![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
transurferСтатья была опубликоваа в германском журнале «Бригитта» в 1982 г. Огромнейшее спасибо ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
moi_salon и assenzia за ее поиск, и 23e01 за перевод.
Алис Миллер / Alice Miller (1923-2010) - психолог, психоаналитик, писатель, известная своими работами о насилии над детьми во всех ее формах. Миллер изучала и писала о воздействии отравляющей педагогики на детей и на обществе в целом. Она одной из первых публично заговорила о широком распространении сексуального насилия над детьми, тогда как Фрейд зассал и придумал байки о детской сексуальности и Эдиповом комплексе, чтобы скрыть его и лишить его жертв голоса, обвинив их в фантазиях. Надеюсь, он за это до сих пор горит в аду.
«Дочери больше не молчат»
Род МакКуэн, 49-летний американский поэт и певец, объявил в этом году перед публикой на съезде в Вашингтоне: «Когда мне было семь лет, я подвергался сексуальному насилию со стороны тети и отчима. Это было ужасное время унижения. Только когда я сказал, что расскажу об этом маме и всем в городе, они перестали это делать.»
Из мучительной, пугающей и унизительной ситуации этому ребенку удалось спастись с помощью угроз. Но чтобы высказать такую угрозу, а тем более осуществить её, нужна внутренняя сила, которая редко может развиться у ребенка, подвергавшегося сексуальному насилию. И прежде всего, должна быть уверенность в том, что «горожане» серьезно отнесутся к ребенку, выслушают его и поверят ему. Это коренным образом улучшило бы положение наших детей. Но где эти просветленные люди? Я знаю женщину, которая в семилетнем возрасте подвергалась насилию со стороны священника, а затем былa избита своей матерью за «такую злую ложь».
Мы привыкли и воспитаны уважать сильных мира сего и защищать их от всякого обвинения, а воспитывать слабых, беспомощных и зависимых. Десять заповедей гласят: «Почитай отца и мать, чтобы тебе было хорошо». Но нигде не сказано: «Уважайте своего ребенка, чтобы когда он вырастет, он мог уважать себя и других». Поэтому, беспомощная жертва должна ожидать, что ее будут не защищать, а обвинять и стыдить, в то время как преступник найдет защиту. Такое отношение общества очень четко прослеживается в судебной практике по делам об изнасилованиях, и особенно об изнасилованиях детей, которые ведут к катастрофическим последствиям, потому что здесь, особенно здесь, зарождаются корни нового насилия. Это старый предрассудок - думать, что можно причинить ребенку страдания без последствий, потому что он «еще так мал». Верно обратное, но это мало кому известно: это только кажется, что ребенок забывает, что с ним сделали. В подсознании у него фотографическая память, которая доказуемо может быть активирована при определенных обстоятельствах. Если эти обстоятельства не наступают, если отсутствуют любые воспоминания и детство остается крайне идеализированным, возрастает риск, что будущий взрослый человек будет мучить себя или других так же, как когда-то мучали его, но не имея возможности вспомнить прошлое. Чтобы защитить преступников, «уважаемых людей», от обвинений их жертв , наше общество, в том числе и эксперты, упорно отрицают, размывают или упрощают связь между перенесенным в детстве и cимптомaми последующих заболеваний.
Писательница Вирджиния Вулф, известная многим женщинам как писательница и борец за свободу, с 13 лет страдала приступами шизофрении и совершила самоубийство. Она умерла в 1941 году, хотя никакой внешней причины для этого у нее не было. С четырех лет и до полового созревания, почти ежедневно oна подвергaлaсь сексуальным манипуляциям со стороны ее гораздо старшего своднoго братa, без возможности пожаловаться взрослому. Вспышка ее более поздней паранойи, несомненно, является следствием этой ситуации, и тем не менее эта связь тщательно замaлчивается. Квентин Белл, например, в своей биографии Вирджинии Вулф пишет, что не знает, перенесла ли Вирджиния какую-либо травму в детстве. Как может автор, очень чутко описывающий травму и при этом всю лицемерную атмосферу, сомневаться в существовании травмы? Можно было бы подумать, что такое очевидное разделение причины и следствия уже осталось в прошлом. Но книга Квентина Белла былa опубликована недавно и отражает очень точно наше современное общество.
Хотя переломный момент уже на горизонте: связи, которые до сих пор тщательно скрывались обществом, теперь более четко видны и широко освещаются.
Для просвещения и развития молодого поколения может иметь огромное значение то, что за последние пять лет на американском книжном рынке увеличивается число публикаций, в том числе oт некоторых очень успешных писательниц, в которых они пытаются справиться со своим травмирующим детством и насилием над своим телом со стороны отцов. Эти рассказы привлекают внимание общественности к теме принесения ребенка в жертву и последствий такого жертвоприношения во взрослой жизни, и прежде всего к теме опасности необходимости хранить молчание. Эти публикации вскрыли одну из едва замечаемых общественностью гибельных пропастeй нашего общества.
Одновременно эти публикации помогли многим. Выяснилось, что для многих читательниц огромным облегчением стала сама возможность наконец открыто рассказать о пережитом насилии, больше не чувствовать себя принуждаемой к молчанию, увидеть, что такая судьба коснулась не их одних. «Самый большой секрет», историю которого в нашей культуре рассказала в своей шокирующей книге Флоренция Раш, больше уже не является секретом. Женщины раскрыли свои тайны и они хотят помочь жертве в ее одинокой борьбе со смятением и психиатризацией. Но теперь в исследовании ранее замалчиваемой проблемы принимают участие и отдельные американские мужчины, поскольку oни понимают, что решить эту проблему возможно только путем ее раскрытия, а не тайно.
