Терапевт №2. Часть первая.

Я в пятничной немного писала про эту терапию, и решила рассказать поподробнее. Мой терапевт №4 на прошлом сеансе попросил рассказать про предыдущий опыт, и я как раз перечитывала свои записи с сеансов, чтобы изложить кратенько.

«Шо это было?!» — спрашиваю себя я, оглядываясь на те 5 месяцев терапии. И отвечаю себе, что не иначе, как мелкая и злобная месть Перлза с того света за многолетнии поливание тут его детища.
Но теперь я поливать буду еще больше, уже с высоты своего опыта клиента терапевта-гештальтиста.

Назовем этого терапевта Дэниэл. И хотя официально он не называл себя гештальтистом, о Перлзе он говорил с придыханием. И его первой терапевткой, которая вдохновила его стать терапевтом, была гештальтитска. От нее, я так понимаю, он и заразился неизлечимым гештальтом головного мозга.

Я его нашла в местном главном каталоге психотерапевтов. По фотографии сложилось впечатление, что это слегка потрепанный жизнью, но в целом еще вполне сохранный человек 35+ лет. Лицо в целом приятное. Список методов мне понравился. Гештальт там не упоминался. Опыт работы — 6 лет (как оказалось позже, на полставки), неполная лицензия. Согласно местным правилам после получения диплома ты должен отработать 2.5 лет или эквивалентное количество часов с супервизором, потом ты можешь подать заявку на полную лицензию и сдать экзамен на полную. Все это время у тебя неполная лицензия.

Моим ведущим критерием выбора было чувствоать себя с человеком безопасно. У меня первая терапия была с мужчиной, и про треш и угар можно почитать по ссылке. Опыт с мужчинами по жизни вообще был крайне негативным. Когда я искала терапевта в 2007 году для работы с основной травмой, я полностью исключила мужчин по этим же причинам. Сейчас у меня основная травма проработана и текущий запрос требует работы с вовлеченной и заботливой мужской фигурой, и поэтому я прицельно искала мужчину.

Также я смотрела на опыт, отдавала предпочтение специалистам со сравнительно небольшим. Они мне нравятся тем, что еще не успели выгореть, все еще хотят себя проявить, активно учатся и не боятся пробовать новое. По крайней мере, такой была моя любимая тер. Когда я пришла к ней, у нее было всего три года опыта с полной лицензией, и она никогда не переставала учиться. Только в прошлом году я поняла, что в этом плане она единорог — многие бросают осваивать новое как только получают лицензию и застревают на одном уровне на десятилетия.

Первый разговор у нас был по видеочату. Я готовилась увидеть человека с фотографии, который будет шероховатым и слегка закрытым, но в реальности он оказался заметно другим. Без услов и бороды он выглядел лет на 8 моложе. У него было открытое, приятное лицо с живой микромимикой и застенчивая невербалка. Это меня к нему сразу расположило. Одна моя подруга назвала его внешность «анимешной». Да, что-то есть такое — большиее глаза, очень длинные густые прямые волосы, чистая, гладкая кожа ровного цвета — ни прыща, ни пятнышка. Ничего мачистского, токсично-мужского, патриархального.

В видеочате есть несколько секунд задержки между моментом, когда он начинается, и моментом, когда у меня включается камера. Эти несколько секунд я вижу тераапевта, но он меня еще не видит. Когда я появилась у него на экране, его лицо заметно расслабилось и посветлело. Примерно также и я себя почувствовала, когда увидела, что он такой располагающий. Мне хотелось бы думать, что за пять месяцев этой терапии у нас были хотя бы эти несколько секунд, когда мы друг на друга смотрели и друг другу искренне радовались.

В разговоре он показался добрым, мягким и отзывчивым человеком. На сайте его значилось, что в прошлом он писал софт, потом пошел на терапию и решил сменить профессию. В свободное время он занимается музыкой. Позже оказалось, что у него еще и котик есть, который его застраивает, и котика он обожает (говорил о нем с восторгом). Так что моя иллюзия о Дэниеле, что он и мухи не обидит, держалась очень долго.

В тот момент я отслеживала известные мне признаки опасности и пропустила те, которые мне в жизни попались только один раз. Как известно, травмировать можно двумя способами: делая что-то плохое и не делая хорошего. В плана мужчин у меня внутренняя система безопасности хорошо откалибрована определять первое, но не заточена под второе. Однако, моя внутренняя сторожевая собака сделала на Дэниела стойку чуть ли не со второй сессии. Она злобно рычала внутри и шерсть у нее стояла дыбом. Я списала это на то, что не смотря на свою безобидную внешность, это все-таки мужчина, а поскольку я не доверяю мужчинам, у меня такой вот перенос идет. Мне так хотелось верить, что я смогла выстроить свою жизнь так, и дожить до такого момента, что моя травма реагирует только на фантомы прошлого, потому что в настоящем уже нет той опасности, которая была раньше. Это была еще одна моя ошибка — не слушать свою интуицию. Мне с первых сессий стало в этой терапии плохо, и дальше становилось все хуже и хуже, и я очень долго не видела, что происходит.

