📖 52 📖

Оказалось, в одночасье ничего не меняется внутри, даже если ты услышала Самые Заветные Слова от Самого Главного Человека в Жизни.
Я не проснулась с утра свободной и счастливой, с азартом смотрящей в будущее и дышащей полной грудью. Мне стало чуть легче от мысли, что за океаном есть люди, которым не все равно, но внутри меня ничего существенно не изменилось.
И я не могла понять, почему. Что со мной не так? Неужели я настолько сломанная, что мне уже ничего не поможет?!

Вместо счастья внутри клубилось много сложных чувств.

Папа меня уже не стыдил, но мой внутренний, доморощенный стыд вписался и за него, и за себя. Он сверлил меня изнутри что я не имею никакого права на индульгенцию. Я должна рыцарскими подвигами прославлять своего короля, а не приползать к нему раненым, покалеченным солдатом, который не смог осуществить свою миссию. Теперь же, как посрамленный и опозоренный вассал, я должна удалиться в монастырь, где вести крайне скромную и скудную жизнь полного послушания и тихого служения. С благодарностью принимая милость Короля в том, что он не отрубил мне голову как бракованному рыцарю. А не плюшки в виде родительской любви принимать.

И еще какой-то мерзкий внутренний голос шипел, мол, радуешься сидишь, тварь, что тебе грешки списали, которые ты всю жизнь замаливать должна была, радуешься?!

Было и чувство утраты, что папа уже не тот, что был раньше. Из папы, который может все, он стал обычным пенсионером. Часть меня, которая с детства привыкла на это опираться, почувствовала утрату. Я очень стыдилась этого чувства утраты, ведь это нехорошо. Но где-то там во внутренних легендах и мифах жила сказка о том, что я принцесса, а мой папа — могущественный король. Хотя в реальности это скорее напоминало рэкет — да, я тебя защищу от невзгод внешнего мира и со мной ты будешь как за каменной стеной, но за этой же каменной стеной я вытрясу из тебя всю душу и растопчу всю твою личность. Но может именно потеря былой власти заставила его увидеть, что он нуждается в надежных семейных связях, и благодаря этому наши с ним отношения, кажется, наконец-то становятся по-настоящему близкими и теплыми. Я осторожно прислушивалась к этому чувству.

Я радовалась, что у папы новая семья, что он не один и что о нем заботятся, но при этом чувствовала грусть, что «моим» папой он так и не стал.

И была часть меня, которая не верила, что-то изменилось. Она чувствовала подвох. Этот новый папа не вписывался в ее картину мира и не совпадал с тем, что она о нем знала. Слишком как-то просто все. Мисс Мелкая в ответ на это пугалась и отчаянно плакала.

Но посреди этого внутреннего базара, однако, небольшое чувство радости время от времени всплывало.

Помню, февраль, мне 19. Я вернулась в промозгло холодную квартиру, где меня никто не ждал, после двух недель в больнице скорой помощи. В больнице я оказалась после второго в своей жизни изнасилования. Это была не группа товарищей, это был один человек, которому ничего не стоило меня запугать и ввести в оцепенение. Сработали уже проложенные предыдущими насильниками нейронные дорожки. Этот оказался еще и уголовником. В их среде вшивали шарниры под кожу члена. Считалось, это доставляет женщинам неземное удовольствие (женщин, конечно же, никто не спрашивал). В больницу я попала с кровотечением. Меня там залатали, подержали под капельницами, понаблюдали и отправили домой.
Помню, я села на кухне, включила радио, чтобы не было так страшно одиноко, достала сигарету и очень четко почувствовала, что мне нечем жить дальше. Я не справляюсь с жизнью и я не могу прекратить этот кошмар, который возвращается снова и снова. Я чувствовала себя проклятой. С тех пор, как я уехала учиться в Москву, я ни одну область своей жизни не могла поставить на твердую ногу. И дружбы, и отношения почему-то все превращались в кошмар. Меня жрала черная депрессия, хотя я даже не знала, что это такое. Учиться становилось все тяжелее и тяжелее. Несмотря на мои лучшие усилия, жизнь рассыпалась. Я не понимала, что происходит и как это изменить.

По радио заиграла теплая и нежная песня, и внутри меня что-то потянулось ей навстречу, говоря «Не сдавайся! Однажды ты будешь любимой и будешь не одна, и все станет хорошо, этот мир починится». Эта надежда стала моей опорой на долгие годы вперед. В моменты, когда жизнь снова рассыпалась и я снова попадала в темное и безнадежное место, я твердила себе, что я доживу, доползу до момента, когда эта мечта сбудется. Надо просто не сдаваться. Надо ползти вперед, не смотря ни на что. Я держалась за эту мечту, как за единственную соломинку. И ползла. Падала, вставала, собирала себя в кулак и шла дальше, а если не могла встать, ползла.

Неужели я наконец-то доползла? Так неожиданно, что в моей жизни появилась еще одна точка опоры. Полтора года назад не было ни одной. Потом появились Вы. А теперь вот за океаном есть место, где меня любят и ждут, и искренне за меня переживают.

Не только мой папа, но и другие люди говорили мне, что своими страданиями я заслужила самого большого счастья в жизни. Мне бы очень хотелось в это верить. Много-много счастья!

Когда я сказала мужу, что хочу повидаться с папой, и вообще начать видеться с ним почаще, он прореагировал агрессивно и дергался каждый раз, когда я озвучивала эту тему. Я смотрела на него и с отвращением думала, какое же он насекомое. Даже не человек, а тупое, агрессивное, думающее только о своих животных хотелках примитивное существо, которое видит меня исключительно как жратву.

После работы я лежала пластом с чугунной головой, не справляясь с этой всей эмоциональной нагрузкой.

Только в вашем офисе я немного успокоиться, прийти в себя и заземлиться.