В своих книгах женщины рассказывают о том, что с ними произошло, чего они боялись и чего старались избегать, пока они, будучи маленькими девочками, более или менее регулярно, часто еще задолго до пубертета, подвергались сексуальному насилию со стороны их отцов, дедушек, дядь или других людей. Большинство из них жили с постоянными угрозами быть убитыми или попасть в тюрьму, если они когда-либо что-либо кому-либо расскажут. Отношения с матерью были нарушены, но и учителя и психологи регулярно вставали на сторону взрослых, если кто-то из детей все-таки проговаривался. Таким образом, детям и подросткам не оставалось ничего другого, кроме как похоронить эту правду в себе, до тех пор, пока уже во взрoслом возрасте пережитое не вырвется на свободу языком симптомов.
Писательница Шарлотта Вейл Аллен, например, описывает в своей книге DADDY’S GIN свое собственное страдание. Она говорит, что только благодаря этой автобиографии, написанной от первого лица, она в значительной степени освободилась от ужасного давления своего прошлого. Начиная с семи лет, вечером каждого вторника и четверга, когда мать уходила играть в карты, девочка должна была приходить к отцу для его сексуальных игр. Шарлотта пишет: «Каждый раз, когда это заканчивалось, я бежалa в ванную и скребла себя, пытаясь таким образом соскрести с себя гадкое чувство. Я хотелa уничтожить свое тело, чтобы как-то продолжать жить только своим мозгом. В произошедшем я винила свое тело. Если бы у меня не было моего тела, папочка не cмог бы его больше касаться. Суицидальные мысли, повторяющиеся несчастные случаи, голоса, физические болезни были внешними признаками растущего отчаяния и возрастающей ненависти к себе. Внутри меня царило полное смятение вкупе со страхом начаянно выдать или обнаружить себя, а затем быть убитой». Она описывает то, что происходит у нее внутри, когда дружелюбная учительница спрашивает, как у нее дела. Больше всего ей хотелось бы сказать: «Я хотела бы умереть, мисс Редфилд. Или чтобы меня куда-нибудь забрали отсюда. Мне нужно спасение. Сделаете ли Вы это? Рискнете ли Вы своей тихой и мирной жизнью, чтобы пойти к нам домой и поговорить с моей матерью, которая на меня злится? Моя мама не поверит ни единому Вашему слову, она, наверное, даже сойдет с ума... Вы бы сделали это для меня, мисс Редфилд? Пошли бы Вы к властям и защитили бы Вы меня... меня перед папой, чтобы мне никогда больше не пришлось этого делать, и я могла бы уже прекратить так ужасно себя ненавидеть?»
Шарлотта представляет, что произойдет, если она произнесет эти слова вслух: учительница пришла бы в ужас, рассказала бы остальным, остальные пошли бы к родителям, которые бы недоверчиво покачали бы головами. Отец спокойно играл бы свою роль и лгал. Ее, Шарлотту, забрали бы из школы и посадили бы в тюрьму. Так ребенку ничего не остается, как дружелюбно ответить на вопрос учительницы: «Спасибо, со мной все в порядке».
Было бы гораздо легче освободиться от мучительного давления тайны и не заболеть, если бы насилующий взрослый не был бы одновременно и любимым и вызывающим жалость отцом ребенка. Ребенку не остается ничего, кроме надежды, что однажды, благодаря его покладистости, этот вызывающий страх больной отец станет таким отцом, в котором ребенок нуждается: нежным, но не использующим, правдивым и заслуживающим доверия. Так ребенок продолжает выполнять все, что от него ожидают, и хранит тайну. Он старается казаться «нормальным» и «спокойным» и все прощать, при этом его настоящее Я, со всей совокупностью чувств, включая чувства гнева, негодования, отвращения, стыдa и мстительности, умерщвляется. Так как умертвить душу полностью не удается, отколотые чувства вытесняются в подсознание, и снова оживают лишь тогда, когда ребенок уже став взрослым встречает партнера, которому он может без страха навязать эти чувства. Если со своим партнером это невозможно из-за того, что партнер на подобные эмоциональные всплески мог бы ответить аналогичными, то эти процессы будут пройдены с собственным ребенком без особых затруднений. Cобственный ребенок в любом случае вытерпит все аффекты и издевательства, и все простит. Но эта трагическая терпимость ребенкa также ответственна за то, что он не может защитить себя, указать на насильника или часто распознать насилие как таковое.
В истории науки был краткий период, когда молодой человек пришел к тем же выводам во время своих первых встреч с бессознательным пациентов. Звали этого человека Зигмунд Фрейд, и он опубликовал свое открытие в 1896 г. в тексте ОБ ЭТИОЛОГИИ ИСТЕРИИ. Но всего несколько лет спустя, он отказался поверить, что сексуальное насилие в детстве, о котором ему регулярно рассказывали пациентки, действительно имело место. Другими словами: Фрейд испугался открывшейся ему реальности, и с этого момента выражал солидарность с патриархальным обществом (особенно после того, как ему самому стало за сорок и он как отец семейства стал уважаемым человеком). Он основал психоаналитическую школу, которая, хотя и любит называть себя революционной, по существу остается в русле старой позиции, поскольку обвиняет беспомощного ребенка и защищает влиятельных родителей. Если пациентка, подвергшаяся сексуальному насилию в детстве, придет на психоаналитическое лечение, она услышит, что то, что она говорит, — это ее фантазии и желания, а не то, что есть на самом деле, просто в детстве она мечтала сексуально соблазнить отца. Вот что происходит с помощью сказки о «сексуально желающем ребенке», сказки из воображения патриарха Фрейда, которая повторяет абсурдную ситуацию детства: пациентку отговаривают от правды так же, как когда-то ребенка отговаривали от его восприятия. Его обвиняют в том, что с ним сделали.