Но и на поверхности я тоже стала замечать вещи, которые мне не особо понравились. Например, он ничего не записывал, и при этом не отличался хорошей памятью. Он регулярно забывал, что я ему говорила о себе. Когда я, как примерный клиент, отчитыалась ему в стиле «Когда-вы-забываете-я-чувствую-себя-неважной-и-ненужной-потому-что-так-со-мной-обращались-люди-в-прошлом», он продолжал не записывать и все забывать, и на претензии отвечал «Терапевты тоже люди». Со временем у меня появились серьезные сомнения в том, что он вообще в состоянии как-то продумывать и планировать адекватную терапию, если о клиенте он помнит только какие-то повехрностные и маловажные факты. На вопрос, почему он ни хрена не записывает, он отвечал, что он так не работает, потому что это его отвлекает от коннекта с клиентом.

Второй момент, который напряг с первых сессий — от Дэниела было ощущение, что он на сеансе присутствует лишь частично, а остальной он не понятно, где. Я даже название со временем для этого придумала — «Вы опять в астрал ушли, Дэниел». Я ребенок эмоционально недоступных родителей, для меня невовлеченность в коннект со мной — это ретравматизация. Это для меня посыл «ты мне не интересна и не важна», а в терапии еще и «даже не смотря на то, что ты мне платишь, чтобы я вовлекался в тебя и твои проблемы». Я все это Дэниелу озвучивала. Он повторял, что он на сессиях всегда включен настолько, насколько он может, и он всегда искренне хочет помочь. Это были слова. Они практически никогда не подкрепились действиями. Как-то я сказала ему, что в обычной жизни, когда я встречаю новых людей, я смотрю, насколько им интересно со мной общаться, насколько вовлеченными они выглядят, и если не выглядят, я с ними обрываю контакт. На лице Дэниела в тот момент было искренее изумление, словно он первый раз такое слышит в жизни.

Я ему на какой-то из первых сессий, когда начала чуять неладное, сказала:
— Я понимаю, есть разные школы терапии и разные подходы. Если вы не можете меня сопровождать в нужном мне объеме, давайте просто по-мирному разойдемся.
— Я могу вас сопровождать в нужном вам объеме, — с уверенностью говорил он.
— Я понимаю, что вам как терапевту может казаться неправильным с этической точки зрения отказываться от клиента. Но это нормально, не все друг другу подходят, — не отставала я.

Он настаивал, что справится.

С тех пор я даже не слушаю, что там терапевты говорят по поводу, с чем они могут успешно работать. Меня терапевтка до него тоже заверяла, что да-да, конечно, смогу, а потом подставила именно там, где давала горячие обещания. Они, может, искренне верят в свои слова, но когда доходит до дела, они сталкиваются с собственными внутренними проблемами, страхами, ограничениями и тараканами. И между помощью клиенту — из которой, собственно, и состоит работа, за которую им платят — и решением своих проблемок, они выбирают решать свои проблемки за счет клиента. Увидеть, что терапевт может, а что не может, реально только в деле, а для этого надо иди на большой эмоциональный риск.

Я также пропускаю мимо ушей, когда терапевты говорят «Я о вас на днях/на выходных/с прошлого сеанса думал». Мне кажется, их обучают это произносить, чтобы клиент почувствовал себя значиым. Дэниел мне это тоже говорил. Результатов этого мыслительного процесса я так и не увидела.

Но в начале терапии с Дэниелом я по старой памяти работы с любимой тер все еще была уверена, что в терапии решаемо абсолютно все. При условии, что оба, и клиент, и терапевт, готовы работать над решением. Я до сих пор в это верю, кстати. И еще я только-только рассталась с терапевткой, которая оказалась паскудой и пустила в ход все грязные манипуляции, на которые была способна, чтобы удержать прибыльного клиента. Слава будде, мозгов там в ее возрасте осталось не настолько много, чтобы найти что-то реально эффективное, но крови она мне какое-то количество попортила. Заодно она выразила надежду, что у меня с новым терапевтом не срастется. Так что мне очень-очень-очень хотелось, чтобы вот в этой терапии все сложилось хорошо.

