллер / Alice Miller (1923-2010) - психолог, психоаналитик, писатель, известная своими работами о насилии над детьми во всех ее формах. Миллер изучала и писала о воздействии отравляющей педагогики на детей и на обществе в целом. Она одной из первых публично заговорила о широком распространении сексуального насилия над детьми, тогда как Фрейд зассал и придумал байки о детской сексуальности и Эдиповом комплексе, чтобы скрыть его и лишить его жертв голоса, обвинив их в фантазиях. Надеюсь, он за это до сих пор горит в аду.
«Дочери больше не молчат»
Род МакКуэн, 49-летний американский поэт и певец, объявил в этом году перед публикой на съезде в Вашингтоне: «Когда мне было семь лет, я подвергался сексуальному насилию со стороны тети и отчима. Это было ужасное время унижения. Только когда я сказал, что расскажу об этом маме и всем в городе, они перестали это делать.»
Из мучительной, пугающей и унизительной ситуации этому ребенку удалось спастись с помощью угроз. Но чтобы высказать такую угрозу, а тем более осуществить её, нужна внутренняя сила, которая редко может развиться у ребенка, подвергавшегося сексуальному насилию. И прежде всего, должна быть уверенность в том, что «горожане» серьезно отнесутся к ребенку, выслушают его и поверят ему. Это коренным образом улучшило бы положение наших детей. Но где эти просветленные люди? Я знаю женщину, которая в семилетнем возрасте подвергалась насилию со стороны священника, а затем былa избита своей матерью за «такую злую ложь».
Мы привыкли и воспитаны уважать сильных мира сего и защищать их от всякого обвинения, а воспитывать слабых, беспомощных и зависимых. Десять заповедей гласят: «Почитай отца и мать, чтобы тебе было хорошо». Но нигде не сказано: «Уважайте своего ребенка, чтобы когда он вырастет, он мог уважать себя и других». Поэтому, беспомощная жертва должна ожидать, что ее будут не защищать, а обвинять и стыдить, в то время как преступник найдет защиту. Такое отношение общества очень четко прослеживается в судебной практике по делам об изнасилованиях, и особенно об изнасилованиях детей, которые ведут к катастрофическим последствиям, потому что здесь, особенно здесь, зарождаются корни нового насилия. Это старый предрассудок - думать, что можно причинить ребенку страдания без последствий, потому что он «еще так мал». Верно обратное, но это мало кому известно: это только кажется, что ребенок забывает, что с ним сделали. В подсознании у него фотографическая память, которая доказуемо может быть активирована при определенных обстоятельствах. Если эти обстоятельства не наступают, если отсутствуют любые воспоминания и детство остается крайне идеализированным, возрастает риск, что будущий взрослый человек будет мучить себя или других так же, как когда-то мучали его, но не имея возможности вспомнить прошлое. Чтобы защитить преступников, «уважаемых людей», от обвинений их жертв , наше общество, в том числе и эксперты, упорно отрицают, размывают или упрощают связь между перенесенным в детстве и cимптомaми последующих заболеваний.
Писательница Вирджиния Вулф, известная многим женщинам как писательница и борец за свободу, с 13 лет страдала приступами шизофрении и совершила самоубийство. Она умерла в 1941 году, хотя никакой внешней причины для этого у нее не было. С четырех лет и до полового созревания, почти ежедневно oна подвергaлaсь сексуальным манипуляциям со стороны ее гораздо старшего своднoго братa, без возможности пожаловаться взрослому. Вспышка ее более поздней паранойи, несомненно, является следствием этой ситуации, и тем не менее эта связь тщательно замaлчивается. Квентин Белл, например, в своей биографии Вирджинии Вулф пишет, что не знает, перенесла ли Вирджиния какую-либо травму в детстве. Как может автор, очень чутко описывающий травму и при этом всю лицемерную атмосферу, сомневаться в существовании травмы? Можно было бы подумать, что такое очевидное разделение причины и следствия уже осталось в прошлом. Но книга Квентина Белла былa опубликована недавно и отражает очень точно наше современное общество.
Хотя переломный момент уже на горизонте: связи, которые до сих пор тщательно скрывались обществом, теперь более четко видны и широко освещаются.
Для просвещения и развития молодого поколения может иметь огромное значение то, что за последние пять лет на американском книжном рынке увеличивается число публикаций, в том числе oт некоторых очень успешных писательниц, в которых они пытаются справиться со своим травмирующим детством и насилием над своим телом со стороны отцов. Эти рассказы привлекают внимание общественности к теме принесения ребенка в жертву и последствий такого жертвоприношения во взрослой жизни, и прежде всего к теме опасности необходимости хранить молчание. Эти публикации вскрыли одну из едва замечаемых общественностью гибельных пропастeй нашего общества.
