Те два года прошли не совсем безоблачно. Когда до диплома оставался буквально месяц, внезапно умерла моя мать. Диагноз поставили слишком поздно, она сгорела за три месяца. На похороны я не успела из-за выпускных экзаменов, прилетела только месяц спустя. Пока я была с отцом, муж в спортзале заработал себе межпозвоночную грыжу из-за несоблюдения правил безопасности. Каждый раз, когда мне нужно было куда-то поехать далеко от него, с его здоровьем случалась катастрофа. Я стала бояться оставлять его одного.
Когда я получила диплом и переехала к мужу, все постепенно вернулось на круги своя. Муж бросил диету, залег на диване и начал объедаться сладким. У него снова начало расти пузо. Таблетки, которые он пил два года, перестали помогать, и ему прописали инъекции инсулина. Первое время он хотя бы пару раз в день измерял сахар в крови, чтобы вколоть себе двойную дозу после обжорства, но потом просто выбросил прибор измерения и колол себе инсулин от балды. Он вел себя как алкоголик, только вместо бутылки - сахар. У него появился характерный запах ацетона изо рта. Он регулярно вставал по ночам доесть пирожные и пончики, которые не съел вечером. Я просыпалась, слышала, как он хлопал дверцей холодильника, шуршал пакетами, чавкал, и с ужасом понимала, что в этот момент он выбирает не только свое, но и мое будущее. За меня решает, что жить мне с инвалидом с разрушенным здоровьем и больной головой.
Он также забил на реабилитационные процедуры для спины, не делал прописанные упражнения, а просто требовал у врачей сильное обезболивающее. Своим любимым методом, нытьем, жалобами и истериками, наработанными за годы ипохондрии, он добился регулярного получения максимальной дозы опиоидов, и очень скоро на них подсел. Врачей обрабатывать он умел мастерски. Как-то он хвастался, что в молодости раскрутил врачей на полостную операцию по удалению, как он всех убедил, опухоли. О ней заранее было известно, что это просто жировик, и это же подтвердилось после удаления. Вспышки гнева стали еще безобразнее, к ним еще добавились мрачные и злобные депрессивные состояния. Если раньше мы хотя бы пару раз в месяц ходили в кино или немного погулять возле дома, то после перестали выбираться из дома вообще. Все планы на выходные, даже просто пройтись до ближайшего кафе, срывались - спина болит, настроения нет.
Он практически перестал посещать церковь, словно ожидал чего-то сверхъестественного от своего крещения и, не получив желаемого, обиделся и разочаровался.
Когда он был в духе, это был самый любящий и нежный человек на свете, самый заботливый и самый безопасный. В эти моменты все плохое мгновенно забывалось. Я ругала себя: посмотри же, видишь - он хороший и добрый, как ты вообще могла о нем что-то плохое думать?! И чувствовала острую вину за сомнения в нем. Мы ворковали и шутили, а я отчаянно надеялась, что так будет всегда. Старалась даже не дышать, чтобы не спровоцировать вспышку ярости, но она обязательно происходила, и в самый неожиданный момент по самому ничтожному поводу. Муж мог что-то ласково лопотать и тут внезапно начинал трястись с перекошенным лицом и вопить. От каждого такого взрыва я отходила неделями. Ходила с ватной головой, натыкалась на углы, у меня отчаянно колотилось сердце, я подолгу не могла уснуть. У меня развился страх умереть от инфаркта, не дожив до 30-ти. Мужа это возмущало - своей перепуганной мордой я мешала ему быть самим собой и свободно самовыражаться. "Ты только о себе думаешь!" - с обидой говорил он. Время от времени он извинялся за то, что орал на меня, но обычно в такой форме "Извини, что я на тебя орал, но ты же понимаешь, что я просто очень несчастен, ведь у меня тяжелый период в жизни/нет любимой работы/призвания/смысла в жизни/признания семьи", и тут же переходил к жалобам.
Каждый раз, когда он в одно мгновение он превращался в бешеное и неуправляемое существо, которое грозило разрушить весь мой мир, подо мной словно пол проваливался, я летела в пропасть и не могла ни за что зацепиться, чтобы остановить падение. Первые годы это были громкие вопли с матерщиной. Потом вопли с бегом по квартире и стучанием кулаками по стене. Потом он начал швырять и ломать вещи. В гипсокартонных стенах квартиры появились дыры от его кулаков или запущенных в стену предметов. У солнечных очков дужка застряла - об землю их с проклятьями и топтать ногой. Наручные часы опаздывают - об стену их. Прибор измерения сахара показывает слишком высокий сахар - его тоже об стену. В компьютерном кресле колесико не крутится - разломать кресло на куски. Он как-то проговорился, что еще до встречи со мной во время одной из таких вспышек убил любимую кошку, швырнув ее об стену.