Моя система безопасности не оставляла попыток до меня достучаться. На втором сеансе Дэниел рассмеялся, и его смех прозвучал идентичным смеху менеджера, который на меня 6 лет подряд клал с прибором. На словах обещал помочь с профессиональным ростом, с повышением, с увеличением зарплаты. Каждый раз, когда я поднимала тему, он кивал, делал вид, что что-то записывает, и ничего не делал. Только наваливал на меня побольше работы. И одновременно с этим не знал, как угодить моей коллеге, к которой явно питал разнообразные чувства. Повысил ей зарплату, должность, часами сидел ее учил работе, помогал ей писать документы. Меня это все унесло в травму «мама-я-сестра», и просидела там 6 лет, думая, что я просто недостаточно хороша. Моя система безопасности прямым текстом сказала мне «Этот человек сделает с тобой тоже самое». Но я ж прилежный клиент, да? Я эти вещи на терапию несу, а не действую под их влиянием же! Ну, я вынесла, мы обсудили, и я больше не вспоминала об этом. На третьем месяце терапии мне приснился сон, в котором я три часа пыталась достучаться до своего терапевта, а он мне говорил, что я ему по барабану. Во сне я шла с той сессии, изо всех сил пытаясь собрать себя, чтобы не рассыпаться окончательно, и твердила себе сквозь слезы «Я не сдамся. Я обновлю свои критерии поиска, я буду искать дальше и я найду помощь, которая мне нужна». Терапевт во сне не выглядел, как Дэниел, но сон оказался в точку.

У меня очень рано появилось ощущение, что он меня в упор не видит. У травматиков моего типа это на уровне инстинктов. Но в начале я все еще искала устранимые причины, по которым коннект не удается наладить, и подумала, что, может, все дело в виртуальности терапии. И попросилась на очную.

Очно Дэниел оказался еще и длинным и нескладным. Эта его нескладность и несуразность, в сочетании с кошмарным вкусом в одежде, добавляла ему видимой безопасности. Иной раз придя на сеанс в злом настрое я смотрела на эту патлатую нелепость, которая в своих терапевтических ногах путается, и у меня никак не сочеталось одно с другим: он и моя на него реакция. Он казался мне неспособным намеренно причинять зло. Однажды он пришел в застиранном кардигане с большущей дырой на локте и сказал, что его бы надо выбросить, но ему тяжело с ним расстаться, он для него много значит. Я думала: у злодеев не бывает кардиганов с дырками.

Из-за этого я продолжала считать, что проблемы все в моей голове. И как прилежный клиент, я только и делала, что выносила это все на терапию. Дэниел слушал, кивал, всем своим видом выражая, что он внимает каждому моему слову, но к следующей сессии все повторялось заново: сидим в астрале, ничего не помним.

Между сеансами я только и делала, что ругалась с ним в моей голове. Это бешено лаяла моя сторожевая собака. Но я ее по-прежнему не слушала. Один человек сказал мне «Ты на Дэниела реагируешь так, как твой папа на тебя. Это твой внутренний папа на него лает». Другие люди сказали мне «Отстань от него и дай ему работать». Все это укрепляло убежденность, что моя психика настолько поломана во всем, что касается мужчин, что только и делает, что глючит на пустом месте. Это был мой урок впредь слушать в первую очередь себя. А на тот момент я не ушла, и вместо этого предоставила Дэниелу пространство работать. Работы в этом пространстве так ине завелось.

Степень его обученности вызывала сомнения. За пять месяцев этой терапии он посетил два тренинга. Один по методу, в котором любимая тер работала, но ничего из этих знаний он на сеансах не принменял, хотя мог наизусть параграфы из методички цитировать. Потом он съездил на какой-то мутный гештальтистский ретрит. У нас была сессия, когда он туда только приехал, и сессия сразу после. На первой он выглядел очень воодушевленным, но меня не оставляло какое-то плохое чувство, и я стала задавать вопросы. Некая гештальтистка, которую он уже 20 лет знает, пригласила их всех на три дня тренига в свой дом. Но при этом лицензии у нее до сих пор нет, она на нее только подавать собралась. И он поехал на этот тренинг, потому что хочет стать таким же терапевтом, как она. Но при этом она, вроде, не является терапевтом официально? Хрень какая-то. Гештальт, короче. Там все считают, что им правила не писаны.

— Вы там хоть в безопасности? — не смогла не спросить я.

Он заверил, что в безопасности, и очень благодарил, что я о нем беспокоюсь. Но после этого «тренинга» он выглядел совершенно убитым и потухшим.

Супервизор у него оказался бесполезным говном. Дэниел мало про него говорил, но по обрывочным фактам и в результате гугления стало понятно, что там уже выживший из ума старикан (и не исключено, что алкоголик), давно и плотно живущий в отрыве от реальности. От Дэниела у меня было стойкое впечатление, что как профессионал он растет как попало — как лопух на забытой дороге, и никто не помогает ему встать на твердую ногу. Сам же он, не смотря на горячее — и я верю, что искреннее — желание помогать людям, совершенно потерян на этом пути.

Продолжение в следующем посте.

Терапевт №2. Часть вторая.

При переходе на очку всплыла еще одна проблема, которая затмила все предыдщие. На втором очном сеансе внезапно передо мной предстал совершенно другой Дэниел. Контраст был как между бесцветной, скучной музыкой, которую играют в лифте корпоративных зданий, и полноценной симфонией. Это был полностью включенный человек с горящими глазами. Его энергия, обычно очень блеклая и слабая, была густой и заполняла все пространство, давая мне возможность наконец-то на что-то, кроме себя, опереться. В отличие от астрального тугодума, этот соображал очень хорошо, обладал широким спектром знаний, и не только терапевтических, но и жизненных. Астральный придурок казался мне не старше 20-ти по своему уровню зрелости и понимания жизни, хотя по паспорту ему под сорок. Дэниел-симфония казался взрослым и надежным. Он горячо заверял меня в том, как сильно он хочет мне помочь.