«Пациентки» теперь начинают видеть насквозь это санкционированное обществом мошенничество, окутанное сложными теориями. Отдельные женщины признали,что борьба с хранящимися в них знаниями об унизительных процессах с детства вызывалa у них часто тяжелые симптомы болезни. Они прекратили эту борьбу с собой, и начали рассказывать и писать о своем опыте, вышли из депрессии и завоевали силу, самоуважение и смелость. Звучит, может, и похоже на сказку, но надо учесть, что самoй большой и самoй болезнетворной частью этих детских травм был именно тотальный запрет рассказать кому-либо о том, что произошло. Можно легко представить, как такой запрет, полученный в детстве, разрушает душу человека. Но как только снимается идущий с детства запрет на публичный рассказ, исчезает и сила так называемых «помощников», которые пытаются отговорить от истины. Замученный ребенок, запертый в больной душе, получает возможность говорить и быть услышанным. Взрослая женщина, которая слышит эти факты и воспринимает их всерьез – такие истории, как например, из книги Луизы Армстронг «Поцелуй папу на ночь», не поддастся новым манипуляциям, будь то в образовательных или терапевтических целях. Она черпает из таких историй необходимую ей силу, чтобы объединиться с ребенком, которым она когда-то была, и который живет внутри нее, и верить ему.
Не все авторы, занимающиеся вопросами сексуального насилия над детьми, основывались на собственном опыте. Сандра Батлер, например (CONSPIRACY OF SILENCE – THE TRAUMA OF INCEST) первоначально хотелa только изучить вопрос, почему так много молодых людей покидают домa своих родителей, и в конечном итоге оказываются в тисках преступности, наркозависимости и бездомности. Она разговаривала со многими молодыми людьми маргинализированныых сообществ Сан-Франциско, доверие которых она завоевала. С возрастающим удивлением она обнаружила, что в большинстве случаев эти девочки и мальчики годами подверглись насилию со стороны своих отцов. Когда они уже не могли терпеть это унижение и стали достаточно взрослыми, чтобы убежать, они надеялись в другом месте начать новую жизнь, но оказывались в большинстве случаев за гранью нищеты. Если тогда, пойманные полицией, они рассказывали свою правдивую историю - в надежде найти защиту у представителей порядка - их обвиняли в сочинении сказок и отправляли обратно к родителям.
Согласно статистике, опубликованной Флоренс Раш, 70 процентов женщин — проститутoк и 80 процентов женщин-наркоманок подвергались в детстве тяжелому сексуальному насилию, а 85 процентов всех преступлений, совершенных против детей, носили сексуальный характер. Мы не можем ничему научиться из этих цифр, пока нам позволено ничего замечать и мы должны хранить молчание. Но если молчание будет нарушено, нашим дочерям не придется бояться своих матерей, и они смогут встать под их защиту, и рассказать свободно и открыто, если они столкнутся с чем-то, что может разрушить их жизни, если хранить это в тайне. Разрушение своего ребенка не может вылечить болезнь взрослого, оно может только cкрыть ее. Каким бы ни было число отцов, подвергающих своих детей сексуальному насилию, оно, несомненно, уменьшится, как только последствия будут известны.
Переводы работ Алис Миллер можно найти и здесь: https://amtranslations.livejournal.com
И некоторые выдержки из ее работ здесь.
moi_salon и assenzia за ее поиск, и 23e01 за перевод.Алис Миллер / Alice Miller (1923-2010) - психолог, психоаналитик, писатель, известная своими работами о насилии над детьми во всех ее формах. Миллер изучала и писала о воздействии отравляющей педагогики на детей и на обществе в целом. Она одной из первых публично заговорила о широком распространении сексуального насилия над детьми, тогда как Фрейд зассал и придумал байки о детской сексуальности и Эдиповом комплексе, чтобы скрыть его и лишить его жертв голоса, обвинив их в фантазиях. Надеюсь, он за это до сих пор горит в аду.
«Дочери больше не молчат»
Род МакКуэн, 49-летний американский поэт и певец, объявил в этом году перед публикой на съезде в Вашингтоне: «Когда мне было семь лет, я подвергался сексуальному насилию со стороны тети и отчима. Это было ужасное время унижения. Только когда я сказал, что расскажу об этом маме и всем в городе, они перестали это делать.»
Из мучительной, пугающей и унизительной ситуации этому ребенку удалось спастись с помощью угроз. Но чтобы высказать такую угрозу, а тем более осуществить её, нужна внутренняя сила, которая редко может развиться у ребенка, подвергавшегося сексуальному насилию. И прежде всего, должна быть уверенность в том, что «горожане» серьезно отнесутся к ребенку, выслушают его и поверят ему. Это коренным образом улучшило бы положение наших детей. Но где эти просветленные люди? Я знаю женщину, которая в семилетнем возрасте подвергалась насилию со стороны священника, а затем былa избита своей матерью за «такую злую ложь».
Писательница Вирджиния Вулф, известная многим женщинам как писательница и борец за свободу, с 13 лет страдала приступами шизофрении и совершила самоубийство. Она умерла в 1941 году, хотя никакой внешней причины для этого у нее не было. С четырех лет и до полового созревания, почти ежедневно oна подвергaлaсь сексуальным манипуляциям со стороны ее гораздо старшего своднoго братa, без возможности пожаловаться взрослому. Вспышка ее более поздней паранойи, несомненно, является следствием этой ситуации, и тем не менее эта связь тщательно замaлчивается. Квентин Белл, например, в своей биографии Вирджинии Вулф пишет, что не знает, перенесла ли Вирджиния какую-либо травму в детстве. Как может автор, очень чутко описывающий травму и при этом всю лицемерную атмосферу, сомневаться в существовании травмы? Можно было бы подумать, что такое очевидное разделение причины и следствия уже осталось в прошлом. Но книга Квентина Белла былa опубликована недавно и отражает очень точно наше современное общество.
Хотя переломный момент уже на горизонте: связи, которые до сих пор тщательно скрывались обществом, теперь более четко видны и широко освещаются.
Для просвещения и развития молодого поколения может иметь огромное значение то, что за последние пять лет на американском книжном рынке увеличивается число публикаций, в том числе oт некоторых очень успешных писательниц, в которых они пытаются справиться со своим травмирующим детством и насилием над своим телом со стороны отцов. Эти рассказы привлекают внимание общественности к теме принесения ребенка в жертву и последствий такого жертвоприношения во взрослой жизни, и прежде всего к теме опасности необходимости хранить молчание. Эти публикации вскрыли одну из едва замечаемых общественностью гибельных пропастeй нашего общества.
