![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
transurferГостиница оказалась весьма занимательным местом. Почти все номера в ней были такого же крошечного размера, как и мой. Из 150 номеров в гостинице две трети сдавались туристам на короткий срок, а остальные номера для долгосрочников. Среди вторых были люди разных жизненных траекторий. Часть их была бывшими бездомными, которым социальные сервисы помогали выбраться, обеспечив их жильем и работой на первое время. Часть проживала полгода-год, на время работы или учебы. И часть была на пути в небытие. Люди, которым некуда больше пойти, чтобы дожить свою жизнь.
Несмотря на такой пестрый контингент, в гостинице было тихо и чисто, постояльцы не дебоширили, не донимали соседей и не занимались вандализмом. По крайней мере, на моем этаже. Я очень редко сталкивалась с кем-то из соседей в коридорах. За стойкой администратора круглосуточно кто-то дежурил, эти люди выглядели дружелюбными и готовыми помочь.
Я съездила в камеру хранения закрыть свою ячейку и забрать вещи. Посмотрела на них и поняла: то, что я считала важным и хотела сохранить, в этой моей новой разорванной жизни потеряло свою актуальность и стало мусором. Поразительно, как сильно я изменилась. Полезной в моей новой жизни оказалась только пароварка, остальное я выбросила в мусорку там же.
Постепенно вышел весь внутренний заряд, который позволит уехать из пустыни и вернуться к Вам. Вместе с ним таяла и надежда на чудо, на внезапный положительный исход моей ситуации. Все казалось размытым, цели потерялись из вида. Навалилась апатия, когда хочется просто сидеть, тупить в одну точку и ничего не чувствовать.
А потом в моей голове появился голос «Ты никому не нужна. Ты родилась нелюбимой и ненужной, и ты ею и сдохнешь. Сколько бы раз ты не пыталась уйти от этой правды, ты всегда возвращалась к ней. Сколько еще раз тебе нужно убиться об нее, чтобы наконец-то ее признать?» Этот голос загонял меня в угол, от него невозможно было спрятаться. Он был первым, что я слышала, когда просыпалась и последним, когда я засыпала. Мое внутреннее пространство начало заполняться болью. Сначала по капельке, потом ручейком, потом она начала вытеснять все остальные эмоции. Спасал только прокачанный с довербальных времен навык диссоциации — сбежать от чувств в голову, отгородиться, уйти в виртуальный мир интернета, загрузив голову чтением.
Вы осторожно завели тему про антидепрессанты. Я почитала про них. Работают они не всегда, а когда работают, они не делают хорошо, они делают ровно. И они убирают боль. Но боль — это все, что у меня осталось. Моя единственная ниточка к той настоящей части себя, которая проснулась летом. К живой себе. Помню холодящий ужас, когда эта часть открыла глаза после сна в десятки лет, посмотрела вокруг и поняла, что в моей жизни ей не предусмотрено место. Вся моя жизнь давно и прочно была организована так, словно живой меня не существует в природе. Как, КАК я могла настолько себя забыть? И если уйдет боль, я могу забыть об этой части снова. Не хочу снова, как летом, проснуться через 15, 20 лет, и осознать, что я потеряла связь с собственной основой. Уйдет боль — уйдет и контакт. Я обещала, что больше никогда не потеряю эту связь, чего бы мне это ни стоило.
Но и помочь я ничем не могу. У меня на руках словно обгоревший человек, но только он знает дорогу. Без его знаний мы никогда не выберемся и все погибнем. Держать его в сознании — это держать его в состоянии адской боли. Погрузить его в кому, как это делается в таких случаях — это потерять доступ к информации. И так я выбрала боль.
Я наблюдала за активной жизнью бывшего милого в сети. Отчаянно надеялась найти в его постах подтверждение, что я хоть что-то значу в его жизни. Но он жил дальше так, словно меня вообще не существовало в природе. Когда он приходил в мессенджер, он рассказывал, сколько баб теперь на него клюет, сколько фоток сисек ему присылают, кому он приснился. Он выдрессировал меня не ревновать, не возмущаться, не высказывать никаких претензий. Заблокировать его и перестать общаться я не могла. Это означало окончательно признать, что мной попользовались и выбросили. Я продолжала каждый раз надеяться, что увижу хоть какие-то признаки, что это не так. А если я его заблокирую, я ведь их никогда не увижу. Бедная старая, глупая, жалкая дурочка.
Как-то я сказала ему, насколько важным для меня были наша весна и наша встреча летом.
— Тебе теперь только меня подавай! — с явной насмешкой ответил он.
А в блоге тем временем писал, что в любви главное не добиться, а сохранить и удержать, и кто не понимает этого, всю жизнь обречен на разочарования.
Как-то автобус, на котором я ехала, застрял в пробке. Я наблюдала картину на улице: ссорится пара — симпатичный парень и миниатюрная девушка в вязаной шапочке, натянутой на брови. Они разбегаются в разные стороны, девушка останавливается, наклоняется и пытается завязать развязавшиеся шнурки на кедах. У нее не получается, она во взвинченном состоянии, в сердцах машет рукой и собирается уже идти дальше как есть. Парень оборачивается, догоняет ее, садится на корточки возле ее ног и не спеша, тщательно завязывает ее шнурки. Потом встает, они смотрят друг на друга. Чем кончилось, я не знаю — автобус поехал дальше. Я держалась за поручень и у меня по щекам катились слезы.