Когда это случилось в первый раз, я подумала — о, он меня наконец-то, НАКОНЕЦ-ТО, услышал. Или ему кто-то по башке настучал — супервизор или терапевт. И Дэниел откалибровал свою самопрезентацию на сеансах так, чтобы, наконец-то, встретить меня там, где я хотела быть встреченной и увиденной. Это дало мне ложную веру, что дела в моей терапии налаживаются. И на следующий сеанс шла обнадеженной и с предвкушением, что дело сдвинется с мертвой точки, потому что прошло уже полтора месяца, а мы все топчемся вокруг построения безопасного пространства. Спойлер: оно так никогда и не сдвинулось.

На следующем сеансе меня встретил обычный Дэниел, пребывающий в глубоком астрале. Ощущение было, что я со всей дури влетела в закрытую дверь. Всю сессию я провела в состоянии внутреннего шока, и только через несколько сессий смогла сформулировать, что со мной произошло. И я собиралась сказать ему об этом, как внезапно у нас снова симфония. Это сбило меня с толку. Но после следующего сеанса, где все вернулось в астрал, меня снова вынесло так, что я попросила телефонный звонок. Я сказала ему, что его поведение создает очень небезопасную и нестабильную обстановку на сеансах, это дико триггерит мою травму, и это не должно продолжаться. В его обычном духе он с чувством заверял меня, что конечно же он не хочет, чтобы мне было так плохо, и он все сделает от себя зависящее, чтобы мне помочь. Но на следующем сеансе, как обычно, словно никаких разговоров не было и витания в астрале продолжились.

Я уже задним числом нашла, как это называется — перерывистое/непоследовательное подкрепление. Термин не очень расхожий, но сам феномен знаком чуть ли не каждому. Это то, что казино, нарцы, манипуляторы и токсичные родители не первый век и очень успешно используют, чтобы вызвать в человеке сильную эмоциональную зависимость. Это ситуация, в которой ты, в основном, получаешь плохое, но изредка, непредсказуемо и внезапно ты получаешь много-много хорошего. При этом у тебя нет никакого контроля над тем, что и когда ты получаешь, что бы ты ни говорил и ни делал. Это триггерит зависимость не только в людях, но и в животных и даже птицах. Перерывистое подкрепление отключает рациональное мышление. Ты вываливаешься в состояние транса, в котором у тебя туннельное мышление и ты зациклена на одной-единственной цели: как сделать, чтобы хорошее осталось, а плохое ушло. Я прожила 10 лет в таком браке, и это уделало меня до клинической депрессии и животного состояния.

Сначала Дэниел отрицал, что он бывает в разных агрегатных состояниях. Я подробно описывала ему их оба, он вел себя так, словно не понимает, о чем речь. По его словам, он в себе ничего необычного в «симфоническом режиме» не замечает. Со временем его показания поменялись. Он признал, что да, есть такое дело. Но он ровным счетом ничего не может сделать, он неможет это контролирвоать, оно с ним просто случается и все.

— Вы, — говорю, — как океан, который думает, что он всего лишь рыба в этом океане.

Мне очень странно было слышать от терапевта и от человека, который достаточно давно в терапии, что он не может управлять своими состояниями.

— Я же могу, — говорю.
— Да, я в вас это сразу заметил.
— Почему вы ничего с этим не делаете, если вы это о себе знаете? Почему вы так защищаете эту свою особенность, даже зная, что от нее вред?

Он нехотя рассказал историю, что в прошлом потерял из-за нее важные отношения. Я не особо поняла, что он пытается этим сказать. Может, то, что ему хочется, чтобы его принимали таким, какой он есть. Ок, понятное желание, но клиенты-то тут причем?

Сколько я ему обо всем этом говорила, столько он меня заверял, что если бы он мог, он бы очень хотел всегда быть «симфонией», но не может. Ок, допустим, такая у него психологическая инвалидность неисцелимая, но при этом всем, он ничего не делал, чтобы помочь мне как-то справиться с ретравмой, которую вызвали эти его переходы. Если в начале терапии меня выносило в злость, то с началом преходов я с головой провалилась в свою травму. Я проводила дни, недели и месяцы в глубинно триггерном состоянии, приходя на каждую сессию в надежде, что что-то изменится.

Я попросила две сессии в неделю.
— Я и сам хотел вам это предложить, потому что вам явно нужно больше поддержки, — живенько прореагировал он.

