Травма - это не судьба, а эпизод биографии

Мне экстремально важно чувствовать в близком взаимодействии присутствие человеческой и уязвимой стороны обоих.

Я такая же.

Я хочу каких-то взаимоисключающих вещей, или нет?

Нет.

Терапевт может быть одновременно профессионально устойчив и по-человечески уязвим?

Может, но это очень сильно зависит, насколько он эмоционально развит как человек, насколько он в контакте с собой и насколько проработан. Другими словами, это редкие экземпляры, но они стоят того, чтобы их искать.

Как это проявляется на практике?

Держит границы, держит пространство, остается терапевтом и при этом присутствует в контакте своей живой, человеческой частью, оставаясь в терапевтических рамках. Такой терапевт будет самомодерировать свои человеческие проявления так, чтобы они шли на пользу клиенту. Представьте хорошего родителя или учителя, который не вешает на ребенка свои чувства и ответственность за них и себя.

From:

Многое зависит от того, в каком подходе вы работаете.

>Я хочу каких-то взаимоисключающих вещей, или нет? Терапевт может быть одновременно профессионально устойчив и по-человечески уязвим?

Не могу быть уверен заочно, но, если продолжать линию того, что вы описали в тексте, вполне может быть, что могут быть взаимоисключающие желания. Другое дело, что в этом нет ничего плохого, если это так, это повод для исследования. Если говорить про уязвимость терапевта — конечно он может быть уязвим, но это может быть сложно распознать, особенно на ранних этапах работы или при наличии определённых сложностей в личности. Терапевт, работающий с такими проблемами, вообще говоря, должен уметь хорошо регулировать собственную эмоциональность и уметь выбирать, когда уместно и терапевтично быть демонстрировать уязвимость, а когда уместно и терапевтично обратить внимание клиента на то, что, на его взгляд, требует внимания. Особенно это справедливо для психоаналитической терапии, где терапевт может крайне минимально проявлять свою уязвимость. При этом это не значит, что он ничего не чувствует. Вот тут как раз место, где вам стоит этот же вопрос рассмотреть вместе с терапевтом, равно как и ваши опасения и фантазии на этот счёт. В долгосрочной перспективе способность терапевта сдерживать свои спонтанные эмоциональные реакции и умение обращать внимание на подтекст происходящего может сослужить огромную пользу.

В других подходах может быть иначе — от терапевта может требоваться аутентичность реагирования. Это может быть более комфортным в моменте и на среднесрочной перспективе, но может также лишать возможности исследовать наиболее тонкие и сложные аспекты личности. Так что всё зависит от подхода и от целей работы.

И да, если терапевт обучен в аналитическом подходе, может быть довольно сложно понять, что же он на самом деле чувствует и как устроен. Но в этом, собственно, и суть процесса — чтобы исследовать ваши на этот счёт мысли, чувства и фантазии, которые могут вам рассказать больше о вас, нежели о терапевте.

>В то же время, я очень бдительно слежу, чтобы мы оставались в рамках терапевтических отношений, у меня есть негативный опыт в анемнезе.

Понимая природу ваших опасений, тем не менее, я бы предложил эти опасения обсуждать с терапевтом. Потому что может оказаться, что вы таким образом пытаетесь частично выполнять его работу и контролировать то, что представляет угрозу, тем самым, возможно, не давая себе в полной мере осмыслить некоторые собственные чувства. Конечно, каждый отвечает за собственную безопасность, и именно в исследовании конфликта между безопасностью и уязвимостью может лежать путь к исцелению. И это неизбежно будет ставить вопрос — можете ли вы быть уверены, что терапевт будет выдерживать границы и рамку и обеспечивать безопасность для ваших чувств.

Edited Date: 2022-11-17 05:09 pm (UTC)

From:

Про методы — верно отмечено.

Травматикам с кПТСР (особенно с травмой эмоционального игнорирования) методы, где терапевт это пень с глазами (психоанализ, например), противопоказаны, потому что даже нейтральность воспринимается как отвержение и становится ретравмой.

From:

Не стал бы так обобщать. Во-первых, стоит отличать психоанализ от других психоаналитических видов психотерапии типа ТФП, которые адаптированы для работы с личностными расстройствами и разными сложными эмоциональными переживаниями. Там терапевт сохраняет определённую активность и эмоциональный отклик на происходящее. Во-вторых, эмоциональный игнор лежит в истоках большинства расстройств личности, которые лечатся теми же психоаналитическими методами. Дело не в самом игноре, скорее, а в том, в какое сочетание черт это всё в итоге оформилось и насколько пациент в целом способен выдерживать такие чувства. Наконец, в ходе долгосрочной терапии у человека, который изначально абсолютно не реагировал на такую вот "отстранённость", вдруг может активироваться какой-то слой эмоционального опыта, где это может стать крайне болезненным. Это само по себе не является противопоказанием для той же психоаналитиеской терапии. Просто это всё требует гибкого и вдумчивого подхода со стороны конкретного терапевта.

From:

Я согласна, что реакция на отстраненность может быть хорошим полем для исследования, но людям с такой травмой одним исследованием не помочь. Им нужен опыт, когда важная для них фигура в родительской позиции откликается на них эмоционально. Это пропущенный в детстве опыт, из-за которого застряло их внутреннее эмоциональное развитие. Без этого опыта невозможно дорастить психику до состояния, в котором она может вступать во взрослые, здоровые отношения. Она будет продолжать искать маму с папой из позиции ребенка, и никаким количеством анализа и рефлексии эту ситуацию не изменить.

