![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
transurferПродолжение...
Чем ближе я подходила к зданию вашего офиса, тем труднее становилось волочить ноги. Всё внутри сжималось, виски сдавило, как тисками. В голове безысходно крутилась одна и та же мысль: я безнадёжный случай, и из моего жизненного тупика нет выхода. Помимо острого чувства брошенности, которое заливает меня почти каждый день, за время вашего отпуска я осознала, какое немереное количество безопасности и поддержки мне нужно, чтобы просто функционировать на взрослом уровне. Вставать по утрам, умываться, чистить зубы, завтракать, делать хоть что-то продуктивное, не лежать лицом к стене и не тупить в ноут, мыться хотя бы раз в три дня, выходить на улицу, разговаривать с людьми. Такое количество любви, которое нужно во мне заливать цистернами ради всего этого, просто не существует в природе. Или существует, но не для меня. Кому я нафиг нужна столько в меня вкладывать?
При виде Вас тяжесть немного отступила, и холодная рука, сжимавшая сердце, ослабла.
Конечно же, я ничего не рассказала Вам про своё суицидальное состояние во время Вашего отсутствия. Не хотелось попасть в дурку, а потом ещё годами выплачивать за неё счета.
Вместо этого я показала Вам рисунок — огромное существо с крошечным желудком. Так я изобразила себя в вопросах потребностей, получения и усвоения поддержки, да и вообще — переваривания этой жизни, этого мира. Существо с таким желудком всегда остаётся голодным. Оно производит обманчивое впечатление: кажется сильным, большим, устойчивым, а на деле, внутри — хрупкое, маленькое и остро нуждающееся. Сколько раз я разочаровывала людей, когда они узнавали меня поближе...
Вы разглядывали рисунок с большим вниманием и спросили, какие чувства и ощущения он у меня вызывает.
Я раздражённо вздохнула. Эмоции живут в теле, а тело у меня, кажется, живёт своей собственной жизнью. Оно запрограммировано на выживание, и даже когда мне хочется умереть, оно способно разглядывать картинки с котиками и дрыгать ногой. Ничего оно от рисунка не чувствует.
Вы спросили, как так вышло, что желудок такой малюсенький?
Хороший вопрос. Да кто ж его знает? Может, существо разрослось, а желудок остался детским. Или, наоборот, он нормального размера, просто вокруг него выросла громадная защитная оболочка, как броня.
Мы поговорили про мое убеждение, что я никогда не получу столько поддержки, сколько мне надо.
Хороший вопрос. Кто ж его знает... Может, существо разрослось, а желудок остался детским. Или, наоборот, он нормального размера, просто вокруг выросла гигантская броня.
Мы поговорили про моё убеждение, что я никогда не получу столько поддержки, сколько мне нужно.
— Понимать, сколько её нужно, — это одно, — сказали Вы, — а вот делать вывод, что вам столько не получить, — это уже совсем другое. Это просто суждение. И сейчас самое важное — не делать выводов, а просто наблюдать. Бережно. Без приговоров.
Вы добавили, что Вам интересны все-все аспекты этих моих «пищевых» душевных привычек.
— Что вы чувствуете, если я скажу: вот перед вами сидит человек, который хочет дать вам поддержку? — спросили Вы, глядя прямо в глаза.
Я застыла. Впала в ступор. А потом, когда удалось собрать мысли, сказала: мне тяжело, когда что-то делают специально для меня. Это поднимает невыносимый комок из эмоций. А когда не специально для меня, когда человек как костёр или ночник, просто светит всем, просто даёт тепло, потому что такова его природа — мне проще. Возле такого можно погреться. Как, например, я греюсь о Вас. Измерение мира, где что-то создаётся лично для меня, кажется недоступным. О нём можно только молча мечтать, прекрасно зная, что туда мне никогда не попасть.
