![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
transurferМуж между делом придумал себе новый прожект — решил пригласить друга детства погостить в доме в пустыне.
Друг этот к нам уже приезжал. Друг — это второй и последний человек из жизни мужа, с которым я встретилась. Несколько лет назад мы ездили в соседний штат повидаться с одним из братьев мужа. Та поездка показалась мне очень странной — не понятно, зачем мы туда поехали, отношения между братьями мне показались неловкими, им практически не о чем было говорить. Муж остался поездкой разочарован, брата назвал неудачником и долго обсасывал его недостатки. Муж был шестым и последним ребенком в семье, у него в живых остались еще два брата и сестра, но больше ни с кем он меня не знакомил. Сказал, что остальные все его знать не хотят.
В прошлый визит друга муж развлекал его и показывал ему город, но в итоге остался крайне недоволен. Друг на все реагировал ровно, не выразил ни восторга, ни зависти, не был ничем впечатлен. По словам мужа, в последний раз, когда они до этого виделись, друг был на коне, при хорошей работе и машине, а муж был в жопе. Но потом все поменялось — друг потерял хорошую работу, ему пришлось вернуться жить к родителям, а муж в крутом городе и при крутой работе весь такой стал крутой. Похоже, мужу очень хотелось отомстить, но не вышло. Хотя мстить, вроде, было не за что, друг его никогда не опускал и не лажал.
Попозже из многочасового бухтения мужа выяснилось, откуда у него такой зуб на чувака. Муж считал его виноватым в том, что поздно лишился девственности. Друг оказался геем, о чем в их детстве не говорилось, и не выражал никакого интереса к знакомствам с девочками и не хотел в этом составлять мужу компанию. А один муж это делать боялся. Девушки тоже были виноваты, даже больше друга — они не обращали на мужа внимания.
— Погоди, — как-то сказала я ему, — ты же сам говорил, что в подростковом возрасте не мылся, не выходил в люди и был зол на весь мир. Ты никому даже шанса не дал с тобой познакомиться.
— Должны были несмотря на это все ко мне клеиться! — заявил муж.
Я ни разу в жизни не слышала от него ни одного доброго слова о женщинах. Он все время шипел, что женщины много о себе думают и много хотят, и с удовольствием смаковал истории, где женщин использовали и бросали. Он был инцелом еще до того, как появились инцелы. Весь женский род был коллективно виноват в том, что у мужа не было секса до 24-х лет. Бывшая жена была виновата в том, что оказалась единственной, кто с ним переспал. Он целых четыре месяца ее упорно домогался, пока она страдала по кому-то другому. Недостойному, конечно же, по словам мужа. Из страха, что ему больше никто не даст, муж на ней и женился. Но секс, ради которого все затевалось, случался не чаще раза в год. По вине жены, конечно же, по чьей же еще? Ей для оргазма нужно было что-то такое, что отнимало у мужа много сил. Пожив с ней пару лет, он безо всякого предупреждения собрал вещи и свалил. Разводился с ней по почте. Я втихаря мечтала, когда же он уже со мной сделает то же самое, но вот уже седьмой год, а воз и ныне там. После развода женщины мира взялись за старое — отвергать и унижать, унижать и отвергать. В эту сплоченную в едином порыве армию каким-то непонятным образом затесалась белая ворона — дочь владельца бара, куда муж регулярно ходил бухать. Муж ей приглянулся, и она активно давала ему об этом знать. Когда он понял, что дело всерьез, он резко перестал в тот бар ходить, хотя девушка была в его вкусе — молодая азиатка. Наверное, испугался, что снова придется прилагать усилия в постели.
Несмотря на то, что друг детства вероломно лишил мужа активной сексуальной жизни в юности, а потом еще и оскорбил, не позавидовав его жизни в городе, муж решил попробовать еще разок. Он вслух размышлял и фантазировал, что ему покажет, куда сводит, какую мебель надо докупить, чтобы другу было комфортно. При этом он ни разу не задумался, как сделать дом уютным для меня, а жизнь в убивающем климате — хотя бы сносной. Рявкал, потерпишь и привыкнешь.
