📖 58 📖

Готовясь к поездке домой, я сняла все деньги со своего сберегательного счета, о котором не знал муж. Я не признавалась себе, что часть меня уже решила не возвращаться. Ничего хорошего со мной в Штатах не случилось — ни карьеры, ни достижений, ни друзей, ни занятий по душе, ни счастливой семейной жизни, ни вообще какой-то жизни, которая стоила возвращения к ней. Только десятилетие страха, одиночества, отчаяния, депрессии, унижения и бессилия. А на родине семья, люди, культура, в которой я выросла. Папа, который готов принять меня в свои объятья.

Поездка домой для меня стала одним большим Прыжком Веры. Про Прыжок Веры говорят, что на другой стороне тебя обязательно подхватят — удача, Бог, высшие силы, Мироздание. Главное — верить и ничего не бояться. И все будет хорошо.

Чем ближе был день моего отъезда, тем чаще муж заводил разговор на тему, а как я отнесусь, если из этой квартиры мы в этом году уедем, а попозже обязательно, стопроцентно, честное пионерское снимем новую, гораздо лучше. Я понимала, к чему все идет. Попросила его не делать никаких резких движений, пока я не вернусь. Однако, втихаря собрала свои самые важные вещи, которые нельзя поместить в чемодан, сняла камеру хранения и увезла их туда. Сохранила все нужные файлы на диски.

Поговорила с Вами о возможности терапии через океан. Ваша лицензия не позволяла Вам работать с зарубежными клиентами. Пока я на родине, регулярной еженедельной терапии у нас не будет. Вы сказали, если меня сильно накроет, я могу вам написать е-мейл.

Перелет дался мне нелегко, один из рейсов отменяли два раза, я ночевала в гостинице возле аэропорта, и сильно, до слёз, паниковала. Я впервые за много лет выбралась так далеко от места своего обитания, и к таким приключениям не была готова. Папа слал ободряющие смски.

Встречал в аэропорту он меня вместе с женой. Выглядел он замечательно! Подтянутый, хорошо одетый, с румянцем на лице. Жена его оказалась еще большей милахой в жизни, чем по Скайпу.

Первое, что я поняла, когда выспалась — как же здорово дома! С утра просыпаешься — и ты не одна! Заходишь на кухню, а там уже завтрак на плите шкворчит, стол накрыт и бодрая, веселая новая мама щебечет о своих планах на день. И потом завтракать всей семьей, подливать друг другу чай и подавать тарелки. И обедать, и ужинать тоже вместе. Как в детстве, которого у меня никогда не было. В моей семье за один стол садились только в гостях, куда ходили не чаще, чем раз в год, а в остальное время каждый ел в своем углу.
Готовила мачеха очень вкусно и при этом полезно, на столе были и легкие закуски, и салаты, и главные блюда, а потом десерт из фруктов и ягод. Я ела и не могла наесться всей этой вкуснотой.

Она отличалась удивительным жизнелюбием и оптимизмом. Не пропускала театральные премьеры, интересные выставки, экскурсии, лекции. Регулярно ходила на прогулки в парке и обожала продуманный и бюджетный шоппинг. Такой яркий контраст с моей вечно подавленной, унылой матерью, которая ходила с кислым лицом, и ей все было не то и не так.

Мачеха заранее составила мне культурную программу, в которую входил и театр, и концерты. Было здорово с ней куда-то вместе ходить и болтать обо всем на свете. Даже такое обыденное дело, как совместный шоппинг, для меня был новым опытом. Моя мать со мной по магазинам практически никогда не ходила.
Лето — это также и дача, так что в программу входили выезды на дачу, сбор клубники в огороде, походы по грибы и дикую малину.

Я жадно впитывала в себя этот долгожданный опыт. Опыт, когда я Дома, и у меня есть Родители, которые меня Любят. Господи, мечты сбываются! Я почувствовала, что тоска по этому не-одиночеству живет в самой основе моих тела и психики. И в окружении заботы ослабляется глубинный телесно-мышечный зажим, который держит мою душу в холодных и железных когтях. Мои внутренние защиты ослабли, и я снова начала чувствовать вкус к жизни.