Одновременно эти публикации помогли многим. Выяснилось, что для многих читательниц огромным облегчением стала сама возможность наконец открыто рассказать о пережитом насилии, больше не чувствовать себя принуждаемой к молчанию, увидеть, что такая судьба коснулась не их одних. «Самый большой секрет», историю которого в нашей культуре рассказала в своей шокирующей книге Флоренция Раш, больше уже не является секретом. Женщины раскрыли свои тайны и они хотят помочь жертве в ее одинокой борьбе со смятением и психиатризацией. Но теперь в исследовании ранее замалчиваемой проблемы принимают участие и отдельные американские мужчины, поскольку oни понимают, что решить эту проблему возможно только путем ее раскрытия, а не тайно.
В своих книгах женщины рассказывают о том, что с ними произошло, чего они боялись и чего старались избегать, пока они, будучи маленькими девочками, более или менее регулярно, часто еще задолго до пубертета, подвергались сексуальному насилию со стороны их отцов, дедушек, дядь или других людей. Большинство из них жили с постоянными угрозами быть убитыми или попасть в тюрьму, если они когда-либо что-либо кому-либо расскажут. Отношения с матерью были нарушены, но и учителя и психологи регулярно вставали на сторону взрослых, если кто-то из детей все-таки проговаривался. Таким образом, детям и подросткам не оставалось ничего другого, кроме как похоронить эту правду в себе, до тех пор, пока уже во взрoслом возрасте пережитое не вырвется на свободу языком симптомов.
Писательница Шарлотта Вейл Аллен, например, описывает в своей книге DADDY’S GIN свое собственное страдание. Она говорит, что только благодаря этой автобиографии, написанной от первого лица, она в значительной степени освободилась от ужасного давления своего прошлого. Начиная с семи лет, вечером каждого вторника и четверга, когда мать уходила играть в карты, девочка должна была приходить к отцу для его сексуальных игр. Шарлотта пишет: «Каждый раз, когда это заканчивалось, я бежалa в ванную и скребла себя, пытаясь таким образом соскрести с себя гадкое чувство. Я хотелa уничтожить свое тело, чтобы как-то продолжать жить только своим мозгом. В произошедшем я винила свое тело. Если бы у меня не было моего тела, папочка не cмог бы его больше касаться. Суицидальные мысли, повторяющиеся несчастные случаи, голоса, физические болезни были внешними признаками растущего отчаяния и возрастающей ненависти к себе. Внутри меня царило полное смятение вкупе со страхом начаянно выдать или обнаружить себя, а затем быть убитой». Она описывает то, что происходит у нее внутри, когда дружелюбная учительница спрашивает, как у нее дела. Больше всего ей хотелось бы сказать: «Я хотела бы умереть, мисс Редфилд. Или чтобы меня куда-нибудь забрали отсюда. Мне нужно спасение. Сделаете ли Вы это? Рискнете ли Вы своей тихой и мирной жизнью, чтобы пойти к нам домой и поговорить с моей матерью, которая на меня злится? Моя мама не поверит ни единому Вашему слову, она, наверное, даже сойдет с ума... Вы бы сделали это для меня, мисс Редфилд? Пошли бы Вы к властям и защитили бы Вы меня... меня перед папой, чтобы мне никогда больше не пришлось этого делать, и я могла бы уже прекратить так ужасно себя ненавидеть?»
Шарлотта представляет, что произойдет, если она произнесет эти слова вслух: учительница пришла бы в ужас, рассказала бы остальным, остальные пошли бы к родителям, которые бы недоверчиво покачали бы головами. Отец спокойно играл бы свою роль и лгал. Ее, Шарлотту, забрали бы из школы и посадили бы в тюрьму. Так ребенку ничего не остается, как дружелюбно ответить на вопрос учительницы: «Спасибо, со мной все в порядке».
Было бы гораздо легче освободиться от мучительного давления тайны и не заболеть, если бы насилующий взрослый не был бы одновременно и любимым и вызывающим жалость отцом ребенка. Ребенку не остается ничего, кроме надежды, что однажды, благодаря его покладистости, этот вызывающий страх больной отец станет таким отцом, в котором ребенок нуждается: нежным, но не использующим, правдивым и заслуживающим доверия. Так ребенок продолжает выполнять все, что от него ожидают, и хранит тайну. Он старается казаться «нормальным» и «спокойным» и все прощать, при этом его настоящее Я, со всей совокупностью чувств, включая чувства гнева, негодования, отвращения, стыдa и мстительности, умерщвляется. Так как умертвить душу полностью не удается, отколотые чувства вытесняются в подсознание, и снова оживают лишь тогда, когда ребенок уже став взрослым встречает партнера, которому он может без страха навязать эти чувства. Если со своим партнером это невозможно из-за того, что партнер на подобные эмоциональные всплески мог бы ответить аналогичными, то эти процессы будут пройдены с собственным ребенком без особых затруднений. Cобственный ребенок в любом случае вытерпит все аффекты и издевательства, и все простит. Но эта трагическая терпимость ребенкa также ответственна за то, что он не может защитить себя, указать на насильника или часто распознать насилие как таковое.
В истории науки был краткий период, когда молодой человек пришел к тем же выводам во время своих первых встреч с бессознательным пациентов. Звали этого человека Зигмунд Фрейд, и он опубликовал свое открытие в 1896 г. в тексте ОБ ЭТИОЛОГИИ ИСТЕРИИ. Но всего несколько лет спустя, он отказался поверить, что сексуальное насилие в детстве, о котором ему регулярно рассказывали пациентки, действительно имело место. Другими словами: Фрейд испугался открывшейся ему реальности, и с этого момента выражал солидарность с патриархальным обществом (особенно после того, как ему самому стало за сорок и он как отец семейства стал уважаемым человеком). Он основал психоаналитическую школу, которая, хотя и любит называть себя революционной, по существу остается в русле старой позиции, поскольку обвиняет беспомощного ребенка и защищает влиятельных родителей. Если пациентка, подвергшаяся сексуальному насилию в детстве, придет на психоаналитическое лечение, она услышит, что то, что она говорит, — это ее фантазии и желания, а не то, что есть на самом деле, просто в детстве она мечтала сексуально соблазнить отца. Вот что происходит с помощью сказки о «сексуально желающем ребенке», сказки из воображения патриарха Фрейда, которая повторяет абсурдную ситуацию детства: пациентку отговаривают от правды так же, как когда-то ребенка отговаривали от его восприятия. Его обвиняют в том, что с ним сделали.
