Признаки КПТСР: отношения с людьми
Sep. 2nd, 2023 01:43 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
transurferИз тг-канала Анастасии Жичкиной:
КПТСР в отношениях выглядит так, как будто есть что-то, что управляет отношениями, помимо сознательной воли людей.
1. «Болевые точки» в отношениях – человек взрывается, страшно расстраивается или отмораживается по непонятным, нюансным поводам.
(попадать по болевой точке может все, что угодно – отдаление, близость, совет, молчание, тон - подробнее здесь)
Как будто в отношениях есть третья воля, которая создает в них ссоры и дискомфорт.
Предложение договориться словами через рот не работает вообще. «Скажи словами, если тебе что-то не нравится»? Хорошо бы еще понять до того, как со мной это случилось, что именно мне не нравится. «Остановись, ты наносишь ущерб»? – Как я могу остановиться, если я защищаю себя?
«Я тебе не верю» – и ни семь лет вместе, ни двое детей – не повод для знакомства. Внутренний Станиславский говорит: не верю, ты предашь меня, все так делали.
«Я верю тебе всем сердцем, наконец-то я тебя нашел (нашла)» - до первого разочарования, после которого никакие доказательства, что мы все еще связаны, не принимаются – и тогда прощай.
«Джекил и Хайд» - хочу быть вместе, но что-то во мне саботирует или портит отношения. Не получается регулировать это сознательно, нельзя избежать, - оно само.
2. Второй план в отношениях.
Иногда мне говорят прямо: я чувствую в тебе что-то еще.
«У меня ощущение, что ты не здесь», - хотя я физически здесь и добросовестно поддерживаю контакт.
«У меня чувство, что ты на меня сердишься» - я не чувствую, что сержусь, странно, что это чувствует за меня партнер.
Как вариант: человек с комплексной травмой ходит с каменным лицом, а вокруг корежит всех, неизвестно почему.
Человек может не знать о своем пострадавшем «Я» - но другие его ощущают.
3. «Мы смерти смотрели в лицо». Если комплексная травма какой-то гранью связана с переживанием смертного ужаса, в отношениях будет звучать тема избавления от смерти.
Это может быть чувство «где-то есть тот единственный, кто избавит от страданий» – Джудит Герман пишет, что одна из особенностей отношений при кПТСР – это повторяющиеся поиски спасителя, - но не только.
Опыт смертного ужаса где-то глубоко помнится – и человек может искать максимально надежного союзника, того, кто прикроет спину, с кем можно пойти в разведку. От партнера ожидается особая устойчивость и исключительная честность – и эти же требования адресуются терапевту.
И одновременно, если когда-то было чувство, что этот человек спас вас от смерти – вас будет связывать более яркая, сильная и глубокая привязанность. Если партнер помог в момент флэшбэка. Или если он случайно попал по болевой точке, вызвав опыт, связанный со смертным ужасом – а затем вел себя очень заботливо, и это помогло. Переживание чудесного избавления от смерти привязывает к человеку, который рядом.
Но если между партнерами был абьюз – эмоциональные качели тоже могут интерпретироваться как «этот человек меня спас там, где я чуть не пропал». Сильная привязанность, основанная на чувстве благодарности к как бы избавителю, может не давать уйти из абьюзивных отношений – и этот опыт лежит в основе стокгольмского синдрома.
4. Навыки: жизнь меня не к этому готовила.
Отношения получается поддерживать, если вы активный, чувствующий и верящий себе и в себя человек.
Все эти способности подрывает комплексная травма, говоря: ты не уйдешь, тебе некуда уйти, кому ты нужна (нужен); тебе никто не поможет; не чувствуй, не чувствуй, не чувствуй, что все это тебе поперек горла, все равно уходить тебе некуда, не защищай себя, иначе будет хуже; не будь уязвимым и не открывайся, если ты уязвим.
В сухом осадке остаются: неспособность чувствовать, доверять себе и партнеру, открываться, верить, что хорошие отношения в принципе возможны, пытаться повлиять на отношения, выбирать самому (самой), а не ждать, когда выберут тебя, невозможность себя защитить.
Колючий человек, который торпедирует попытки его поддержать и отталкивает руку помощи.