Я вспомнила, когда мне едва исполнилось 19 и я училась в Москве, умерла бабушка по материнской линии. Я к тому моменту уже полтора года как жила одна. Приехали родители на похороны. И хотя повод для такого семейного объединения был крайне печальный, втихаря я чувствовала радость: снова все нормально, я больше не одинокий, выгнанный из дома ребенок, а у меня мама с папой есть, они рядом. Пока все плакали и горевали, я тихонечко радовалась и очень стыдилась этих чувств.

Но, похоже, в этой моей новой семье я была одна такая. Мой сводный брат перед поездкой посочувствовал, что я буду жить у родителей. Сказал, он там больше несколько часов выдержать не может, задалбывают советами и нотациями, ни на секунду не оставляя в покое. Я про себя только улыбнулась. Когда тебя задалбывают, значит, на тебя не наплевать! И задалбывание не заставило себя долго ждать. Папа начал ходить за мной с прибором для измерения сахара, ибо в моем весе у меня стопроцентно должен быть повышенный сахар. Я долго от него бегала, пока не сдалась. Сахар оказался в норме. Удивительно, на этом папино беспокойство по поводу моего веса закончилось. Он даже наговорил мне комплиментов, что, несмотря на вес, походка у меня легкая и летящая. Но за здоровый образ жизни и правильное питание активно агитировал.

— Лучший завтрак — это овсянка! — выступал он. — Особенно, для женщин. Там все витамины и полезные для кожи вещества. Мужчинам тоже полезно. Заметила, как я хорошо выгляжу?
— Ага.
— Ем овсянку на завтрак! Можно добавить орехи и ягоды. Идеальный, вкусный завтрак!
— Ну у меня времени иногда даже на завтрак нет…
— Готовится очень быстро — заливаешь кипятком и готово! Особенно хорошая овсянка с добавлением злаков.
— Да, видела и у нас такое… Наверное, последую твоему совету и начну есть овсянку по утрам.
— Молодец! Очень правильное решение!
— И ты сколько уже ее на завтрак-то ешь?
— Семь лет ем… — тяжелый вздох, — блевотину эту…

Психологические же проблемы, согласно ему, все без исключения решались полезным трудом. И происходили только из-за отсутствия труда. Депрессия? Работать надо! Тревожность? Работать надо. Жизненный кризис? РАБОТАТЬ НАДО.
— Уныние, — вещал он, — это смертный грех. Он лечится физическим трудом! Вот я начал дачу строить — и сплю теперь хорошо, и сны пошли правильные: то бетон не домешал, то кирпич не тот купил.

Мачеха, будучи медицинским работником на пенсии, так легко не сдалась. Я получила массу непрошенных советов и диагнозов, но относилась к этому с юмором. Когда до тебя так долго не было никому никакого дела в жизни, то назойливое внимание лучше, чем равнодушие. Не обошлось и без обязательной женской зомби-программы: надо, надо, надо, надо, НАДО, срочно надо родить, родить, РОДИТЬ. Ну и что, что денег нет. Бог даст лужайку. Ну и что, что муж импотент, надо найти мужика на одну ночь, главное — будет ребеночек, ребеночек, РЕБЕНОЧЕК. В-детях-счастье, дети — украшение жизни.

Ну и перлы тоже случались:
— Ты накрасилась? Молодец, тебе очень идет! А то без макияжа ты выглядишь так, словно у тебя базедова болезнь.

Но это все были мелочи. Мне, изголодавшейся по вниманию и заботе, внимание к себе доставляло радость, пусть даже оно принимало такую кривую форму.

— Тебе покажется, что они вот-вот разведутся. Это не так. Это у них просто своя атмосфера, — сказал мне новый брат.

О чем речь, я поняла на следующий день после приезда. Они ругались с утра до вечера, как два годоваса, неистово, упрямо, непримиримо сражающиеся за власть в песочнице. Едва проснувшись, они начинали упражняться, как половчее зацепить второго, чтобы начать перепираться. И так до вечера.

И, тем не менее, отец выглядел счастливым в этих отношениях. Я не помнила его таким счастливым, когда он жил с моей матерью. Искренне радовалась, что судьба дала ему шанс на другую жизнь. В их с мачехой доме не висела тяжелая, темная туча под потолком. В нем гремели громы и летали молнии, но это была живая, интересная жизнь, а не унылая лямка, которую тянули два несчастных человека.

📖 59 📖

Мы впервые в жизни просто сидели и подолгу разговаривали с папой. В основном, про прошлое, про мать, про жизнь в маленьком, темном и холодном городе.