В конце сеанса Вы рассказали о методе ЕМДР, который хорошо себя зарекомендовал и в краткосрочной, и как дополнительный инструмент в долгосрочной терапии. Вы спросили, хочу ли я попробовать. Принцип работы Вы описали так: травматичный опыт живёт в мозге изолированно, как будто в капсуле, и не интегрируется в общую нейросеть. Метод помогает осторожно «включить» его в поток, где он наконец-то обрабатывается и теряет болезненную остроту. Пока травма заперта, она активируется при каждом похожем внешнем триггере и заставляет реагировать так, будто ты всё ещё маленькая и беззащитная. А в настоящем у тебя уже есть и выбор, и ресурсы.
Во мне вспыхнула надежда. Вдруг именно этот метод — тот самый, который наконец-то «починит» меня? Но дальше Вы сказали, что в результате может начаться переоценка ценностей и ориентиров, и многое из того, что раньше казалось сверхважным, потеряет значимость. Даже моя Главная Мечта.
А я не хотела терять Мечту! Я хотела, чтобы она сбылась!
Вы меня успокоили. Сказали, что без ЕМДР тоже можно обойтись, и у Вас есть множество других инструментов. И что сам метод — это не волшебная палочка, как его иногда представляют. Вы говорили о нем спокойно, буднично. Это снизило тревогу, и я осторожно согласилась попробовать.
По дороге домой я задумалась — а как это вообще ощущается, когда у тебя достаточно безопасности? Это как быть дома. Когда ты не одна. Когда не нужно ничего делать, решать, справляться, достигать. Когда можно просто быть. Такой, какая ты есть. Без боли. Без страха. Без стыда. В тепле, и рядом — кто-то, кто, если что, сможет о тебе позаботиться. Именно так я чувствую себя в вашем кабинете.
Моя жизнь словно разделена на два непересекающихся мира. Один — тот, что рядом с Вами. В нём я чувствую себя живой, видимой, нужной. Там я снова становлюсь собой. Там мой страх быть обузой, быть отвергнутой, быть «слишком» — раз за разом не сбывается. Это каждый раз потрясает до слёз.
А другой мир… Тот другой мир чуть не убил меня. И, я уверена, если сможет — обязательно попробует снова.
Чем ближе я подходила к зданию вашего офиса, тем труднее становилось волочить ноги. Всё внутри сжималось, виски сдавило, как тисками. В голове безысходно крутилась одна и та же мысль: я безнадёжный случай, и из моего жизненного тупика нет выхода. Помимо острого чувства брошенности, которое заливает меня почти каждый день, за время вашего отпуска я осознала, какое немереное количество безопасности и поддержки мне нужно, чтобы просто функционировать на взрослом уровне. Вставать по утрам, умываться, чистить зубы, завтракать, делать хоть что-то продуктивное, не лежать лицом к стене и не тупить в ноут, мыться хотя бы раз в три дня, выходить на улицу, разговаривать с людьми. Такое количество любви, которое нужно во мне заливать цистернами ради всего этого, просто не существует в природе. Или существует, но не для меня. Кому я нафиг нужна столько в меня вкладывать?
При виде Вас тяжесть немного отступила, и холодная рука, сжимавшая сердце, ослабла.
Вместо этого я показала Вам рисунок — огромное существо с крошечным желудком. Так я изобразила себя в вопросах потребностей, получения и усвоения поддержки, да и вообще — переваривания этой жизни, этого мира. Существо с таким желудком всегда остаётся голодным. Оно производит обманчивое впечатление: кажется сильным, большим, устойчивым, а на деле, внутри — хрупкое, маленькое и остро нуждающееся. Сколько раз я разочаровывала людей, когда они узнавали меня поближе...
Вы разглядывали рисунок с большим вниманием и спросили, какие чувства и ощущения он у меня вызывает.
Я раздражённо вздохнула. Эмоции живут в теле, а тело у меня, кажется, живёт своей собственной жизнью. Оно запрограммировано на выживание, и даже когда мне хочется умереть, оно способно разглядывать картинки с котиками и дрыгать ногой. Ничего оно от рисунка не чувствует.
Вы спросили, как так вышло, что желудок такой малюсенький?
Хороший вопрос. Да кто ж его знает? Может, существо разрослось, а желудок остался детским. Или, наоборот, он нормального размера, просто вокруг него выросла громадная защитная оболочка, как броня.