Но нужной мне поддержки там по-прежнему не было, и лучше от увеличения количества сессий мне не стало. Сидя в зоне ожидания перед каждой сессией, я готовилась, как к войне: если будет астральный Дэниел, то надо срочно прятать раненые части и продолжать говорить о том, что не работает, а если симфонический Дэниел, то раненые части надо срочно вытаскивать на поверхность, чтобы они погрелись. И определить, каакой мне терапевт выпал сегодня, надо в первые пять секунд сеанса, потому что от астрального меня сразу же выкинет в травму, если я не успею раненых попрятать.

На заднем плане головы была мысль о том, что на терапии такого происходить не должно. Это глубоко неправильно. Но на переднем плане оставалось состояние транса. Я продолжала пытаться до Дэниела достучаться. И думать, что все из-за моей глубокой травмированности. Психологически мне становилось все хуже и хуже. Я барахталась в травме, вылезли все древние установки — о том, что я никто, я пустое место, я не представляю из себя никакой ценности и мне не положена помощь, потому что на меня абсолютно насрать. У меня вылезла соматика. Я очень редко плачу, но на четвертый месяц терапии нередко сидела вечером на кровати и плакала от бессилия.

Дэниел не делал никаких попыток помочь мне справиться с моим состоянием. Однажды он невпопад и не в тему спросил, нет ли у меня мыслей о самоубийстве, и тут же пояснил, мол, ему по профессии положено об этом знать. Это правда. Их профессия обязывает их действовать, если они уверены, что клиент себя вот-вот реально порешит. Действовать — в смысле, вызывать соответствующие службы. Кроме этого вопроса с его стороны не было каких-то других активных действий мне помочь. Но при этом он был уверен, что он мне очень активно помогает. Я так и не поняла, на чем уверенность базировалась, так как лучше мне не становилось, а к запросу мы даже не приблизились, потому что отсутствовало безопасное пространство для его проработки.

От безрезультатности попыток до него достучаться он казался мне инопланетянином, который не понимает жизни на Земле. Я все время чувствовала себя так, словно мне надо донести в понятном виде процесс наливания воды в стакан и выпивания этой воды существу, которое питается праной и не имеет ни рук, ни ротового отверстия. Я не понимала, как и чем он вообще мыслит. Однажды мы обсуждали, как каждый из нас понимает слово «влияние» в значении «один человек повлиял на другого». Меня поразила пропасть в нашем понимании.

На следующей сессии он мне взволнованно выдал, что я «оказала на него влияние, причем даже на каком-то духовном уровне». О чем была речь, он не пояснил, и я не расспрашивала, потому что выпала в осадок. Результатов своего влияния я тоже не увидела.

Или инопланетянин, или его вырастили где-то в пробирке в подвале. Реально, у чувака под сорок гладкая кожа и морщины только мимические у глаз, когда он улыбается. В остальном — нигде, даже на шее, даже на запястьях, где даже у молодых людей в ходе жизни и движений тела появляются морщины. Я его как-то спросила, встречал ли он близких по духу людей. Он сказал, что встречал, но при ближайшем знакомстве у них ни в чем не совпадали жизненные события прошлого.

Но две сессии в неделю позволили мне кое-что заметить. Переходы происходят не в случайном порядке. Это цикл из примерно 5-ти сессий, в котором есть раз за разом повторяющиеся этапы. И симфонический Дэниел появляется не от балды. Он появляется, чтобы перезапустить цикл. У меня ушло несколько недель напряжениям мозгов до их кипения, чтобы это понять, а также придумать решения для всей этой кошмарной ситуации. Для этого мне пришлось обдумать ситуацию со всех возможных углов: с угла моего терапевта, с угла его супервизора, с угла его терапевта и со своего угла. И когда я смогла решить эту головоломку, я пришла на сессию с большой тетрадкой и ручкой.

У меня очень разбочивый почерк. В начале сессии я сказала Дэниелу, что у нас цикл, и мы оба в нем участвуем. И у нас пошла уже шестая его манифестация. Когда я это говорила, меня начало трясти от такого смеха, который в кино показывают, когда герой теряет разум. Я стала писать в тетрадке по пунктам, проговаривая, что я пишу, для Дэниела:

— Цикл начинается с того, что вы уходите в астрал. Вы выглядите так, словно вам на меня насрать. Это запускает во вне цепочку травматических мыслей в духе: ему насрать, потому что я недостаточно для него хороша, а недостаточно я хороша потому, что я вообще как человек ничего не стою. Раньше меня эти мысли до суицидальности доводили, теперь же я начинаю очень сильно злиться. На первой сессии цикла у меня обычно шок, а потом постепенно приходит ярость. И через 4-5 сессий я прихожу с твердым желанием завершить терапию. И именно на этой сессии у нас симфония. Каждый божий раз. И она перезапускает цикл, потому что дает мне надежду, и я остаюсь, вместо того, чтобы уйти. Вы понимаете, что ваши переходы не сами по себе происходят, они происходят в предсказуемые и очень конкретные моменты?

Дэниел слушал меня так, как люди смотрят захватывающее кино. Наклонился вперед, глаза распахнуты, весь внимание. Разве что попкорна у него в руках не было.