Папа с чувством рассказывал, как же хорошо они с матерью жили. Душа в душу. При полном взаимопонимании и глубоком уважении друг к другу. Не думая головой, я упомянула несколько эпизодов, которые никак в эту сусальную картинку не вписывались. Папа зависал, менял тему. Через пару дней подошел и гневно-обиженно попросил не пачкать святое, не оскорблять дорогую ему память. Я прикусила язык. После этого он продолжил вдохновенно излагать мне фанфик на свой первый брак. Это озадачивало. Одно дело ставить новую жену на место, выдавая ей отфотошопленную версию, которую она не сможет проверить на достоверность. Напоминать таким образом второй жене, что у него и получше была, королева и красавица, душа в душу, не то, что ты, дворняжка базарная, не то, что с тобой, срачи каждый день. Другое дело на голубом глазу вешать лапшу на уши живому свидетелю, который все видел своими глазами. Лапшу вешать в расчете на что? На то, что у очевидца склероз? Или он глуп и схавает любую байку?

Однако, пару раз он меня все же обеспокоенно спросил, не делилась ли мать со мной личным, были ли у нас разговоры по душам и что она мне рассказывала. Выполняя его просьбу не пачкать его фанфик, я ответила, что со мной она ни о чем таком не говорила.

Его рассказы, наконец-то, помогли мне ответить на вопрос, как настолько неподходящие друг другу люди, которым даже все известные гороскопы советовали держаться друг от друга подальше, сошлись и поженились. Мать мне в свое время выдавала лишь редкие, разрозненные кусочки этой мозаики, из которых невозможно было составить полную картину.

По словам отца познакомились они на дне рождения друга. Столичная красотка из интеллигентной семьи, душа компаний, любительница выпить, повеселиться и потусить, и нелюдимый домосед из деревенских. На тот момент она доучивалась в медицинском и одна воспитывала трехлетнюю дочь. Мою сестру отец вспоминал с теплом. Он с первого взгляда влюбился в добрую и ласковую крошку со звонким, как колокольчик, смехом. Он очень тепло улыбался, когда вспоминал ее маленькой.

Мать мне в свое время говорила, как за ней ухлестывало много мужчин. Но выбрала она только того, кто выразил желание быть в серьезных отношениях и стать отцом ее ребенку. Остальные хотели лишь хорошо время провести, а дочь просили отослать жить к бабушке, чтобы не мешалась.

Несколько лет родители встречались и, выражаясь протокольным языком, сожительствовали. По словам папы, в ЗАГС они не торопились, их обоих все устраивало (ага, так я и поверила!). И так и дальше бы жили, не тужили, если бы родня матери не стала требовать узаконивания отношений. И тут еще мать вдруг забеременела. Отец, подзуживаемый уже своей родней, разъярился, что его якобы пытаются пузом в ЗАГС затолкать. Его собственная мать ему и так всю плешь переела, что взял третий сорт, разведенку с прицепом. Отец поставил условие: сначала аборт, и только потом он решит, будет ли ЗАГС. От матери я слышала несколько иную версию. В ее версии после нескольких лет сожительства отец засомневался, не бесплодный ли он, много об этом ныл. И мать, скрепя сердце, забеременела в качестве такого подарка ему, как доказательства его фертильности. А он вот так с ней жестоко поступил, даже в больнице после аборта не навещал, да еще и орал, что вообще не знает, чей это ребенок.

Где правда, уже не узнать, но ремикс истории с пузом и ЗАГСом произошел тем же летом на моих глазах. Девушка, с которой встречался мой новый брат, незапланированно забеременела. Новый брат жениться на ней изначально не планировал и теперь решал, что делать дальше. Больше всех бегал и выступал мой папа, про пузом в ЗАГС, про немедленно требуй аборт без разговоров, про подлых хитрых баб, которые пытаются хомутать невинных мужиков. Он так разошелся, словно это от него кто-то забеременел.

— Пап, он не предохранялся, значит, автоматом подписался на такой исход.
— Предохранение — это не мужская забота! — орал папа.
— С чего бы это?
— Это бабская задача! Мужчина не должен об этом вообще думать!!!

Хорошо устроились, чо.