Мы поговорили про мое убеждение, что я никогда не получу столько поддержки, сколько мне надо.
Хороший вопрос. Кто ж его знает... Может, существо разрослось, а желудок остался детским. Или, наоборот, он нормального размера, просто вокруг выросла гигантская броня.
Мы поговорили про моё убеждение, что я никогда не получу столько поддержки, сколько мне нужно.
— Понимать, сколько её нужно, — это одно, — сказали Вы, — а вот делать вывод, что вам столько не получить, — это уже совсем другое. Это просто суждение. И сейчас самое важное — не делать выводов, а просто наблюдать. Бережно. Без приговоров.
Вы добавили, что Вам интересны все-все аспекты этих моих «пищевых» душевных привычек.
— Что вы чувствуете, если я скажу: вот перед вами сидит человек, который хочет дать вам поддержку? — спросили Вы, глядя прямо в глаза.
Я застыла. Впала в ступор. А потом, когда удалось собрать мысли, сказала: мне тяжело, когда что-то делают специально для меня. Это поднимает невыносимый комок из эмоций. А когда не специально для меня, когда человек как костёр или ночник, просто светит всем, просто даёт тепло, потому что такова его природа — мне проще. Возле такого можно погреться. Как, например, я греюсь о Вас. Измерение мира, где что-то создаётся лично для меня, кажется недоступным. О нём можно только молча мечтать, прекрасно зная, что туда мне никогда не попасть.
В конце сеанса Вы рассказали о методе ЕМДР, который хорошо себя зарекомендовал и в краткосрочной, и как дополнительный инструмент в долгосрочной терапии. Вы спросили, хочу ли я попробовать. Принцип работы Вы описали так: травматичный опыт живёт в мозге изолированно, как будто в капсуле, и не интегрируется в общую нейросеть. Метод помогает осторожно «включить» его в поток, где он наконец-то обрабатывается и теряет болезненную остроту. Пока травма заперта, она активируется при каждом похожем внешнем триггере и заставляет реагировать так, будто ты всё ещё маленькая и беззащитная. А в настоящем у тебя уже есть и выбор, и ресурсы.
Во мне вспыхнула надежда. Вдруг именно этот метод — тот самый, который наконец-то «починит» меня? Но дальше Вы сказали, что в результате может начаться переоценка ценностей и ориентиров, и многое из того, что раньше казалось сверхважным, потеряет значимость. Даже моя Главная Мечта.
А я не хотела терять Мечту! Я хотела, чтобы она сбылась!
Вы меня успокоили. Сказали, что без ЕМДР тоже можно обойтись, и у Вас есть множество других инструментов. И что сам метод — это не волшебная палочка, как его иногда представляют. Вы говорили о нем спокойно, буднично. Это снизило тревогу, и я осторожно согласилась попробовать.
По дороге домой я задумалась — а как это вообще ощущается, когда у тебя достаточно безопасности? Это как быть дома. Когда ты не одна. Когда не нужно ничего делать, решать, справляться, достигать. Когда можно просто быть. Такой, какая ты есть. Без боли. Без страха. Без стыда. В тепле, и рядом — кто-то, кто, если что, сможет о тебе позаботиться. Именно так я чувствую себя в вашем кабинете.
Моя жизнь словно разделена на два непересекающихся мира. Один — тот, что рядом с Вами. В нём я чувствую себя живой, видимой, нужной. Там я снова становлюсь собой. Там мой страх быть обузой, быть отвергнутой, быть «слишком» — раз за разом не сбывается. Это каждый раз потрясает до слёз.
А другой мир… Тот другой мир чуть не убил меня. И, я уверена, если сможет — обязательно попробует снова.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-08-23 10:36 am (UTC)Ура, продолжение!!!🤗
no subject
Date: 2025-08-23 06:30 pm (UTC)Спасибо 🥰
no subject
Date: 2025-08-24 06:35 pm (UTC)Как здорово, что вы продолжили писать!
no subject
Date: 2025-08-28 10:30 am (UTC)