Я помнила, каким хорошим он мог быть, и мучительно думала, как сделать, чтобы он стал таким всегда. Я заучивала правила: не перечить, не спорить, не занимать много места, всегда выглядеть довольной, говорить ласковым тоном, всегда быть готовой выслушать и поддержать. Однажды я простояла возле его кровати на ногах около 8 часов, с 10 вечера до 6 утра, когда его накрыло волной жалоб на жизнь. Он пересказывал одни и те же истории, доводя себя до истерики. Просто слушать и кивать было недостаточно. Он требовал абсолютного включения во все его бредовые идеи, придуманные болячки и истории об ужасах, которые он пережил в семье. Он намеренно доводил меня, чтобы мне стало также плохо, как и ему, а потом обижался и вызверялся на меня, мол, с тобой ничем поделиться нельзя, тут же в депрессию впадаешь. Требовал абсолютной веры в то, что он говорил, и абсолютной поддержки. По поводу всех своих поступков и решений он многократно меня спрашивал "Я правильно поступил?", "Я ведь правда сделал все, как надо?", "А ты что думаешь?". Я очень рано поняла, что мое мнение его не интересует, он просто хочет слышать, что он во всем прав, и я его целиком и безоговорочно поддерживаю.
Я разучилась говорить полными предложениями и законченными мыслями. В этом отпала нужда. Его не интересовали мои мысли, если они не касались того, какой он классный, как сильно он страдает и какие гады его семья, начальство и коллеги. Когда я заводила разговор на любую другую тему, он делал несчастное и скучающее лицо, и переводил разговор на себя или начинал с умилением сюсюкать, словно я просто котеночек, издающий кавайные звуки. Я так сильно отупела за время жизни с ним, что, не будь у меня интернета, у меня не осталось бы мозгов для повседневных функций.
Его не волновало, чем я живу и что я чувствую. Особенно опасно было выражать хоть какое-то недовольство жизнью с ним. Его выносило от одного намека, что меня может что-то не устраивать. Я не делилась с ним личными трудными переживаниями. Только один раз не выдержала и пожаловалась, как потерянно я себя чувствую после смерти матери. Муж был единственным близким человеком, и я хотела от него поддержки.
- А мне еще хуже было! Я свою вообще мертвой на кухне нашел! - с вызовом ответил он.
Для него было крайне важно, чтобы только его проблемы считались самыми серьезными, и заслуживающими самого пристального и чуткого внимания. А тут я взяла и попыталась конкурировать! За что и была поставлена на место.
Он хотел видеть меня маленькой, бестолковой и беспомощной. Любил ласково подшучивать над моей неуклюжестью и по много раз вспоминать эти эпизоды. Говорил со мной, в основном, сюсюкающим тоном, как с маленьким ребенком. Я чувствовала, он считал меня убогой, глупенькой, жалкой зверюшкой, и это позволяло ему чувствовать себя умным, способным и успешным на моем фоне.
Я ломала голову. Я не понимала, что происходит и почему. Почему в начале было хорошо, а потом стало плохо? Почему два года все было замечательно, а потом стало вот так? Это из-за меня? Что я делаю не так? Если ему со мной было плохо, почему он на мне женился? Если ему плохо сейчас, почему не разводится?
О разговоре по душам и речи быть не могло. Это обязательно закончилось бы приступом ярости.
Поделиться или спросить доброго совета мне было не у кого. Друзей я не завела, а онлайн знакомых не подпускала близко из-за глубокого стыда за то, какая я убогая. Мысль, что узнав меня получше они это увидят, меня ужасала.
Я два раза заводила темы на крупных отечественных форумах с просьбой помочь мне разобраться в отношениях с мужем. Узнала, что я плохая жена, неблагодарная, недостаточно его люблю, плохо работаю над собой, не принимаю мужа таким, какой он есть из-за своей гордыни. Да и вообще, не пьет, не бьет - что еще мне надо? От жиру бешусь. А если он с мной плохо обращается, то заслужила, значит. Комментаторы дружно вставали на сторону мужа и с удовольствием на мне топтались. Я тогда не понимала, что это просто специфика отечественных виртуальных пространств, и восприняла их слова всерьез.
Раз в несколько месяцев у него случался личностный кризис по одному из двух сценариев.
Первый: он решал, что утомился работать и хочет немедленно уволиться. Он угрожал, что завтра же положит заявление на стол, так как ему невыносима офисная жизнь, он хочет все бросить и уехать, куда глаза глядят. Его надо было терпеливо отговаривать неделями, выслушивая его жалобы на бездушный офисный мир, где не понимают его талантов. Благодаря мне он продержался на той работе целых шесть лет, а не полтора-два, как на всех предыдущих, и смог, наконец-то, выплатить долги за образование. Он как-то составил табличку своих доходов за всю жизнь, и выяснилось, что в браке со мной он заработал больше всего денег. Однако, в последнее время стал все чаще мечтать, как здорово было бы сесть на пособие по инвалидности, и больше не работать вообще. Злился, что за диабет инвалидность не дают. Спрашивал, нельзя ли переехать к моему отцу-пенсионеру на содержание. Намекал, что пора бы мне уже начать его полностью содержать, чтобы он мог, наконец-то, отдохнуть от трудовой деятельности.