Глядя на него, я подумала о матери, которая после всего этого все равно вышла за него замуж, хотя никогда не простила ему свой аборт. И себе тоже. Став к концу жизни верующей, она всерьез боялась, что попадет после смерти в ад за аборты, которые делала в рамках своей работы. Отец выполнил условие матери официально удочерить ее ребенка, и у него было встречное условие: они должны уехать подальше от родителей жены и вообще всех, кто знает, что ребенок ему не родной. Ему не нравилось, какой капризной и неуправляемой становилась моя сестра после выходных у бабушки с дедушкой. Она падала на пол и закатывала истерики, когда ей хоть в чем-то отказывали. И ему не нравилось, как ее все время жалеют, что растет без родного папки. Он также не хотел, чтобы про нее кумушки всякие шушукались и чтобы ее в школе дразнили.

Так они втроем оказались в маленьком городишке на краю земли. Из столицы с ее возможностями, культурой, шоппигом, общением, развлечениями мать попала в клетку из четырех стен, за пределами которой только холод и темнота. Отца клетка вполне устраивала, потому что он с детства ничем, кроме школы, работы и хозяйственных работ в доме и огороде заниматься не привык.

— Твоя мать была святой! — высокопарно воскликнул папа, словно выступал на трибуне. — Она всем пожертвовала ради ребенка!
— И тобой тоже, — ехидно заметила я.
— Да, и мной… Что поделать, таков материнский инстинкт. Это величайшая сила на земле!
— У нее там еще вторая дочь была, если помнишь. И где был этот самый великий материнский инстинкт в моем случае?
Тут уже ему не нашлось, как отфотошопить, и он стушевался:
— Ну… здесь уж… такова жизнь…

Он говорил, она совершенно не умела вести хозяйство, считать деньги и планировать бюджет. Любую попавшую ей в руки сумму мгновенно тратила. Ему пришлось взять семейный бюджет в свои руки и учить ее вести дом. Сколько я ее помню, уборку, готовку, стирку, глажку она всю жизнь делала с отвращением.

С совместными детьми у них долго не получалось, у матери случался один выкидыш за другим. Отец говорил, это все результат ее курения и предыдущего образа жизни. Версия матери: это все из-за того аборта, который он вынудил ее сделать.

Мне многое в этой истории осталось не понятно. Настолько ли ужасно было отношения к матерям-одиночкам в стране матерей-одиночек, что потребовалось сжав зубы выходить за нелюбимого ради штампа в паспорте? Что так ужасно в том, что у детей разные биологические отцы в стране, опять же, матерей-одиночек, что надо было из-за этого бежать на край света? При том, что через пару лет после переезда, мать зачем-то растрепала эту тайну, ради которой стольким пожертвовала. Сначала соседке сказала, что муж не родной отец ее старшей дочери, потом еще кому-то. Город крошечный, кумушек полно, вскоре все всё знали. На это отец был до сих пор очень обижен.

Я же сию страшную ужасную тайну узнала последней, и совершенно случайно. Мне вообще никто и не собирался ее раскрывать. Увидела у матери в паспорте, что ее предыдущая фамилия не совпадает с девичьей. Задала вопросы, и она мне рассказала, что была раньше замужем и у моей сестры другой отец.

В шоке я спросила, почему от меня скрывали.
— Ну, — не глядя мне в глаза промямлила она, — мы думали, ты ее любить не будешь.

То есть, мне одной запретили не только знать правду, но и иметь собственные чувства.

Когда я родилась, моя сестра, будучи школьницей средних классов, молча посмотрела на меня взрослым, холодным взглядом, а потом сбежала из дома в знак протеста. Ее искали неделю и нашли, к большому счастью, живой и невредимой. Она примкнула к какой-то уличной банде подростков и отказывалась возвращаться домой, утверждая, что в банде ее любят, а дома нет. У нее ко мне так и не появилось каких-то теплых чувств. Она мне рассказывала, что ждала моего появления с нетерпением, думала, у нее будет такая красивая живая кукла, с которой можно играть и наряжать. А из роддома принесли что-то маленькое, красное и сморщенное, она была разочарована. «Фуууу!» — со смехом и отвращением говорила она. Она любила рассказывать байки про мое детство, выставляя меня в унизительном свете. Например, жаловалась, что я все время ныла в своей люльке и это действовало ей на нервы. В конце концов она подходила и отвешивала мне подзатыльник в надежде, что я заткнусь, но я начинала плакать еще громче. Сестра всегда заливисто хохотала, рассказывая эту историю. И это для меня было главным в отношениях с ней, а совсем не разные отцы.

