Делимся опытом

Тер сказала, что есть уровень травмированности, при котором ничего не поможет. Никакая психотерапия, никакая психиатрия, просто все, шансов нет, потерянный человек и медленное угасание. Вот как дефект личности при шизофрении, его не откатить назад никак (по крайней мере биологическую часть, нет таких знаний у науки). И меня это так задело, я начала спорить, ну нет, ну разве так бывает, чтобы без психиатрической болезни вот настолько травмироваться, что всё, без шансов. Тер сказала: "Ну вот представьте себя со злостью в 10 раз сильнее и со способностью замечать хорошее в 10 раз меньше. Такие люди не выдерживают терапию, уходят через пару месяцев, и с каждым следующим терапевтом у них остаётся все меньше надежды и меньше шансов. И терапевтов выбирают специфических". Я начала спорить, что злость можно таблетками снизить, что-то ещё сделать, потом поняла, что бесполезный спор, что-то меня выбивает из колеи в самой идее невозможности никаких улучшений.

Вот хотела спросить, кто что знает по этой теме?

• Комментаторы, отвечая анонимно, подписывайтесь каким-нибудь псевдонимом, чтобы в ветках с множественными анонимными комментариями собеседники видели, с кем они говорят.
• Авторы постов, отвечая анонимно, пожалуйста, обозначайте себя как топикстартера/автора вопроса.
• Прислать свою ситуацию для обсуждения можно тут
• Поделиться хорошей сессией - тут.

---

Почитать отзывы о терапевтах можно тут ru_therapists, а добавить собственный отзыв можно здесь

Суперсилы травматика

Из тг-канала психотерапевта Елизаветы Мусатовой:

Иногда люди с травматическим опытом едут на убеждении, что все, что не убивает, делает нас сильнее.

У травмы и правда есть дары. Когда реальность разбивается вдребезги, внутри активизируются защитные силы, которые помогают экстренно отрастить то, что поможет пережить это крушение. Например, супер-чувствительность на уровне “читаю твои мысли еще до того, как ты их подумал”. Или супер-бесчувственность, которая позволяет переживать самый тяжелый опыт так, словно все чувства обкололи лидокаином: “А я что? Я норм, что мне сделается”. Супер-устойчивость там, где остальных сносит: “Так, что у нас тут, мир рушится? Хосспади, как будто в первый раз. Порешаем”.

И вот за эту суперсилу человек вцепляется накрепко и не может ее отпустить даже когда она начинает ощутимо мешать ходу жизни.

Во-первых, страшно. Если ее отпустить, придется встретиться со всем адом разрушения, который однажды уже не получилось пережить.

Во-вторых, снова страшно. Если ее отпустить, кем я буду без этой суперспособности?

В-третьих, это вообще не кажется возможным. Идентичность человека искажается и продолжает развиваться вокруг травматического опыта как ствол дерева обрастает металлический прут от забора.

В-четвертых, суперсила может оказаться соблазном, который легко побеждает все альтернативы. Гордость за то, что выжил там, где выжить было невозможно, бывает очень сладкой. Сладко быть особенным - неубиваемым! - среди всяких там людей, которые и убиваются, и размазываются, и не справляются. Это ощущается как награда за пережитое, как смысл, который получилось обрести. Да, покорежило, зато сделало сильнее.

Выход из этого начинается там, когда удается наладить контакт с другой внутренней частью, которая не просила и не хотела становиться сильнее. Когда что-то внутри начинает откликаться на теплое отношение и сопереживание. Тогда появляется возможность в ответ на “это сделало меня сильнее” услышать “да, но тогда тебе на самом деле не нужна была сила, тебе нужна была безопасность”. И вместо “вау, сколько я могу выдержать” появляется “мне нужно больше бережности к себе”.

Тогда появляется что-то столь же ценное как дар травмы: шанс на то, что суперсилой (которая никуда не денется) можно будет управлять вместо того, чтобы она управляла тобой и возможность выбирать для себя безопасность и бережность.