Второй: он убеждал себя, что очень болен, придумывал себе болячку, сутками читал про нее в интернете, горячо убеждая себя и меня, что она у него точно есть, накручивал, изводился, параллельно доводя и меня до состояния паники. В конце концов после долгих уговоров соглашался сходить к врачу. Проходил обследование и диагноз никогда не подтверждался. Я велась каждый раз, год за годом, серьезно пугаясь за его жизнь.
Надуманные болячки никогда не были чем-то простеньким. Рак, аденома гипофиза, опухоль в мозге, гепатит, туберкулез. Однажды в этот грозный ряд тяжелых заболеваний каким-то образом затесались простые и не гламурные глисты. Само-диагностировав их у себя, муж с энтузиазмом приступил к самолечению - чеснок горстями утром, в обед и вечером. Разило от него за версту. Я беспокоилась, что его за такую вонищу изо рта просто уволят с работы. Но от глистов, родимых, была хотя бы реальная польза: на время борьбы с ними он перестал жрать сладкое по ночам, чтобы их не подкармливать.
Наигравшись с глистами, он через полгода переключился на рак легких, продолжая курить и с прибором забивать на свой диабет - единственную официально диагностированную у него болезнь. В какой-то медицинской передаче по телевизору я услышала от врача, что диабет второго типа можно полностью излечить или хотя бы вывести его в твердую ремиссию, если нормализовать свой вес. Я с радостью побежала делиться этой информацией с мужем. Он всегда говорил о диабете, как о неизлечимом заболевании, с которым ровным счетом ничего нельзя было сделать, и я наивно решила, он просто не в курсе, что существует эффективное решение.
— А я знаю, — спокойно ответил муж и тут же начал повышать голос: — Но худеть я не буду, ЯСНО?! Я всегда был толстым, такая у меня конституция, и таким и останусь!!!
После этого разговора у меня отвалилась способность ему сочувствовать. При очередной новости о постигшей его страшной болезни я не почувствовала больше ничего, кроме усталости.
От лишнего веса и малоподвижного образа жизни у него появились трещины в коленях, он начал ходить с палочкой, но худеть по-прежнему отказывался. Примерно в это время ему диагностировали сонное апноэ и выписали аппарат для лечения. Поигравшись с аппаратом, он забросил его в кладовку на вторую же неделю. Лечить реальные болячки было не так весело, как бегать по потолку от воображаемых.
Как-то произошел показательный эпизод. Я проходила мед обследование, и у меня заподозрили пред-диабет, при повторных анализах он не подтвердился. Когда же муж услышал, что у меня тоже может быть диабет, он даже не посочувствовал. Вместо этого он мстительно сказал:
- Вот узнаешь теперь на своей шкуре, как я страдаю!
В последние годы он начал намекать, что это из-за меня у него из жизни пропали новизна и вдохновение. Вот когда мы познакомились, он с оптимизмом смотрел в будущее, а теперь он несчастен и потерян, у него в жизни нет смысла. На вопрос, в чем он видит этот смысл, внятно ответить он не смог.
Я про себя горько усмехалась. Когда-то я прочитала, что женщины всегда выходят замуж за копии своих отцов, и поставила себе задачу избежать такой участи. Муж мне изначально, собственно, тем и понравился, что казался полной противоположностью холодного, критикующего, вечно повышающего голос отца.
— Дорогуша, — сказала я себе шесть лет спустя, — ты превзошла всех женщин. Твой муж - не только копия твоего орущего отца, но и копия твоей вечно несчастной и ноющей матери. Два в одном! Поздравляю тебя.
К началу того года, когда мы с Вами встретились, я была полностью психологически и физически выжата до дна. Я до сих пор помню, как написала в своем дневнике "В этих отношениях у меня гниет психика. Я иногда жалею, что вообще знаю, что такое счастье." Меня со свистом несла адская карусель. После каждой мужниной вспышки гнева я клялась себе, что обязательно от него уйду. Когда он приходил в себя и становился добрым и заботливым, как тогда, когда мы только-только съехались, я ставила свои мысли и чувства под сомнение. А вдруг я напридумывала? А вдруг я сгустила краски? А вдруг напраслину возвела на человека? И тут же мучилась от вины за желание его бросить. Затем следовала новая вспышка, и - на колу мочало.
В начале отношений я наивно верила, что я смогу его долюбить и согреть своей поддержкой. Я с большой эмпатией отнеслась к выпавшим на его долю невзгодам. Стала его бесплатным психотерапевтом - выслушивала, поддерживала, хвалила, подбадривала, давала безраздельные внимание и любовь. Проведя очередную бессонную ночь, разбирая его проблемы и помогая ему почувствовать себя лучше, я ложилась спать в надежде, что завтра ему станет полегче. Но завтра все начиналось с новой силой. Всю мою поддержку, терпение, заботу и тепло он просто бездумно спускал в унитаз своего безумия, пока не истощил все, что у меня было, до дна.
Нельзя спасти того, кто не хочет спасать себя сам — за эту простую истину я заплатила клинической депрессией.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif){kind=small}
ru_therapists, а добавить собственный отзыв можно здесь