Одновременно эти публикации помогли многим. Выяснилось, что для многих читательниц огромным облегчением стала сама возможность наконец открыто рассказать о пережитом насилии, больше не чувствовать себя принуждаемой к молчанию, увидеть, что такая судьба коснулась не их одних. «Самый большой секрет», историю которого в нашей культуре рассказала в своей шокирующей книге Флоренция Раш, больше уже не является секретом. Женщины раскрыли свои тайны и они хотят помочь жертве в ее одинокой борьбе со смятением и психиатризацией. Но теперь в исследовании ранее замалчиваемой проблемы принимают участие и отдельные американские мужчины, поскольку oни понимают, что решить эту проблему возможно только путем ее раскрытия, а не тайно.
В своих книгах женщины рассказывают о том, что с ними произошло, чего они боялись и чего старались избегать, пока они, будучи маленькими девочками, более или менее регулярно, часто еще задолго до пубертета, подвергались сексуальному насилию со стороны их отцов, дедушек, дядь или других людей. Большинство из них жили с постоянными угрозами быть убитыми или попасть в тюрьму, если они когда-либо что-либо кому-либо расскажут. Отношения с матерью были нарушены, но и учителя и психологи регулярно вставали на сторону взрослых, если кто-то из детей все-таки проговаривался. Таким образом, детям и подросткам не оставалось ничего другого, кроме как похоронить эту правду в себе, до тех пор, пока уже во взрoслом возрасте пережитое не вырвется на свободу языком симптомов.
Писательница Шарлотта Вейл Аллен, например, описывает в своей книге DADDY’S GIN свое собственное страдание. Она говорит, что только благодаря этой автобиографии, написанной от первого лица, она в значительной степени освободилась от ужасного давления своего прошлого. Начиная с семи лет, вечером каждого вторника и четверга, когда мать уходила играть в карты, девочка должна была приходить к отцу для его сексуальных игр. Шарлотта пишет: «Каждый раз, когда это заканчивалось, я бежалa в ванную и скребла себя, пытаясь таким образом соскрести с себя гадкое чувство. Я хотелa уничтожить свое тело, чтобы как-то продолжать жить только своим мозгом. В произошедшем я винила свое тело. Если бы у меня не было моего тела, папочка не cмог бы его больше касаться. Суицидальные мысли, повторяющиеся несчастные случаи, голоса, физические болезни были внешними признаками растущего отчаяния и возрастающей ненависти к себе. Внутри меня царило полное смятение вкупе со страхом начаянно выдать или обнаружить себя, а затем быть убитой». Она описывает то, что происходит у нее внутри, когда дружелюбная учительница спрашивает, как у нее дела. Больше всего ей хотелось бы сказать: «Я хотела бы умереть, мисс Редфилд. Или чтобы меня куда-нибудь забрали отсюда. Мне нужно спасение. Сделаете ли Вы это? Рискнете ли Вы своей тихой и мирной жизнью, чтобы пойти к нам домой и поговорить с моей матерью, которая на меня злится? Моя мама не поверит ни единому Вашему слову, она, наверное, даже сойдет с ума... Вы бы сделали это для меня, мисс Редфилд? Пошли бы Вы к властям и защитили бы Вы меня... меня перед папой, чтобы мне никогда больше не пришлось этого делать, и я могла бы уже прекратить так ужасно себя ненавидеть?»
Шарлотта представляет, что произойдет, если она произнесет эти слова вслух: учительница пришла бы в ужас, рассказала бы остальным, остальные пошли бы к родителям, которые бы недоверчиво покачали бы головами. Отец спокойно играл бы свою роль и лгал. Ее, Шарлотту, забрали бы из школы и посадили бы в тюрьму. Так ребенку ничего не остается, как дружелюбно ответить на вопрос учительницы: «Спасибо, со мной все в порядке».
Было бы гораздо легче освободиться от мучительного давления тайны и не заболеть, если бы насилующий взрослый не был бы одновременно и любимым и вызывающим жалость отцом ребенка. Ребенку не остается ничего, кроме надежды, что однажды, благодаря его покладистости, этот вызывающий страх больной отец станет таким отцом, в котором ребенок нуждается: нежным, но не использующим, правдивым и заслуживающим доверия. Так ребенок продолжает выполнять все, что от него ожидают, и хранит тайну. Он старается казаться «нормальным» и «спокойным» и все прощать, при этом его настоящее Я, со всей совокупностью чувств, включая чувства гнева, негодования, отвращения, стыдa и мстительности, умерщвляется. Так как умертвить душу полностью не удается, отколотые чувства вытесняются в подсознание, и снова оживают лишь тогда, когда ребенок уже став взрослым встречает партнера, которому он может без страха навязать эти чувства. Если со своим партнером это невозможно из-за того, что партнер на подобные эмоциональные всплески мог бы ответить аналогичными, то эти процессы будут пройдены с собственным ребенком без особых затруднений. Cобственный ребенок в любом случае вытерпит все аффекты и издевательства, и все простит. Но эта трагическая терпимость ребенкa также ответственна за то, что он не может защитить себя, указать на насильника или часто распознать насилие как таковое.