Делимся опытом

Прошел год с момента обрыва моей терапии и я, наконец-то, решилась об этом рассказать.

Год назад, терапевт ушла в декрет и почти полностью исчезла из моей жизни (кроме нескольких ответов на мои отчаянные сообщения, а до этого мы были неразлучной клиент-терапевтической парой. Я была ее любимым клиентом, я ее выслушивала, поддерживала, обожала, принимала. В ответ я получала особенное отношение, надежду, что меня не бросят, даже когда остальные клиенты уже не в работе. А еще — возможность быть ребенком, любимым, ярким, капризным, разным. У меня никогда не было такого богатства.

Сейчас, когда я смотрю назад, эти отношения напоминают мне сексуальное использование взрослым ребенка. Ребенку нужно внимание и любовь, и за это ему приходится делать всякие штуки, от которых его личность рассыпается на осколки.

Мне очень сложно давалась злость на нее, после того, как мы расстались.

Детская часть до смерти пугалась, что выраженная ярость уничтожит возможность к ней вернуться и утолить горе в обьятиях. Я продолжала надеяться...

Терапия была полностью удаленная, поэтому все упоминания физического контакта — фигуральные. Но переживались они очень реально, к тому же, у нас сложилась традиция: я ложилпсь на кровать, сравила ноут рядом с собой и тер "качала меня на ручках". Она немного покачивала камеру своего девайса и рассказывала, что она чувствует. Или я просила ее рассказать, что мы делаем, если она большая, а я маленькая. Это была наша игра, она доставляла удовольствие нам обеим и была нашим секретом.

Терапевт вообще часто рассказывала, что она ко мне чувствует. Вначале этими чувствами были тепло, симпатия, заинтересованность. Вскоре, стало регулярно появляться послание, что чувства ко мне — особенные, и не только, среди её клиентов, но и вообще. Я стала чувствовать себя значимыи человеком в ее жизни, она это подтверждала. Во мне рождались сложные чувства. Мне было от этого радостно и горячо, и очень тревожно, и непонятно, что с этим делать, к чему это все приведет. Отказаться от отношений было немыслимо, они стали для меня преоритетными и занимали мои мысли большую часть времени.

Однажды, ужасно смущаясь, я косноязычно обьяснилась в любви, сообщением на телефоне. Терапевт сразу же написала в ответ, что мои чувства взаимны. С тех пор мы обе часто произносили слово Люблю и в переписке и голосом. У нас, так же, сложилась традиция присылать длуг другу аудио сообщения и мы, почти всегда, их заканчивали словами : обнимаю, скучаю и люблю. Тут я хочу заметить, что сексуального подтекста в наших отношениях я не чувстврвала, контакт ощущался мной абсолютно платоническим. Я думаю, что мы обе пидавали огромное значение эиоцирнальной связи, поэтому наши чувства и отношения переживались так ярко, без какого либо сексуального влечения или взаимодействия. Сравнение с сексуальным использованием ребенка, возникло, скорее из-за схожести расстановки сил\власти\уязвимости в отношениях. Возможно, слово Сексуальное можно было опустить или заменить на Эмоциональное. Но, почему-то просится именно это сравнение.

Ёще одна яркая ассоциация, которая постепенно формировалась: я себя чувствовала, как любовница женатого мужчины. Меня любят, но тайно, урывками, скрывая от законной половины и ото всех вокруг. Мне нужно терпеть и ждать, когда на меня появится время. Злиться и возмущаться нельзя, потому что, понятно же, что любимый и так в сложной ситуации, ничего не поделаешь.

Кстати, по выходным и праздникам терапевт не прослушивала и не отвечала на мои послания. Так я понимала, что это время для мужа, мне казалось, она опасается вызвать в нем ревность. Но, возможно, это мои домыслы. Однако мое ощущение себя на задворках отношений это всё обостряло. Я — вроде бы и самая любимая, но с поправочкой: надо постоянно дожидаться, когда появится время на меня. Да, тер и сама ко мне стремиться, тянется, помнит и волнуется. Заботится. Но сколько это всё продлиться? А если она ко мне изменится, что тогда?

Эта терапия длилась год и три месяца. За это время терапевт родила ребенка, ушла на 2,5 месяца в декрет (предлагала выйти через месяц, но тут я, впервые, сказала нет — ждем еще). Потом вышла на полтора месяца, в течение котрых уходила в недельный отпуск, из которого она хотела работать со мной, но муж был против.