— Я бы хотела верить, что вы это делаете не осознанно, — продолжила я, — и что вы дейстительно хотите мне помочь. Я не хочу больше участвовать в циклах.

— И я, и я не хочу! Но если вы уйдете в цикл, я буду с вами, — с нежностью сказал он. Мне его тон показался совершено ни к селу, ни к городу.

— Чтобы прекратить циклы, мы оба, каждый со своей стороны, сделать следующее. Я, когда почувствую, что у меня запустилась цепочка травматичных мыслей, я постараюсь сразу же вам сказать об этом, не дожидаясь, когда начнется ярость. Вы же, в свою очередь, должны будете найти способ дать мне понять, что вам не все равно и что вы хотите помочь, даже если вы с головй ушли в астрал.

Он с готовнотью кивал головой.

— Оставить вам эту бумажку?

Он с готовностью ее взял. Я ее для него и писала.

— Дэниел, если вы пойдете и опишиете любому взрослому человеку, хоть терапевту, хоть не терапевту, происходящее тут, они все скажут одно и тоже — что здесь происходит лютый, токсичный пиздец.

Я пыталась сказать «Чувак, очнись!»

Дэниел все это выслушал с большим вниманием, и мои слова в нем никакой новой реакции не вызвали.

Помню, когда я рассказывала об этом всем терапевту № 3, он с восторгом восклицал:
— Вы мощнейшая, мощнейшая женщина!

Я так и не поняла, что он вкладывал в это слово. Но никаких моих мощностей не оказалось достаточно, чтобы изменить ситуацию.

Кто угадает, что было на следующей сессии? Все правильно. Ничего, что хотя бы отдаленно намекало, что разговор с бумажкой вообще имел место быть в истории.

Продолжение в следующем посте.

Терапевт №2. Часть третья, заключительная.

У меня ехала крыша. Я начала думать, что у него есть брат-близнец, с которым они меняются местами. У меня не укладывалось происходящее в голове.

В какой-то из последних циклов у нас была сессия, за которую моя любимая тер, если бы она это все лицезрела бы, отхлестала бы меня ссаной тряпкой. Она человек мирный, рациональный и уравновешенный, но за ту сессию я бы точно отхватила, именно ссаной тряпкой.

Сессия до нее была плохой. Он опять все забыл и сидел так, словно прошлая сессия никогда не случалась. У нас был ритуал, который я показала ему в начале терапии, и он выразил готовность в нем участвовать. Ритуал этот мне любимая тер предложила в свое время — держать во время сессии веревочку. И если мне надо почувствовать, что она, тер, со мной, я за веревочку дергаю и физически ощущаю ее на той стороне. И когда любимая тер хотела вывести меня из диссоциированного состояния или напомнить, что она рядом, то за веревочку дергала она.

Дэниел от идеи с веревочкой пришел в восторг. Оказалось, он что-то похожее делал, только использовал для этого пряжу. Хобби у него — крючком вязать. Я купила веревку нужной мне расцветки, аж с другой стороны океана заказывала.

Про веревку я ему сказала:

— В начале сессий держите ее и передавайте мне ее второй конец. Так я буду знать, что даже если вы в астрале, ваше намерение — держать со мной коннект. Ваш жест будет это символизировать.

Но с веревочкой было точно также, как и со всем остальным — то он ее передал с радостью, то не передал вообще, то спрашивать начал, хочу ли я ее, то он ее вообще в рюкзаке забыл. У веревочки была и цифровая версия — кодовое слово, отправляемое смской, мы с любимой тер так тоже делали, и она других терапевтов этому приему учила. Когда мне надо было почувствовать между сессиями, что она со мной, я отправляла ей кодовое слово, и она отвечала мне тем же кодовым словом, что означало «Да, я с вами». И единственное, что у Дэниела за пять месяцев работы со мной вышло хорошо и без перебоев — это эти самые смски. Я отправляла ему одну смску в день и он всегда на них отвечал в тот же день, ни разу не забыв.

Возвращаясь к сессии, за которую я получила бы тряпкой. На предыдущей сессии он веревку забыл, что выбесило меня окончательно. Между сессиями я впервые не отправила ему ни одной смскки.

И на следующем сеансе я впервые увидела злого Дэниела. Видно было, что он кипит, хотя вовне это никак особо не вылилось в форме агрессивных действий.

— Предыдущая сессия явно вышла неоднозначной, — сквозь зубы сказал он.

Дальше разговор пошел примерно так:

Дэниел:
— Я делаю для вас все, что могу, но для вас это недостаточно хорошо!

— Ого, да вы злитесь! Вы не хотите больше со мной работать, — с изумлением сказала я вслух. Изумление шло от факта, что я впервые наблюдаю в нем живую, настоящую эмоцию. — А кто меня заверял, что справится с работой?

Дэниел:
— Я так уже не считаю. Я вам пришлю список терапевтов, к которым вы можете обратиться.

