📖17📖

На третий месяц терапии я задумалась: а все ли у меня в ней хорошо и правильно?

В фильмах и книгах клиенты вызверяются на терапевтов, конфликтуют с ними, яростно спорят, и это показано как классная и очень успешная терапия. Нормально ли, что у меня к Вам нет ненависти, неприятия, нет особо острого и непобедимого желания пропускать сессии и прекратить терапию, как это показано в кино? Обязательный ли это компонент терапии или его отсутствие ни о чем не говорит? Может, еще время не пришло?

Вы к злости относились с большим уважением и исследовательским интересом. Я даже шутила, что терапевты — особая порода, они обожают вещи, от которых обычных людей выносит. Всю ту же злость, например.

— В отношениях, где нет места конструктивной злости, нет места и для подлинной любви, — говорили Вы.

Горько понимать, что во всех моих близких отношениях моя злость находилась под запретом. Вторая сторона в ответ на нее или смертельно обижалась, или вставала на дыбы, но при этом никогда не отказывала себе в удовольствии выразить мне свою, а я должна была ее покорно принимать.

Но к Вам, которая встречала злость с распахнутыми объятьями, я не чувствовала ни капельки негативных чувств. Повода не было!

Или вот еще… А нормально ли то, что меня от терапии прет? Вы тепло улыбались, когда я говорила об успехах сделанных в принятии себя, о теплых чувствах к себе и бережному отношению к моим частям. В ответ на это я чувствовала прилив сил и вдохновения. Это правильно или нет? От терапии должно быть хорошо или плохо?

Мне отчаянно не хватало почитать, как у других людей проходят сеансы, как строятся отношения с терапевтами. Но об этом почти никто не писал, особенно, в русскоязычном пространстве. Мне только однажды попались откровения двух женщин, они ходили к терапевтам-мужчинам. У обоих терапевты заняли покровительственную позицию идеального отца-мужа, дающего ласковые советы и поглаживания вроде «Моя девочка», «Да вы тигрица, а он олень». В диалогах в книжке «Искусство психотерапии» тоже все мамочки-папочки какие-то. Так и должно быть? Или нет?

Но мне не нужна мамочка. Мой запрос — развить опору на себя, навыки самоподдержки, и чтобы моя самооценка ни от кого не зависела, даже от Вас. Вы эту задачу хорошо поняли и создавали такую атмосферу, где все как бы само собой рождалось и вставало на крыло. Как особая почва, куда достаточно просто воткнуть хилый цветок, и он сразу же начинает очухиваться и расправлять лепесточки.

У меня к Вам даже никаких факультативных фантазий не возникало. Лишь один раз, после особенно хорошей сессии, в голове у меня возникла милая картинка: мы с вами сидим на скамеечке в парке летним днем и едим сыр с яблоками. Утипусечно!

📖 18 📖

Так пролетели первые три месяца терапии, за которые я должна была быстренько починиться и стать суперменом. Чуда не произошло. Но этим разочарованием я с Вами поделиться не решилась. Ко мне в душу начал пробираться леденящий страх за свое будущее, в котором на раз-два порешать все свои проблемы в кратчайшие сроки явно не получится.

Противостояние между Мистером Большим, который единственный в нашем, как я его называла, внутреннем цирке обладал способностью действовать во внешнем мире, и невыносимо упрямой, ничего не умеющей, кроме как проситься на ручки, бесполезной, но всесильной Мисс Мелкой, казалось, не имело никакого решения. Я купила перчатки разного цвета, одна изображала Большого, вторая Мелкую, надевала их на руки и, когда кто-то из двоих хотел высказаться, поднимала руку с соответствующей перчаткой и говорила от лица субличности. Каждая из субличностей умела полностью «перехватить управление» и гнуть в свою сторону. С помощью перчаток я со скрипом растила «третью» позицию, которая находится как бы посередине, и из которой хорошо видно их обоих одновременно, вместе с их жалобами и потребностями.

Я стала со стыдом замечать, что Мисс Мелкая приходит на сеансы вовсе не для решения вопросов. Она приходит провести время с Вами, потому что вы классная, и рядом с Вами безопасно. Осознав это, я поспешила поделиться с Вами, как поймала эту мелкую дрянь с поличным. Вы только полюбуйтесь на нее! Мы тут не знаем, как жизнь из полной жопы вырулить, а она сюда отношаться ходит!

— Замечательно! — воскликнули Вы. — Конечно же, будем отношаться! Давайте посвятим этому весь сегодняшний сеанс.

Весь ваш вид выражал готовность взять Мелкую на ручки и общаться с ней. Я опешила. Я готовилась совместно с Вами стыдить эту засранку, вытащив за ушко и на солнышко, и публично пороть ее за такое своеволие. Ваша обезоружившая реакция порвала мне шаблон.

После сеанса я спустилась в кафе в соседнем здании и, открыв кошелек, поняла, что там больше денег, чем должно быть. Я Вам платила наличкой в конце сеанса, и в этот раз по невнимательности «зажала» 20 долларов. Сгорая от стыда, я побежала обратно к вашему офису. Дверь была приоткрыта, я постучалась и рассыпаясь в извинениях передала вам деньги.