В истории науки был краткий период, когда молодой человек пришел к тем же выводам во время своих первых встреч с бессознательным пациентов. Звали этого человека Зигмунд Фрейд, и он опубликовал свое открытие в 1896 г. в тексте ОБ ЭТИОЛОГИИ ИСТЕРИИ. Но всего несколько лет спустя, он отказался поверить, что сексуальное насилие в детстве, о котором ему регулярно рассказывали пациентки, действительно имело место. Другими словами: Фрейд испугался открывшейся ему реальности, и с этого момента выражал солидарность с патриархальным обществом (особенно после того, как ему самому стало за сорок и он как отец семейства стал уважаемым человеком). Он основал психоаналитическую школу, которая, хотя и любит называть себя революционной, по существу остается в русле старой позиции, поскольку обвиняет беспомощного ребенка и защищает влиятельных родителей. Если пациентка, подвергшаяся сексуальному насилию в детстве, придет на психоаналитическое лечение, она услышит, что то, что она говорит, — это ее фантазии и желания, а не то, что есть на самом деле, просто в детстве она мечтала сексуально соблазнить отца. Вот что происходит с помощью сказки о «сексуально желающем ребенке», сказки из воображения патриарха Фрейда, которая повторяет абсурдную ситуацию детства: пациентку отговаривают от правды так же, как когда-то ребенка отговаривали от его восприятия. Его обвиняют в том, что с ним сделали.
«Пациентки» теперь начинают видеть насквозь это санкционированное обществом мошенничество, окутанное сложными теориями. Отдельные женщины признали,что борьба с хранящимися в них знаниями об унизительных процессах с детства вызывалa у них часто тяжелые симптомы болезни. Они прекратили эту борьбу с собой, и начали рассказывать и писать о своем опыте, вышли из депрессии и завоевали силу, самоуважение и смелость. Звучит, может, и похоже на сказку, но надо учесть, что самoй большой и самoй болезнетворной частью этих детских травм был именно тотальный запрет рассказать кому-либо о том, что произошло. Можно легко представить, как такой запрет, полученный в детстве, разрушает душу человека. Но как только снимается идущий с детства запрет на публичный рассказ, исчезает и сила так называемых «помощников», которые пытаются отговорить от истины. Замученный ребенок, запертый в больной душе, получает возможность говорить и быть услышанным. Взрослая женщина, которая слышит эти факты и воспринимает их всерьез – такие истории, как например, из книги Луизы Армстронг «Поцелуй папу на ночь», не поддастся новым манипуляциям, будь то в образовательных или терапевтических целях. Она черпает из таких историй необходимую ей силу, чтобы объединиться с ребенком, которым она когда-то была, и который живет внутри нее, и верить ему.
Не все авторы, занимающиеся вопросами сексуального насилия над детьми, основывались на собственном опыте. Сандра Батлер, например (CONSPIRACY OF SILENCE – THE TRAUMA OF INCEST) первоначально хотелa только изучить вопрос, почему так много молодых людей покидают домa своих родителей, и в конечном итоге оказываются в тисках преступности, наркозависимости и бездомности. Она разговаривала со многими молодыми людьми маргинализированныых сообществ Сан-Франциско, доверие которых она завоевала. С возрастающим удивлением она обнаружила, что в большинстве случаев эти девочки и мальчики годами подверглись насилию со стороны своих отцов. Когда они уже не могли терпеть это унижение и стали достаточно взрослыми, чтобы убежать, они надеялись в другом месте начать новую жизнь, но оказывались в большинстве случаев за гранью нищеты. Если тогда, пойманные полицией, они рассказывали свою правдивую историю - в надежде найти защиту у представителей порядка - их обвиняли в сочинении сказок и отправляли обратно к родителям.
Согласно статистике, опубликованной Флоренс Раш, 70 процентов женщин — проститутoк и 80 процентов женщин-наркоманок подвергались в детстве тяжелому сексуальному насилию, а 85 процентов всех преступлений, совершенных против детей, носили сексуальный характер. Мы не можем ничему научиться из этих цифр, пока нам позволено ничего замечать и мы должны хранить молчание. Но если молчание будет нарушено, нашим дочерям не придется бояться своих матерей, и они смогут встать под их защиту, и рассказать свободно и открыто, если они столкнутся с чем-то, что может разрушить их жизни, если хранить это в тайне. Разрушение своего ребенка не может вылечить болезнь взрослого, оно может только cкрыть ее. Каким бы ни было число отцов, подвергающих своих детей сексуальному насилию, оно, несомненно, уменьшится, как только последствия будут известны.
Переводы работ Алис Миллер можно найти и здесь: https://amtranslations.livejournal.com
И некоторые выдержки из ее работ здесь.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}