А потом, вдруг, резко завершила, потому что ребенок перестал ее отпускать от себя. Я была страшно подавлена, меня качало от отчаяния к надежде, что все поправимо, и обратно. Дальше, очень долго качало на качелях: я потеряла прекрасные отношения \ это были ужасные отношения, мной манипулировали/ меня использовали, к счастью, все в прошлом.

Но в прошлое, они, похоже, ушли только сейчас, после года проживания очень тяжелых чувств и нескольких попыток как-то обьясниться. Я даже очно попыталась с ней встретиться, а для этого приехала в Россию на целый месяц. Мне нужно было навестить родителей и восстановить документы, но решающим фактором поездки на такой немаленький срок была надежда, что мы встретимся и отношения починятся. Встреча не состоялась. Вначале тер пообещала попробовать что-то организовать, потом я переспросила и ответом было: не получится. Я всё же написала еще раз и ответа уже не было совсем. Уезжая, я написала, опять. Ответа не было.

Были и другие мои к ней послания,— эмоционально заряженные злостью и обидой. Она реагировала, как человек, который со мной наравне. С эмоциями, с обидой. Так мною это чувствуется, сложно провести грань, где заканчивается терапевт и начинается человек со всем своим личным содержанием. Сложно было провести эту грань, на протяжении всех отношений с ней. Она всегда присутствовала не только терапевтической частью, но и другими своими частями, мне кажется.

Когда она резко разорвала контакт и мы созвонились, чтобы выяснить что происходит, она произнесла фразу, которая вызвала во мне одновременно и усмешку, и боль, и недоумение: "мы тут для тебя". Но это было не так. Мы были и для нее тоже, возможно, в первую очередь — для нее. И, мне кажется, я тут не была исключением, в ее терапевтической работе, а всего лишь — ярким примером.

В последний раз мы контактировали пять или шесть недель назад. Я спросила, можем ли мы встретиться для завершающей сессии. У меня многое так и оставалось невысказанным и вопросы к ней не переставали звучать внутри. Она предложила написать её письмо, мол, так мне будет спокойнее, эмоции закрутятся в новый виток. Но я настаивала и она согласилась. Мы не встретились, я и правда стала нервничать, улучила момент, когла я была спокойна и собрана и записала длинное голосовое. Она ответила текстом, похоже, что она опять заделась, написала, что относится ко мне так же тепло, как и раньше, но возвращаться в терапевтическую практику она теперь совсем не планирует. Поэтому нет пространства выражать её отношение ко мне. Я выплеснула свои чувства, похоже, что полностью. Но в конце концов, как это обычно и происходило, полила все сверху малиновым сиропом. Написала, что я её понимаю, сочувствую ей, что было и хорошее и в целом, много исцеляющего опыта с ней. А боль пройдет, она же не вечная. И что я еще напишу. В ответ: "конечно, напиши".

Вот такая история. Я надеюсь, что больше уже никогда не буду держаться за нее и бояться потерять эти, давно несуществующие отношения. Это чувствовалось очень унизительно — не находить сил отпустить того, кто о тебе уже и не вспоминает. Во всяком случае, никак не проявляет этого.

Отзыв с именем напишу, когда смогу его сформулировать. А пока мне просто хотелось свободно выразить свои чувства, не заботясь о точности и достоверности фактов. Здесь описаны мои переживания и, конечно, реальность отличается от моего восприятия, я это знаю. Я не против делить эту историю на десять, чтобы сохранить обьективность. Не хочется вызывать у читателя жалость и размещать в терапевте все мировое зло, а в себе невинность. Но и высказаться очень хочется, не отсекая никаких своих чувств и переживаний. Поэтому — анонимно, пока что так.

• Комментаторы, отвечая анонимно, подписывайтесь каким-нибудь псевдонимом, чтобы в ветках с множественными анонимными комментариями собеседники видели, с кем они говорят.
• Авторы постов, отвечая анонимно, пожалуйста, обозначайте себя как топикстартера/автора вопроса.
• Прислать свою ситуацию для обсуждения можно тут
• Поделиться хорошей сессией - тут.

---

Почитать отзывы о терапевтах можно тут ru_therapists, а добавить собственный отзыв можно здесь