«Пациентки» теперь начинают видеть насквозь это санкционированное обществом мошенничество, окутанное сложными теориями. Отдельные женщины признали,что борьба с хранящимися в них знаниями об унизительных процессах с детства вызывалa у них часто тяжелые симптомы болезни. Они прекратили эту борьбу с собой, и начали рассказывать и писать о своем опыте, вышли из депрессии и завоевали силу, самоуважение и смелость. Звучит, может, и похоже на сказку, но надо учесть, что самoй большой и самoй болезнетворной частью этих детских травм был именно тотальный запрет рассказать кому-либо о том, что произошло. Можно легко представить, как такой запрет, полученный в детстве, разрушает душу человека. Но как только снимается идущий с детства запрет на публичный рассказ, исчезает и сила так называемых «помощников», которые пытаются отговорить от истины. Замученный ребенок, запертый в больной душе, получает возможность говорить и быть услышанным. Взрослая женщина, которая слышит эти факты и воспринимает их всерьез – такие истории, как например, из книги Луизы Армстронг «Поцелуй папу на ночь», не поддастся новым манипуляциям, будь то в образовательных или терапевтических целях. Она черпает из таких историй необходимую ей силу, чтобы объединиться с ребенком, которым она когда-то была, и который живет внутри нее, и верить ему.
Не все авторы, занимающиеся вопросами сексуального насилия над детьми, основывались на собственном опыте. Сандра Батлер, например (CONSPIRACY OF SILENCE – THE TRAUMA OF INCEST) первоначально хотелa только изучить вопрос, почему так много молодых людей покидают домa своих родителей, и в конечном итоге оказываются в тисках преступности, наркозависимости и бездомности. Она разговаривала со многими молодыми людьми маргинализированныых сообществ Сан-Франциско, доверие которых она завоевала. С возрастающим удивлением она обнаружила, что в большинстве случаев эти девочки и мальчики годами подверглись насилию со стороны своих отцов. Когда они уже не могли терпеть это унижение и стали достаточно взрослыми, чтобы убежать, они надеялись в другом месте начать новую жизнь, но оказывались в большинстве случаев за гранью нищеты. Если тогда, пойманные полицией, они рассказывали свою правдивую историю - в надежде найти защиту у представителей порядка - их обвиняли в сочинении сказок и отправляли обратно к родителям.
Согласно статистике, опубликованной Флоренс Раш, 70 процентов женщин — проститутoк и 80 процентов женщин-наркоманок подвергались в детстве тяжелому сексуальному насилию, а 85 процентов всех преступлений, совершенных против детей, носили сексуальный характер. Мы не можем ничему научиться из этих цифр, пока нам позволено ничего замечать и мы должны хранить молчание. Но если молчание будет нарушено, нашим дочерям не придется бояться своих матерей, и они смогут встать под их защиту, и рассказать свободно и открыто, если они столкнутся с чем-то, что может разрушить их жизни, если хранить это в тайне. Разрушение своего ребенка не может вылечить болезнь взрослого, оно может только cкрыть ее. Каким бы ни было число отцов, подвергающих своих детей сексуальному насилию, оно, несомненно, уменьшится, как только последствия будут известны.
Переводы работ Алис Миллер можно найти и здесь: https://amtranslations.livejournal.com
И некоторые выдержки из ее работ здесь.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
спасибо за пост с переводом статьи Алисы Миллер!
Date: 2024-03-03 01:25 am (UTC)немного уточнений чисто библиографического характера.
Впервые про статью, и то, что эта статья "открыла" тему сексуального насилия в семье, я прочитала в книге Урсулы Виртц "Убийство души. Инцест и терапия"
Статья Алисы Миллер "Дочери больше не молчат" была полностью опубликована в специальном выпуске "Книги" журнала "Бригитта" (или — "Бриджит") в октябре 1982 года.
В сокращённом виде статья была помещена в книгу самой Алисы Миллер, издание 1983 года, вот гиперссылка на пдф книги, где на страницах 202-205 эта статья дана в сокращённом виде: Alice Miller. Die Töchter schweigen nicht mehr // Du sollst nicht merken. - С. 202-205. - URL: http://www.irwish.de/PDF/Miller/Miller-Du_sollst_nicht_merken.pdf (http://www.irwish.de/PDF/Miller/Miller-Du_sollst_nicht_merken.pdf)
Про Алису Миллер я ранее слышала и то, что она сильно критикует фрейдистскую концепцию о сексуальных желаниях детей по отношению к родителю противоположного пола.
Теперь про статью. Конечно же, разрыв просто. Но что я из этой статьи вижу — что статья написана на уже собранном материале — автобиографичные книги писательниц, биография Вирджинии Вульф пера Кристиана Белла (её племянник), научные исследования, массовые опросы маргиналов и т. д.
После выхода статьи — "шокирующий поток писем читательниц".
Алиса Миллер "вскрыла" нарыв.
RE: спасибо за пост с переводом статьи Алисы Миллер!
Date: 2024-03-03 03:26 am (UTC)Спасибо за дополнение!
no subject
Date: 2024-03-03 02:06 am (UTC)Про ЖЖ : https://amtranslations.livejournal.com (https://amtranslations.livejournal.com/) узнала тут, в журнале Эль. Узнала относительно недавно, хотя этот ЖЖ — уже очень приличного возраста.
no subject
Date: 2024-03-03 03:27 am (UTC)Я очень рада, что автор его не удалила, и все материалы до сих пор доступны.
no subject
Date: 2024-03-03 06:47 am (UTC)no subject
Date: 2024-03-03 10:06 am (UTC)Тот еще кошмар, как подумать.