Я:
— Да валяйте. Я тоже делаю все, что могу. Я прихожу, не смотря на все триггеры. И это очень тяжело, но я это делаю. Я говорю о том, что со мной происходит. Вам же все поххуй!

Дэниел:
— Мне не похуй!

Я:
— А по виду не скажешь.

Дэниел:
— А дать понять, какой вам вид нужен, вы что, не можете?

Я:
— Да я это все время делаю. А вам в нужном виде прийти что, не судьба?

«Это не разговор терапевта и клиента. Это какой-то полный пиздец», — пронеслась у меня мысль на заднем плане.

В какой-то момент перепирательства зашли в тупик. Я сидела и молча на него смотрела. С ним по какой-то причине всегда было легко поддерживать беспрерывный зрительный контакт. Может, потому, что он пустая коробка, на пустую коробку легко смотреть. Нелегко, когда там кто-то настоящий шевелится. Мне, например, с любимой тер было сложо больше двух минут выдержать, я глаза отводила. Потому что не могла осилить столько тепла сразу. А с Дэниелом как-то была сессия, где мы добрых 35 минут сидели молча и просто смотрели друг на друга, и я при этом чувствовала себя очень спокойно и расслабленно. Не знаю, что он чувствовал, но не дергался, дышал ровно и периодически улыбался глазами (на очных сессиях мы всегда были в масках). Но такой была только одна сессия, в остальные мне было не до расслабона.

Так вот, я сидела, смотрела на него, решая в голове задачку: я готова уйти, но что-то крепко держит, и не пойму, что именно. Оглядываясь назад, меня останавливал ужас остаться один на один со своей развороченной травмой, и я продолжала цепляться за надежду, что это все можно в этой терапии починить.

Пока я решала этот вопрос, я поставила локоть на колено и подперла щеку рукой, в которой держала веревочку. Через пару минут Дэниел принял такую же позу.

Посидев так какое-то время, он подергал за веревочку, говоря в такт:
— Вы мне так нравитесь!

В английском это слово используется в очень широком смысле. От «мне этот человек нравится» до «я люблю пюрешку с сосисками» и «мой кот любит спать у меня в ногах». Я услышала Дэниела как «у меня есть желание с вами дальше работать».

— Да вы мне тоже, только у нас не выходит ни хуя, — ответила я.

Вот тут бы мне тряпкой бы и прилетело:
— Да насрать (шмяк!) какой (шмяк!) он (шмяк!) безграмотный (шмяк!) и непроработанный (шмяк!) дебил! Ты (шмяк!) ТЫ (шмяк!) знаешь, что происходящее (шмяк!) неправильно! Встань (шмяк!) и уходи (шмяк!) немеделенно! (шмяк, шмяк, шмяк!)

Дэниел после моих слов очень оживился.

— Я понял! Вам нужно чувствовать себя безопасно! Над этим мы и начнем работать, мы будем изучать, что дает вам ощущение безопасности.

И я осталась. Цикл пошел на новый круг. Никакого изучения, как вы уже поняли, на следующей сессии не произошло.

Один человек сказал:
— Слушай, у вас там проекции на переносе и контрпереносом погоняют. Все перепуталось в такой клубок, который уже хрен распутаешь.

Все так.

Где-то через неделю или две после сессии с бумажкой я зашла к приятелю ключи от его квартиры взять. Они с женой улетали в отпуск, я за его котами присматриваю. Он такой же травматик, как и я, только ему еще хуже досталось в жизни, и мы с ним друг друга хорошо в этом плане понимаем. Он спросил, почему на мне лица нет. Я сказала, что с сессии пришла. Он:

— Я от тебя про эту терапию ничего толком хорошего не слышал. Тебе там все хуже и хуже. Почему ты не уходишь?

Когда такой вопрос задают далекие от темы люди, он вызверяет. Они как бы говорят «встань да уйди, а раз сидишь терпишь, значит, тебе все нравится». Но этот человек в теме, он просто пытался меня понять.

— У меня есть эта дурацкая надежда, что все можно починить. Что вот еще немного, и все наладится.

— Как в цикле абьюза, да?

Тут-то у меня все и сощелкнулось. И я наконец-то вышла из транса.

— Да, — говорю.

На следующий день я написала Дэниелу, что не буду продолжать с ним терапию. Он ответил очень быстро. «Я понимаю ваше решение, ведь вам было так в терапии трудно». Предложил прийти на завершающую сессию или хотя бы сделать бесплатный телефонный звонок. Меня задело это скидывание трудностей терапии на одну меня и неприсвоение себе никакой ответственности. Но я сказала себе: мать, не ввязывайся в этот бой, ты ему ничего не объяснишь. Да, ты все еще хочешь до него что-то донести и достучаться. Ты только этим и занималась пять месяцев, и он тебя как не слышал, так и не слышит. И не услышит. Уходи и не оборачивайся.

