(no subject)
Aug. 5th, 2009 09:23 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
transurferНачала перечитывать Волшебника Изумрудного Города в поисках резонанса с моим жизненным сценарием. Мне в детстве нравились истории про одиноких маленьких девочек, которые попадали в другой, секретный мир и разруливали там дела самостоятельно. Вторая книжка, которая мне по этой же причине нравилась - "Меховой интернат".
Первая глава. Ураган. Мысли по ходу чтения.
Унылое, оторванное от остальной цивилизации место, ограниченный круг общения и общее ощущение своего одиночества - это все очень знакомо.
Папа занят на работе, мама занята делами. Близких друзей нет. Ощущение себя такой маленькой в мире взрослых.
Очень интересны уроки, которые преподают Элли родители:
Такая вот полная покорность судьбе, безо всяких попыток что-то изменить, например, придумать уже что-то, чтобы жилище не сносило. Сколько в этом безысходности и бессилия. Только еще один ураган может дать временное средство по снятию этого зуда: мы расставим тарелки на место, и это даст нам ощущение, что мы как-то контролируем хаос.
Возможно, любовь к такой унылой, нищей, хронически небезопасной "родине" - стогкольмский синдром.
Разочарованная в жизни мамочка, которую явно раздражает то, что в дочери живет надежда и желание видеть волшебство в своей жизни. Совсем как моя, у которой "в жизни не было любви"(с). И эта прачка тоже, наверное, по молодости мечтала о ней, но все закончилось унылоговняным поселением в нищем домике и бесконечной рутиной. Жизни нет, секса нет, а деваться совершенно некуда.
В детстве этот кусок я читала не особенно внимательно. Меня, правда, еще в детстве как-то неприятно удивляло - зачем Элли вернулась домой? Вернулась оттуда, где нее была интересная жизнь, где ее уважали и ценили, где было больше красок и жизни - зачем она вернулась туда, где серо, уныло, нет того, что ей нужно и она сама неинтересна и не важна для окружающих?
Она хочет легкие туфельки, чтобы идти по жизни легко. Чтобы можно было бегать, прыгать, ощущать свободу движений.
Эта знакомая гравитация, тянущая к земле, сковывающая движение, сидеть, не двигаться, не привлекать к себе внимания, поменьше шевелиться.
И хочется сладостей, вкуса жизни в этом сером, нищем, убогом бытие среди усталых, погасших людей. Да и само ощущение - найти его с утра под подушкой, как праздник. А не просыпаться с гнетущим ощущением тревоги и неизбежной трагедии, как мутного серого плотного облака, которое всегда висит над головой и о котором нельзя забывать.
Эти люди живут там, где их уклад постоянно разносят стихийные бедствия. Они все порушенные невротики на пике тревожности и нервного истощения. Совсем как мои родители, которые сами придумал себе несвободную, полную страхов, отчаянья и ненависти жизнь, которую нельзя изменить и из которой нельзя вырваться.
Гингема
В детстве меня очень будоражило подробное описание ее пещеры! Сколько всего страшного там висело, причем в убитом и безопасном для Гингемы виде. Гингема бодра, полна энтузиазма и огня. У нее есть драйв и конкретные цели.
Свежими глазами ее речь о том, что она ненавидит людей за вырубку лесов и уничтожение лягушек как вкуснятины - почти что речь оголтелой гринпиписовки )) Хотя ее задача уничтожить людей и заполнить их место земноводными.
Первая глава. Ураган. Мысли по ходу чтения.
Унылое, оторванное от остальной цивилизации место, ограниченный круг общения и общее ощущение своего одиночества - это все очень знакомо.
Папа занят на работе, мама занята делами. Близких друзей нет. Ощущение себя такой маленькой в мире взрослых.
Очень интересны уроки, которые преподают Элли родители:
Степные ураганы не раз уже опрокидывали легонькое жилище фермера Джона. Но Джон не унывал: когда утихал ветер, он поднимал домик, печка и кровати ставились на места, Элли собирала с пола оловянные тарелки и кружки - и все было в порядке до нового урагана.
Такая вот полная покорность судьбе, безо всяких попыток что-то изменить, например, придумать уже что-то, чтобы жилище не сносило. Сколько в этом безысходности и бессилия. Только еще один ураган может дать временное средство по снятию этого зуда: мы расставим тарелки на место, и это даст нам ощущение, что мы как-то контролируем хаос.
Возможно, любовь к такой унылой, нищей, хронически небезопасной "родине" - стогкольмский синдром.
- Мамочка, - спросила Элли, отрываясь от книги. - А теперь волшебники есть?
- Нет, моя дорогая. Жили волшебники в прежние времена, а теперь перевелись. Да и к чему они? И без них хлопот хватит.
Элли смешно наморщила нос:
- А все-таки без волшебников скучно. Если бы я вдруг сделалась королевой, то обязательно приказала бы, чтобы в каждом городе и в каждой деревне был волшебник. И чтобы он совершал для детей разные чудеса.
- Какие-же, например? - улыбаясь, спросила мать.
- Ну, какие... Вот чтобы каждая девочка и каждый мальчик, просыпаясь утром, находили под подушкой большой сладкий пряник... Или... - Элли с укором посмотрела на свои грубые поношенные башмаки. - Или чтобы у всех детей были хорошенькие легкие туфельки...
- Туфельки ты и без волшебника получишь, - возразила Анна. - Поедешь с папой на ярмарку, он и купит...
Разочарованная в жизни мамочка, которую явно раздражает то, что в дочери живет надежда и желание видеть волшебство в своей жизни. Совсем как моя, у которой "в жизни не было любви"(с). И эта прачка тоже, наверное, по молодости мечтала о ней, но все закончилось унылоговняным поселением в нищем домике и бесконечной рутиной. Жизни нет, секса нет, а деваться совершенно некуда.
В детстве этот кусок я читала не особенно внимательно. Меня, правда, еще в детстве как-то неприятно удивляло - зачем Элли вернулась домой? Вернулась оттуда, где нее была интересная жизнь, где ее уважали и ценили, где было больше красок и жизни - зачем она вернулась туда, где серо, уныло, нет того, что ей нужно и она сама неинтересна и не важна для окружающих?
Она хочет легкие туфельки, чтобы идти по жизни легко. Чтобы можно было бегать, прыгать, ощущать свободу движений.
Эта знакомая гравитация, тянущая к земле, сковывающая движение, сидеть, не двигаться, не привлекать к себе внимания, поменьше шевелиться.
И хочется сладостей, вкуса жизни в этом сером, нищем, убогом бытие среди усталых, погасших людей. Да и само ощущение - найти его с утра под подушкой, как праздник. А не просыпаться с гнетущим ощущением тревоги и неизбежной трагедии, как мутного серого плотного облака, которое всегда висит над головой и о котором нельзя забывать.
Эти люди живут там, где их уклад постоянно разносят стихийные бедствия. Они все порушенные невротики на пике тревожности и нервного истощения. Совсем как мои родители, которые сами придумал себе несвободную, полную страхов, отчаянья и ненависти жизнь, которую нельзя изменить и из которой нельзя вырваться.
Гингема
В детстве меня очень будоражило подробное описание ее пещеры! Сколько всего страшного там висело, причем в убитом и безопасном для Гингемы виде. Гингема бодра, полна энтузиазма и огня. У нее есть драйв и конкретные цели.
Свежими глазами ее речь о том, что она ненавидит людей за вырубку лесов и уничтожение лягушек как вкуснятины - почти что речь оголтелой гринпиписовки )) Хотя ее задача уничтожить людей и заполнить их место земноводными.