Два следующих просто вставали в позицию "виноваты не родители, виновата ты".
Это было самое начало 2000-х.
Сама возможность вспомнить этот опыт, переосмыслить его дала мне очень многое - я поняла истоки многих аспектов своего выбора партнеров, свой гнев, ненависть, то, почему я определенным образом реагировала на некоторые книги, даже когда не помнила, что со мной делали.
Позиция терапевтов, конечно, тот еще кошмар. Я понимаю, почему они так реагировали. Но более профессиональными это их не делало ни разу.
23 года терапии в попытке исцелиться.
Последние лет 5-7 - успешные.
Обретение себя. Встреча с собственной сексуальностью, не навязанной отцом, матерью, социумом, а моей. Я асексуалка, оказывается. Неважно, как к этому относится социум - это я, и мне это очень нравится.
Замалчивание насилия - зло. Как по мне, одно из злейших зол.
Правда освобождает.
Часть вреда уже не исправить: клиническая депрессия эндогенного типа и антидепрессанты со мной уже навсегда. Вред был слишком силён и причинён слишком рано, на этапе формирования мозга. Его не исправить, только вывести в ремиссию.
Но я жива. Я смогла избегнуть алкоголя, наркотиков, я не попала в проституцию, хотя мне с 16 лет пришлось жить самой по себе и самой себя обеспечивать без образования и профессии в начале 90-х.
Я победила. Но как дорого мне далась эта победа! И как жаль всех тех моих сил, которые ушли просто на то, чтобы выжить и сохранить здравый рассудок!
no subject
Date: 2024-03-03 10:31 am (UTC)Думая о своей сексуальности, я также склонялась к асексуальности или грейсексуальности. Я последний раз чувствовала влечение к другому человеку много лет назад. Задавалась вопросом, не поломка ли это в связи с травмой… в детстве у меня цвело сексуализированное поведение, а потом влечение схлопнулось. Психиатр говорит, что в асексуальность не верит… Каково ваше мнение на этот счёт?
no subject
Date: 2024-03-03 05:15 pm (UTC)У меня тоже были обвиняющие терапевты, но мне удалось отделить полезное, что они мне дали, от их обвиняющей позиции. Хотя я так и не поняла — почему. Что заставляет обвинять жертву сексуального насилия? Причем последняя терапевтка — сама жертва посягательств отца, и в начале терапии сказала об этом честно "мой папа тоже так делал", а я догадалась об этом еще раньше, когда она в соцсетях написала "умер мой отец, и это лучшее, что он мог сделать". Потом я расписала конкретно, что делал мой отец, с упоминанием психиатра (он очень хороший, изредка консультируюсь) и невропатолога, к которым я ранее обращалась. И после этого терапевтка стала смотреть на меня как-то зло, и даже сказала слова "никто свечку не держал"...
no subject
Date: 2024-03-03 05:20 pm (UTC)no subject
Date: 2024-03-03 05:28 pm (UTC)Это было ужасно: она стала вести себя очень странно, то засыпала, то кидала обвинительные намеки, а когда я начинала прояснять — "я такого не говорила". Я разозлилась, сказала: я беру следующую сессию как завершающую, выясняем все недоразумения, и я заканчиваю терапию. Это было за три минуты до конца сессии. И тогда она завизжала: да хоть прямо сейчас, терапия не происходит, мне надоело выслушивать все плохо, все плохо, одно и то же. А я ее предупреждала: моя история тяжелая, если тебе сложно, триггерит — откажись, я не в претензии. Но отказаться она не пожелала, ей почему-то важно было обвинить меня...
no subject
Date: 2024-03-03 05:38 pm (UTC)no subject
Date: 2024-03-03 05:47 pm (UTC)no subject
Date: 2024-03-03 06:01 pm (UTC)Слава Богу, у меня был (и есть) очень опытный врач-психотерапевт, который никогда не практиковал как платный консультант, всю жизнь проработал в психиатрической больнице, а сейчас преподает на кафедре. На мой вопрос: "почему мне так плохо, как будто вся психика взорвалась, почему такие последствия, ведь даже изнасилований как таковых не было", он ответил "скрытое насилие для психики намного страшнее явного, потому что не понятно, от чего защищаться". Эта фраза многое для меня прояснила. А еще он 7 лет назад защищал меня на консилиуме, куда я пришла по своей воле повторно, так как за пять лет до этого после лечения депрессии мне поставили диагноз "шизоаффективное расстройство" — любовно-эротический бред в отношении отца. Теперь по мнению психиатров я психически здорова, все эти годы до начала войны жила без терапии, знала, что делать, не нуждалась в консультациях. Война и оккупация, вынужденная эмиграция всколыхнули множество воспоминаний, я наняла терапевтку, чтобы проговаривать травматические события и воспоминания, и все было ок, я опытный пациент, но потом все повторилось: она начала защищать врачей, ставивших диагноз "шизоаффективное расстройство" (не сам диагноз, а их обвинительную позицию), "никто свечку не держал", "мне надоело тебя выслушивать"... А я в себе уверена, у меня по пунктам прописано, что делал отец и на консилиуме психиатров рассмотрено 7 лет назад, диагноз снят. Очень жаль женщин, которые в плохом состоянии попадают к таким специалистам...
no subject
Date: 2024-03-03 06:07 pm (UTC)no subject
Date: 2024-03-03 06:35 pm (UTC)Да, спасибо, я в безопасности и вполне устойчива. К счастью, одного устойчивого защищающего специалиста достаточно, чтобы обжиться в собственной реальности и отстаивать ее. Поведение терапевтки лишь навело на раздумия, как же так...
no subject
Date: 2024-03-03 07:14 pm (UTC)То, что какого-то явления нет в их личном опыте и прочитанных ими книгах, не значит, что такое явление отсутствует в принципе.
Мне очень импонирует подход нарративных практиков, которые за основу берут положение, что нет большего эксперта по человеку, чем сам этот человек.