Не смотря на то, что, технически говоря, ушла я, а не меня бросили (меня, собственно, никогда и не подбирали, если уж на то пошло), крыло меня крепко. Несколько недель. Я потеряла веру вообще во все, включая веру в себя. Но меня телесница на ноги поставила. Она на меня посмотрела и вместо обычного сеанса просто поговорила со мной. Она 40 лет работает с телом, и умеет его хорошо читать без слов. Я даже не упоминала Дэниела в разговоре, и говорили мы совсем о другом. Но этот сеанс меня вернул к жизни.

Я не знаю, почему Дэниел делал то, что делал. То ли ему кто-то очень нехороший говорил это делать. То ли его собственная отрицаемая травма вылезла и пришла в поле сеанса, и он не взял за нее ответственность. То ли он сидит на тяжелой наркоте, и у него вместо мозгов говно. Но если бы я могла поговорить с кем-то из его окружения, я бы ходела посидеть напротив его терапевтки и задать ей вопрос «Какого хрена?»:

— Какого хрена ты делаешь, пока твой клиент такое вытворяет, работая с живыми людьми, которые к нему приходят за помощью в состоянии уязвимости?!

И применила бы к ней ссаную тряпку.

Но я знаю ответ на этот свой вопрос. Ни хрена она не делает. Она точно такая же, как и он. Каждый клиент — это ходячий отзыв о качестве работы и состоянии психики своего терапевта. Терапевт не может довести клиента выше собственного уровня психического здоровья. И с ее точно такой же неграмотной и непроработанной точки зрения с ним все в порядке.

Где-то через пару недель я в англоязычном психотерапевтическом сообществе увидела пост девушки, которая жаловалась на проблемы с терапевтом. Описание поведения ее терапевта было один в один Дэниел, я даже подумала, что это он. По косвенным фактам поняла, что не он, а его копия. Их, таких, полно. Она со своим уже полтора года, и ей становится все хуже и хуже, ее психическое здоровье сыпется, и она на грани того, чтобы вернуться к селф-харму. Но при этом она настаивала, что ей нужно оставаться в этой терапии, потому что она работает над отношениями, а терапия — это отношения. Этот наведенный перерывистым подкреплением транс — это страшное дело.

Я заодно поняла, что грамотную терапию все-таки не пропьешь, не смотря ни на какие ретравматизации. Я знаю, какой должна быть терапия, я знаю, что на ней должно быть безопасно, и что тебя должны видеть и слышать. И я знаю, что я не никто, и мне хочется помогать. И благодаря этому я смогла себя вытащить из кошмара с Дэниелом меньше, чем за полгода.

Терапевт №3 сказал:
— Вы так долго оставались с Дэниелом, потому что у вас в прошлом был хороший опыт. И вы верили в терапию.

Ну дык я в нее и по-прежнему верю и всегда буду верить, потому что у меня была хорошая терапия, и я знаю, какой мощной может быть ее исцеляющая сила.

Делимся опытом

Я давно и быстро усвоила в вашем ЖЖ правила, которыми должен руководствоваться терапевт. И уже забыла откуда эти правила растут, и где именно тут я про них усваивала.

На сегодняшний день я общаюсь в компании людей, тем или иным образом практикующих терапию или краткосрочное консультирование. И недавно всплыла тема о том, как появился новый клиент, которому всё подошло, и поэтому он просит записать в терапию свою жену. К тому же терапевту, но на другое время и день. Обсуждали, кто с такими случаями как обходится. Выяснилось, что многие не видят в этом ничего плохого, считая, что если терапевт уверен в том, что сможет разделять этих людей у себя в голове, видеть в них отдельных людей со своим нарративом, а не пару, то так можно. Говорили, что такому даже учатся специально (правда, до обсуждения мест учебы дело не дошло).

Я, конечно же, влезла со своим мнением, но кроме фразы "это не этично" не смогла ничем аргументировать. Я не терапевт, я никого никогда не вела. У меня нет опыта "с той стороны".

Дано:
Клиент, который сам просит записать свою жену в терапию, по своему желанию. Плюс терапевт, который считает, что может справиться.
Задача:
Спокойно и аргументированно объяснить хорошему человеку, что он ошибается.

Помогите решить, пожалуйста. Я не справляюсь.

Ещё прозвучала мысль, что не существует четко прописанных правил по этике в терапии, и скорее всего всё зависит от метода. Например у психоаналитиков всё жёстко и четко, а у других направлений не обязательно так же, там могут быть другие правила.

• Комментаторы, отвечая анонимно, подписывайтесь каким-нибудь псевдонимом, чтобы в ветках с множественными анонимными комментариями собеседники видели, с кем они говорят.
• Авторы постов, отвечая анонимно, пожалуйста, обозначайте себя как топикстартера/автора вопроса.
• Прислать свою ситуацию для обсуждения можно тут
• Поделиться хорошей сессией - тут.

---

Почитать отзывы о терапевтах можно тут ru_therapists, а добавить собственный отзыв можно здесь