Это – результат опыта. Чтобы было по-другому, нужен другой опыт - и решение его взять.
КПТСР в отношениях выглядит так, как будто есть что-то, что управляет отношениями, помимо сознательной воли людей.
1. «Болевые точки» в отношениях – человек взрывается, страшно расстраивается или отмораживается по непонятным, нюансным поводам.
(попадать по болевой точке может все, что угодно – отдаление, близость, совет, молчание, тон - подробнее здесь)
Как будто в отношениях есть третья воля, которая создает в них ссоры и дискомфорт.
Предложение договориться словами через рот не работает вообще. «Скажи словами, если тебе что-то не нравится»? Хорошо бы еще понять до того, как со мной это случилось, что именно мне не нравится. «Остановись, ты наносишь ущерб»? – Как я могу остановиться, если я защищаю себя?
«Я тебе не верю» – и ни семь лет вместе, ни двое детей – не повод для знакомства. Внутренний Станиславский говорит: не верю, ты предашь меня, все так делали.
«Я верю тебе всем сердцем, наконец-то я тебя нашел (нашла)» - до первого разочарования, после которого никакие доказательства, что мы все еще связаны, не принимаются – и тогда прощай.
«Джекил и Хайд» - хочу быть вместе, но что-то во мне саботирует или портит отношения. Не получается регулировать это сознательно, нельзя избежать, - оно само.
2. Второй план в отношениях.
Иногда мне говорят прямо: я чувствую в тебе что-то еще.
«У меня ощущение, что ты не здесь», - хотя я физически здесь и добросовестно поддерживаю контакт.
«У меня чувство, что ты на меня сердишься» - я не чувствую, что сержусь, странно, что это чувствует за меня партнер.
Как вариант: человек с комплексной травмой ходит с каменным лицом, а вокруг корежит всех, неизвестно почему.
Человек может не знать о своем пострадавшем «Я» - но другие его ощущают.
3. «Мы смерти смотрели в лицо». Если комплексная травма какой-то гранью связана с переживанием смертного ужаса, в отношениях будет звучать тема избавления от смерти.
Это может быть чувство «где-то есть тот единственный, кто избавит от страданий» – Джудит Герман пишет, что одна из особенностей отношений при кПТСР – это повторяющиеся поиски спасителя, - но не только.
Опыт смертного ужаса где-то глубоко помнится – и человек может искать максимально надежного союзника, того, кто прикроет спину, с кем можно пойти в разведку. От партнера ожидается особая устойчивость и исключительная честность – и эти же требования адресуются терапевту.
И одновременно, если когда-то было чувство, что этот человек спас вас от смерти – вас будет связывать более яркая, сильная и глубокая привязанность. Если партнер помог в момент флэшбэка. Или если он случайно попал по болевой точке, вызвав опыт, связанный со смертным ужасом – а затем вел себя очень заботливо, и это помогло. Переживание чудесного избавления от смерти привязывает к человеку, который рядом.
Но если между партнерами был абьюз – эмоциональные качели тоже могут интерпретироваться как «этот человек меня спас там, где я чуть не пропал». Сильная привязанность, основанная на чувстве благодарности к как бы избавителю, может не давать уйти из абьюзивных отношений – и этот опыт лежит в основе стокгольмского синдрома.
4. Навыки: жизнь меня не к этому готовила.
Отношения получается поддерживать, если вы активный, чувствующий и верящий себе и в себя человек.
Все эти способности подрывает комплексная травма, говоря: ты не уйдешь, тебе некуда уйти, кому ты нужна (нужен); тебе никто не поможет; не чувствуй, не чувствуй, не чувствуй, что все это тебе поперек горла, все равно уходить тебе некуда, не защищай себя, иначе будет хуже; не будь уязвимым и не открывайся, если ты уязвим.
В сухом осадке остаются: неспособность чувствовать, доверять себе и партнеру, открываться, верить, что хорошие отношения в принципе возможны, пытаться повлиять на отношения, выбирать самому (самой), а не ждать, когда выберут тебя, невозможность себя защитить.
Колючий человек, который торпедирует попытки его поддержать и отталкивает руку помощи.
Это – результат опыта. Чтобы было по-другому, нужен другой опыт - и решение его взять.