«Знаешь, почему тебя все бросают?» — нашептывал голос в голове. — «И никто не хочет с тобой быть дольше пары месяцев. Потому что ты не представляешь собой никакой ценности. Нет в тебе ничего, ради чего кто-то не хотел бы тебя терять. Так было, есть и будет. Будет — точно, потому что в твоем возрасте уже не на что рассчитывать. Дальше — еще хуже. Пора перестать бороться с неизбежным. Ты никому не нужна. И не важно, кто еще повстречается ей в жизни — они тебя тоже все бросят. Не важно, какая ты и что делаешь — все равно бросят. Это свойство твоей личности. Такой ты родилась. Ни-че-го с этим не поделаешь».
Несмотря на такой пестрый контингент, в гостинице было тихо и чисто, постояльцы не дебоширили, не донимали соседей и не занимались вандализмом. По крайней мере, на моем этаже. Я очень редко сталкивалась с кем-то из соседей в коридорах. За стойкой администратора круглосуточно кто-то дежурил, эти люди выглядели дружелюбными и готовыми помочь.
Постепенно вышел весь внутренний заряд, который позволит уехать из пустыни и вернуться к Вам. Вместе с ним таяла и надежда на чудо, на внезапный положительный исход моей ситуации. Все казалось размытым, цели потерялись из вида. Навалилась апатия, когда хочется просто сидеть, тупить в одну точку и ничего не чувствовать.
А потом в моей голове появился голос «Ты никому не нужна. Ты родилась нелюбимой и ненужной, и ты ею и сдохнешь. Сколько бы раз ты не пыталась уйти от этой правды, ты всегда возвращалась к ней. Сколько еще раз тебе нужно убиться об нее, чтобы наконец-то ее признать?» Этот голос загонял меня в угол, от него невозможно было спрятаться. Он был первым, что я слышала, когда просыпалась и последним, когда я засыпала. Мое внутреннее пространство начало заполняться болью. Сначала по капельке, потом ручейком, потом она начала вытеснять все остальные эмоции. Спасал только прокачанный с довербальных времен навык диссоциации — сбежать от чувств в голову, отгородиться, уйти в виртуальный мир интернета, загрузив голову чтением.
Вы осторожно завели тему про антидепрессанты. Я почитала про них. Работают они не всегда, а когда работают, они не делают хорошо, они делают ровно. И они убирают боль. Но боль — это все, что у меня осталось. Моя единственная ниточка к той настоящей части себя, которая проснулась летом. К живой себе. Помню холодящий ужас, когда эта часть открыла глаза после сна в десятки лет, посмотрела вокруг и поняла, что в моей жизни ей не предусмотрено место. Вся моя жизнь давно и прочно была организована так, словно живой меня не существует в природе. Как, КАК я могла настолько себя забыть? И если уйдет боль, я могу забыть об этой части снова. Не хочу снова, как летом, проснуться через 15, 20 лет, и осознать, что я потеряла связь с собственной основой. Уйдет боль — уйдет и контакт. Я обещала, что больше никогда не потеряю эту связь, чего бы мне это ни стоило.
Но и помочь я ничем не могу. У меня на руках словно обгоревший человек, но только он знает дорогу. Без его знаний мы никогда не выберемся и все погибнем. Держать его в сознании — это держать его в состоянии адской боли. Погрузить его в кому, как это делается в таких случаях — это потерять доступ к информации. И так я выбрала боль.
Я наблюдала за активной жизнью бывшего милого в сети. Отчаянно надеялась найти в его постах подтверждение, что я хоть что-то значу в его жизни. Но он жил дальше так, словно меня вообще не существовало в природе. Когда он приходил в мессенджер, он рассказывал, сколько баб теперь на него клюет, сколько фоток сисек ему присылают, кому он приснился. Он выдрессировал меня не ревновать, не возмущаться, не высказывать никаких претензий. Заблокировать его и перестать общаться я не могла. Это означало окончательно признать, что мной попользовались и выбросили. Я продолжала каждый раз надеяться, что увижу хоть какие-то признаки, что это не так. А если я его заблокирую, я ведь их никогда не увижу. Бедная старая, глупая, жалкая дурочка.
Как-то я сказала ему, насколько важным для меня были наша весна и наша встреча летом.
— Тебе теперь только меня подавай! — с явной насмешкой ответил он.
А в блоге тем временем писал, что в любви главное не добиться, а сохранить и удержать, и кто не понимает этого, всю жизнь обречен на разочарования.
Как-то автобус, на котором я ехала, застрял в пробке. Я наблюдала картину на улице: ссорится пара — симпатичный парень и миниатюрная девушка в вязаной шапочке, натянутой на брови. Они разбегаются в разные стороны, девушка останавливается, наклоняется и пытается завязать развязавшиеся шнурки на кедах. У нее не получается, она во взвинченном состоянии, в сердцах машет рукой и собирается уже идти дальше как есть. Парень оборачивается, догоняет ее, садится на корточки возле ее ног и не спеша, тщательно завязывает ее шнурки. Потом встает, они смотрят друг на друга. Чем кончилось, я не знаю — автобус поехал дальше. Я держалась за поручень и у меня по щекам катились слезы.
«Знаешь, почему тебя все бросают?» — нашептывал голос в голове. — «И никто не хочет с тобой быть дольше пары месяцев. Потому что ты не представляешь собой никакой ценности. Нет в тебе ничего, ради чего кто-то не хотел бы тебя терять. Так было, есть и будет. Будет — точно, потому что в твоем возрасте уже не на что рассчитывать. Дальше — еще хуже. Пора перестать бороться с неизбежным. Ты никому не нужна. И не важно, кто еще повстречается ей в жизни — они тебя тоже все бросят. Не важно, какая ты и что делаешь — все равно бросят. Это свойство твоей личности. Такой ты родилась. Ни-че-го с этим не поделаешь».