Никто не знает меня лучше, чем я. И если я говорю, что что-то есть в моей психике, если у меня что-то болит, что не поддается диагностике, оно есть. Неважно, что об этом думают другие.
Помогающие специалисты помогут мне понять, что со мной творится. Но не им определять, куда мне двигаться.
no subject
Date: 2024-03-03 05:20 pm (UTC)Позволите спросить, что вы понимаете о кошмарной позиции терапевтов? Я не понимаю вообще — почему они так? Единственный психиатр, которого я уважаю и который действительно мне помог, когда мне было очень плохо и я сама плохо верила реальности своих воспоминаний, даже беседовал с моим отцом. Все остальные — обвиняли, отговаривали от этих воспоминаний. Я уже давно и четко все вспомнила, избавилась от многих симптомов депрессии и птср, живу максимально полноценной жизнью. Родителей вижу редко, и отец не осмеливается открывать рот в моем присутствии. Мой второй муж знает мою историю с первой встречи (мы разговорились как попутчики в поезде, не планируя знакомства), его ничего не смущает, он слышал о подобном в своем кругу общения. Почему специалисты так себя ведут с жертвами инцеста? Я не понимаю.
no subject
Date: 2024-03-03 06:14 pm (UTC)no subject
Date: 2024-03-03 06:29 pm (UTC)Да, меня удивляет именно то, что таких специалистов много: с выпученными глазами принимать сторону насильника, обвиняя человека, который, если уж на то пошло, тебе платит — получается, что это как бы и норма... Напишу на нее жалобу, посмотрим, что ответят.
no subject
Date: 2024-03-05 03:55 pm (UTC)Наверное, не проработали свой страх перед родительской фигурой.
У меня было два эпизода от родственников.
В первом случае был разовый эпизод. Дядя сказал, что он врач, поэтому должен меня осмотреть. Я понимала, что происходит что-то не то, хотя мне было лет 5 максимум. Потом рассказала родителям, что меня дядя врач щупал, они меня отругали за вранье. А родственник тот вскоре разбился в аварии. Я испытала облегчение, мне перестало быть стыдно.
Во втором случае тоже дядя был, уже другой. И это было как-то неявно, на протяжении нескольких лет. Он передо мной голым ходил, когда родителей дома не было, я боялась домой идти. Больше ничего не помню. Сестра говорит, что перед ней тоже оголялся, а она еще меньше меня была.
Я впрочем не уверена, что его привлекали именно маленькие дети, скорее, те, кто рот не откроет. Он авторитарный был, плюс ко всему почетный житель города, заслуженный-презаслуженный ветеран труда, кандидат экономических наук, образцовый семьянин. Я почему-то уверена, что свои дети от него ничего подобного не знали.
Мать рассказала, что когда только поступила в институт, жила у них в семье (этот дядя - муж ее сестры). И он иногда вообще без слов хватал ее за грудь. Она конечно отрицает тот факт, что это было насилие. Даже смеется, мол что тут скажешь, ну баловник, с меня не убудет, он зато семью содержал.
Даже до меня дошло совсем недавно, буквально из-за какой-то ерунды (а до этого всю жизнь два и два не складывала). И после этого захотелось порвать ему лицо. И что членом тряс сначала перед матерью, потом перед нами с сестрой — ее детьми.
Когда он приезжал в командировки и жил у нас, меня сгоняли спать на пол или на раскладушку. А он занимал мою кровать. Это даже не обсуждалось, ему так было удобно. Его слово (да что там — взгляд, говорил он мало) — закон.. Я и тогда ту ситуацию воспринимала как плевок, а сейчас — тем более. С разных сторон поимел.
Когда осознала все, у меня руки зачесались открыть глаза моей двоюродной сестре на то, каким был ее папашка. Он уже лет 20 как умер. Она его боготворит. Терапевт меня отговорила. Но я взяла за привычку в разговорах с матерью называть его педофилом, особенно когда мать приговаривает "царствие ему небесное, хороший мужик был!" Это ничего не меняет в ее восприятии, но я так чувствую хоть какой-то намек на справедливость.
no subject
Date: 2024-03-05 07:13 pm (UTC)Это же просто как доминирующее животное — еще и спать сгонять на пол, очень понимаю ваш опыт и сочувствую. Я сильно пересмотрела свои взгляды на природу человеческих отношений в целом в ходе терапии, понадобились годы, чтобы это все переварить и усвоить: да люди и на такое способны.
О непроработанном страхе перед родительской фигурой — похоже на то. Квалификация и проработанность отечественных психотерапевтов — печальная печаль. Им бы самим хоть немного вылечиться перед тем, как идти к людям.
no subject
Date: 2024-03-06 09:39 am (UTC)Вы очень верно обозначили эту сферу как животную. Действительно, какая-то рефлекторная деятельность: зачесалось в штанах — надо почесать, и похрен, что в качестве "чесалки" используешь живого человека.
Спасибо.
no subject
Date: 2024-03-05 07:38 pm (UTC)no subject
Date: 2024-03-06 07:03 pm (UTC)Почему не говорят о насилии над мужчинами, а только над женщинами? Это ранит.
Один мой друг был так изнасилован (мужчиной, кстати) и он закоренелый феминист и защитник прав женщин. Я даже шучу, что ты у меня женщина, попавшая в тело мужчины. Терапия ему не помогла, он годами ходил, а делалось все хуже.
Но я знаю и женщин насилующих мужчин (лично знаю), и им это сошло с рук. Спокойно живут. Какого хрена ?
no subject
Date: 2024-03-06 09:20 pm (UTC)Феминизм занимается проблемами женщин, а не проблемами всех людей вообще. На всех людей, во-первых, нет столько ресурса, а во-вторых, где мужчины со своими коллективными усилиями заниматься своими, а также мировыми проблемами?