Вы с любопытством посмотрели на них и спросили:
— Как вы думаете, что это значит?

Я, уже неплохо наученная Вами, просканировала свое внутреннее ментальное и психическое пространство и выдохнула:
— Это, блин, Мелкая. Она Вам эту двадцатку хотела лично передать. Как бы говоря, все вон те деньги от других, а вот эта двадцатка — лично от нее. Благодарность за ваше к ней отношение.

Мы с Вами потом не раз вспоминали эту забавную историю, как Мелкая проявила инициативу и нашла яркий способ выразить свою признательность.

Вскоре после того дня мне приснился сон, как мы с Мелкой сидим в подвале дома и на ткацком станке создаем полотно нашей судьбы. Мелкая сидит напротив меня и, улыбаясь, вплетает в него золотые нити наших самых сокровенных желаний, чтобы они становились органичной частью нашей жизни.

В начале четвертого месяца терапии до меня внезапно дошло, что между Большим и Мелкой общего. Общее у них — желание безопасности, просто каждый из них видит свои способы ее реализации. Для Большого — это быть большим, неуязвимым и могучим, а для Мелкой — быть маленькой и слабой. Цель одна, стратегии разные. Как только оба они почувствовали, что я их слышу и поддерживаю их цели, конфликт между ними стал медленно сходить на нет.

Очень вовремя, так как тянуть с действиями было уже некуда — муж активно занимался сбором бумаг для покупки дома.

📖 19 📖

Стоял конец декабря, город украсился рождественскими елками, в воздухе витал тот ежегодный сезонный дух ожидания чуда.

Праздники, за исключением Рождества и Пасхи, муж не любил и не отмечал, включая дни рождения. Дату моего дня рождения он не помнил вообще, хотя по работе имел дело с числами, и назубок знал год, месяц, день, час, минуту и секунду каждой обиды, которую ему нанесли. Подарки, считал он, дарить надо только детям, а супругам с совместным бюджетом они не положены, это деньги на ветер.

Рождество муж считал исключительно религиозным праздником. Никаких елок, посиделок и уж, тем более, подарков. Я каждый год бесплатно помогала украшать его церковь к празднику в обмен на места в первых рядах во время службы. Ему важно было чувствовать себя особенным и приближенным. Но службами он оставался регулярно недоволен. Мало исступления, говорил. Слишком ванильно. Молиться надо часами, до седьмого пота и экзальтации, а не просто посидеть, повставать, попеть и по домам разойтись.

Декабрь — это не только рождественские службы, но и время комаров. Муж держал балконную дверь в своей спальне всегда открытой, потому что курил, комары радостно в нее залетали долгими зимними вечерами и кусали мужа. От каждого укуса он подскакивал, визжал и бегал по квартире с аэрозолем от комаров. Ночью он спал с этим баллоном в обнимку. Он стал завешивать свою двухъярусную кровать сеткой, к которой мне было запрещено прикасаться, ибо я могла ее сдвинуть, и в образовавшуюся щель мог коварно прокрасться комар. Муж требовал, чтобы я фотографировала все укусы — отправить это мэру города с настоятельной просьбой немедленного уничтожить всех комаров в округе.

Эта кОмарилья случалась без перебоев каждый год, пугая меня все нарастающей интенсивностью.

В этом же году, понаблюдав, как муж тяжело дышит, лупит кулаками по кровати, издавая странные желудочные звуки, кидает вещи, бьет баллоном аэрозоля по стенам, оставляя в них глубокие щели, я, вместо того, чтобы привычно испугаться, задумалась. А потом спросила его, почему за столько лет он ни разу не попросил владельца здания поставить на балконную дверь противокомарную сетку. Ее очень просто установить, она легко сдвигается, не мешает вентиляции, и уже давно защитила бы его от всех комаров.

Муж застыл, вытаращив глаза, а потом промямлил что-то невразумительное.
После этого кОмарилья закончилась раз и навсегда.

В предыдущем году я загадала себе на новый год, чтобы тот год стал последним годом беспросветного отчаяния. И надо же, сбылось, хотя ровным счетом ничего не предвещало даже намека на успех. И в этот раз загадала, чтобы у меня наконец-то нашлась очная работа.

Потом праздники закончились, и несмотря на надежду на чудо, что сделка с домом не пройдет, этот дурацкий дом возле дурацкого гнилого озера был куплен. И у него в одночасье и безо всякой предварительной договоренности поменялся нарратив. Из «домика, куда муж будет изредка ездить один писать книгу» он превратился в «домик, где муж будет работать удаленно две недели каждого месяца круглый год». На работе он об этом уже скоренько договорился. Нет, ну, а что, возмутился он, не увидев на моем лице восторга и готовности безоговорочно поддержать эти планы. Дом куплен, деньги плОчены, дом надо обживать. И нет, разумеется, никакой речи нет о том, чтобы я отсиживалась в городе. Должна ездить вместе с ним, раз я безработная и ничем полезным не занята. А то ишь что тут удумала.