И я знала, что мне ни при каких условиях, ни при каких обстоятельствах нельзя оказаться в пустыне. Я. Там. Просто. Не. Выживу.
Друг этот к нам уже приезжал. Друг — это второй и последний человек из жизни мужа, с которым я встретилась. Несколько лет назад мы ездили в соседний штат повидаться с одним из братьев мужа. Та поездка показалась мне очень странной — не понятно, зачем мы туда поехали, отношения между братьями мне показались неловкими, им практически не о чем было говорить. Муж остался поездкой разочарован, брата назвал неудачником и долго обсасывал его недостатки. Муж был шестым и последним ребенком в семье, у него в живых остались еще два брата и сестра, но больше ни с кем он меня не знакомил. Сказал, что остальные все его знать не хотят.
В прошлый визит друга муж развлекал его и показывал ему город, но в итоге остался крайне недоволен. Друг на все реагировал ровно, не выразил ни восторга, ни зависти, не был ничем впечатлен. По словам мужа, в последний раз, когда они до этого виделись, друг был на коне, при хорошей работе и машине, а муж был в жопе. Но потом все поменялось — друг потерял хорошую работу, ему пришлось вернуться жить к родителям, а муж в крутом городе и при крутой работе весь такой стал крутой. Похоже, мужу очень хотелось отомстить, но не вышло. Хотя мстить, вроде, было не за что, друг его никогда не опускал и не лажал.
— Погоди, — как-то сказала я ему, — ты же сам говорил, что в подростковом возрасте не мылся, не выходил в люди и был зол на весь мир. Ты никому даже шанса не дал с тобой познакомиться.
— Должны были несмотря на это все ко мне клеиться! — заявил муж.
Я ни разу в жизни не слышала от него ни одного доброго слова о женщинах. Он все время шипел, что женщины много о себе думают и много хотят, и с удовольствием смаковал истории, где женщин использовали и бросали. Он был инцелом еще до того, как появились инцелы. Весь женский род был коллективно виноват в том, что у мужа не было секса до 24-х лет. Бывшая жена была виновата в том, что оказалась единственной, кто с ним переспал. Он целых четыре месяца ее упорно домогался, пока она страдала по кому-то другому. Недостойному, конечно же, по словам мужа. Из страха, что ему больше никто не даст, муж на ней и женился. Но секс, ради которого все затевалось, случался не чаще раза в год. По вине жены, конечно же, по чьей же еще? Ей для оргазма нужно было что-то такое, что отнимало у мужа много сил. Пожив с ней пару лет, он безо всякого предупреждения собрал вещи и свалил. Разводился с ней по почте. Я втихаря мечтала, когда же он уже со мной сделает то же самое, но вот уже седьмой год, а воз и ныне там. После развода женщины мира взялись за старое — отвергать и унижать, унижать и отвергать. В эту сплоченную в едином порыве армию каким-то непонятным образом затесалась белая ворона — дочь владельца бара, куда муж регулярно ходил бухать. Муж ей приглянулся, и она активно давала ему об этом знать. Когда он понял, что дело всерьез, он резко перестал в тот бар ходить, хотя девушка была в его вкусе — молодая азиатка. Наверное, испугался, что снова придется прилагать усилия в постели.
Несмотря на то, что друг детства вероломно лишил мужа активной сексуальной жизни в юности, а потом еще и оскорбил, не позавидовав его жизни в городе, муж решил попробовать еще разок. Он вслух размышлял и фантазировал, что ему покажет, куда сводит, какую мебель надо докупить, чтобы другу было комфортно. При этом он ни разу не задумался, как сделать дом уютным для меня, а жизнь в убивающем климате — хотя бы сносной. Рявкал, потерпишь и привыкнешь.
И я знала, что мне ни при каких условиях, ни при каких обстоятельствах нельзя оказаться в пустыне. Я. Там. Просто. Не. Выживу.