А то получается, вы у себя квартиру ремонтируете, на свои деньги и своими силами, а к вам сосед приходит и говорит: а что мою тоже не сделаете за свой счет, мне тоже надо.
no subject
Date: 2024-03-07 06:09 am (UTC)*Так же, как и патриархальный взгляд, который показывает женщинам, где их место, это зло. В моем идеальном мире нет разделения по половому признаку
no subject
Date: 2024-03-07 06:23 am (UTC)no subject
Date: 2024-03-07 06:25 am (UTC)no subject
Date: 2024-03-07 06:40 am (UTC)no subject
Date: 2024-03-07 06:34 am (UTC)Ахремчик на ФБ
СОБЛАЗНЕНИЕ ДЕТЕЙ | ЛИЧНЫЙ ОПЫТ Если честно, меня шокировало количество поддерживающих эту идею комментариев под одним из предыдущих постов о том, стоит ли (null)ходить нагими перед детьми. Люди объясняют свое существование без одежды рядом с детьми тем, что таким образом учат детей не стесняться своего тела, и говорят о том, что это общество навязывает ношение одежды и, если однажды общество решит, что нужно ходить раздетыми, все примут к исполнению. Я не готова заглядывать в мир несуществующего будущего и гадать, что будет там. То, что я написала в том посте, - не мои домыслы, это исследования десятков психоаналитиков, основанные на реальных историях клиентов. Неосознанное соблазнение детей, провокации на сексуальной почве, игры с детским возбуждением (равно как и игнорирование его) - все это предпосылки травм, последствия которых непредсказуемы. У меня есть личная история, которой я никогда не делилась. Она настолько покрыта стыдом для меня, что я долгое время даже не решалась в нее посмотреть. Мне было и есть стыдно признаться, что мой отец это делал. Здесь и во мне работает табу, что родители не должны. А если они что-то такое делают, то это... я что-то не так поняла, перепутала, виновата. Бинго, дорогие голые родители! Возможно, ваш ребенок никогда не скажет вам, что было что-то не так, но он будет стыдиться и винить себя. И во что это выльется в будущем, никто не знает. Я, например, никогда не узнаю наверняка природу своей бисексуальности. Возможно, ее истоки в отвращении к отцу. Нет, не было ничего ужасного вроде изнасилования или чего-то подобного. Но были... поцелуи. Очень странные поцелуи. Нечасто, на какой-нибудь праздник, когда он выпивал. "Дочушка..." И слюнявый поцелуй в губы. Нет, не поверхностный, а ртом, с языком. Даже тогда мне было крайне неловко, стыдно, страшно. Я думала, типа папа по-другому не умеет, наверное, с мамой так целуется. Когда я повзрослела, я поняла, что никакой нужды именно в таких поцелуях не было. А что тогда это было? ⠀Когда я стала подростком, к этим поцелуям добавились ещё лапанья. Ну, типа приобнял, но рука скользнула на попу. Или шлёпнул, когда я мимо проходила. И все вроде такое как будто несерьезное, никому не расскажешь, а стыдно. ⠀Что там у вас, голые родители, с обнимашками детей? Прижимаете сыночка к голой груди? Сажаете ребенка к себе на колени с неприкрытым членом? ⠀И ещё момент. Мой отец пил, по-черному пил, до беспамятства. И, конечно, все это нередко сопровождалось валяниями на полу, лужами, рвотой и т.п. А трусы, как вы помните, тогда были "семейные", которые ничего не держали. Так вот мне частенько доводилось видеть "хозяйство" отца, вывалившееся из трусов. ⠀Добавило ли мне это принятия телесности? Нет. Это вызывало у меня отвращение и... возбуждение, да. Вот такой стыдный микс. Не только у мальчиков гормоны в 14-15 лет. Предпочла бы я этого не видеть? Да, на 100%. Я бы хотела, чтоб ничего такого с отцом связано не было. Уж как-нибудь, я думаю, я бы разобралась с тем, чтоб не испугаться мужского органа в будущем. ⠀Уф... Тема настолько стремная, что пишу и сердце скачет. ⠀Я думаю, что я с дочерью совершила ошибки касаемо голого тела, тоже себе объясняя, что мы обе девочки. Надо было больше интимности поддерживать. Если бы я знала то, что знаю сейчас, я бы делала иначе.
no subject
Date: 2024-03-07 08:38 am (UTC)Показательно, что любители обнажаться при детях не отвечают "я никогда не думал, что детям это не нравится, детство в деревне, общая баня, всем было безразлично". Нееет, они помогают детям "не стесняться своего тела".
no subject
Date: 2024-03-07 09:33 am (UTC)Ага, помогаторы
В фем-сообществе на фб несколько лет назад тема инцеста поднималась. Там даже накрыли сетевое сообщество "папашек", прямо пропагандирующих секс со своими детьми. Они там строили хитрые планы, как присунуть, чтобы не заметила жена. И тоже называли это помощью, также воспитанием
no subject
Date: 2024-03-09 12:50 am (UTC)девочки мои дорогие, вы "вскрыли" тему, которая у меня комом стояла много лет. Авторитетнейшая для меня женщина ("гуру") очень любила поговорить про то, что взрослая женщина должна молодые пары "воспитывать в сексе".
Она ещё очень любила хвастаться, что у неё было много любовников, и что она "спец" в деле секса.
Я всё это мимо ушей пропускала (какая-то моя базовая настройка), ну, хвастается, ну, имеет право.
А получается, что всё это было ненормально...
no subject
Date: 2024-03-09 01:01 am (UTC)Ненормально и отвратительно.
no subject
Date: 2024-09-05 07:42 am (UTC)Нашла хороший с моей т.зр. разбор поведения матерей:
no subject
Date: 2024-09-05 05:46 pm (UTC)у меня чёрный квадрат и всё. Может быть, напишите подпись к видео? Поищу. Спасибо большое!
no subject
Date: 2024-09-05 05:58 pm (UTC)no subject
Date: 2024-09-07 06:19 am (UTC)я нашла. Посмотрела. Спасибо большое.
Она как-то так объяснила профессионально, что происходит с матерями, и почему они делают тот или иной выбор. Кое о чём я догадывалась из того, что Марина Волкова говорит в этом видео.