А продолжать ставить такого клиента в позицию, где он раз за разом проживет то, что видит как эмоциональную холодность и отвержение со стороны терапевта и препарировать, что он там чувствует в связи с этим, и строить всю терапию исключительно вокруг этого — это живодерство.

From:

Я бы тут сделал одну оговорку. Если у человека не было такого опыта и это именно то, чего он ищет и в чём нуждается, — вопросов нет. Но это бывает очень непросто отделить от ситуаций, где отсутствие или нехватка такого опыта, да, приводит к стойкому стремлению обрести стабильную и устойчивую фигуру, но при этом внутренние конфликты вокруг привязанности раз за разом приводят к тому, что отношения с такой устойчивой фигурой подвергаются бессознательному обесцениванию или агрессии. В этом случае недостаточно просто "доращивать" травмированную часть, необходимо исследование защитных механизмов вокруг привязанности и агрессии, чтобы человек перестал бессознательно сам себе вставлять палки в колёса. Это, в общем-то, два подхода к работе с последствиями раннего травматического опыта, которые друг друга дополняют, иногда уместен один, а иногда другой.

From:

Эль, спасибо! Я и замечаю по вашим комментариям, что вам эта тема тоже важна.
Ох, как же это сложно! Мне сложно разделить, где моя неспособность как-то усваивать, быть в продолжительном близком контакте, а где терапевт не «докладывает» близости и .. не знаю.. приглашения, сигнала, что он то готов, открыт, уязвим, но устойчив. Путано звучит, но яснее не получается формулировать.

From:

<Многое зависит от того, в каком подходе вы работаете.>
Терапия ранней травмы (или травмотерапия, точно не помню, как звучит) и гештальт.

< В других подходах может быть иначе — от терапевта может требоваться аутентичность реагирования. Это может быть более комфортным в моменте и на среднесрочной перспективе, но может также лишать возможности исследовать наиболее тонкие и сложные аспекты личности. Так что всё зависит от подхода и от целей работы.>

А почему? Чем это мешает исследовать? Тем, что потребности клиента удовлетворяются слишком быстро и, непосредственно, терапевтом?

< Если говорить про уязвимость терапевта — конечно он может быть уязвим, но это может быть сложно распознать, особенно на ранних этапах работы или при наличии определённых сложностей в личности.>

Сложно распознать кому? Клиенту? А если мы говорим об этом и терапевт признаёт свои уязвимости в какой-то сфере?

. <При этом это не значит, что он ничего не чувствует. Вот тут как раз место, где вам стоит этот же вопрос рассмотреть вместе с терапевтом, равно как и ваши опасения и фантазии на этот счёт>

Рассматриваем, сессию за сессией. Терапевт сообщает, что чувствует и признаёт, что в моменте часто не проявляет своих чувств из-за субъективных особенностей и что это не преднамеренно. Но мне просто проговаривания не достаточно, это, конечно, лучше, чем ничего, но хватает не на долго, потом опять нарастает тревога отвержения. Мне нужен живой, эмоциональный отклик, чтобы я видела, что это такой же как я, живой человек, иногда растерянный, иногда уязвимый, зависимый от другого, в какой-то мере. Вот тогда я верю и тревога уходит. Это, наверное, о том, что наш общий контакт одинаково важен и значим для нас обоих, а значит, меня не отвергнут, не используют, не проигнорируют. Почему-то одной профессиональной этики мне не достаточно, чтобы чувствовать безопасность.

From:

Исследовать, где эта грань лежит для вас — как раз хорошая тема для работы.

Мой текущий терапевт то докладывает, то не докладывает, и я в процессе понимания, где он может, где он не может, а где может, но я не беру. И также где надо подождать, а где надо в лоб попросить.

Мне помогает придерживаться такой схемы:

1. Отслеживать свои чувства во время сеанса, быть в хорошем контакте с ними, чтобы чувствовать, как происходящее на сеансе мне отзывается. Безопасно мне или нет, чувствую я коннект или нет, какие реакции и эмоции возникают, когда коннект есть, а когда его нет.

2. Сообщать о них терапевту по формуле "Я сейчас чувствую [тепло и безопасность/страх/боль/злость] в ответ на ваши слова/поведение/вид/и тп, потому что мне кажется, что вы сейчас [со мной в хорошем коннекте/кажетесь холодным/злым/теплым/устойчивым/неустойчивым и тд]. И мне это нравится/мне это не нравится, и вместо этого я хочу чувствовать [безопасность/коннет/ваше активное участие/и тп]

3. Дальше смотреть и слушать, что будет делать терапевт. И в ответ на это тоже придерживаться пунктов 1-2. Я еще себе взяла правило не нападать, если я вижу или слышу что-то, что мне немедленно не нравится, а вместо этого задавать вопросы "Почему именно так? Что именно вы имеете ввиду?". Многие вещи, которые на первый взгляд могут казаться отвержением, на самом деле являются результатом недопонимания. На случай, когда ответ меня не устроил даже после прояснения, у меня есть вопрос "Как это (т.е. ваши слова/реакции/рекомендации/поведение) поможет мне исцелить мою травму?".

И после сеанса сразу записать себе, что происходило и как отзывалось.

Эта схема позволяет сделать три вещи. Первое: вынести на поверхность, что именно со мной происходит, в ответ на что, и в связи с чем (какие всплывают аналогии из прошлого опыта). Второе: сообщить об этом всем терапевту, так как читать мысли они не умеют. Мой еще и сделан из совершенно другого теста, чем я, и дефолтного понимания друг друга у нас нет. Третье: видеть, как на это все реагирует терапевт, и знать, почему именно так, а не иначе.

Записывание же помогает собирать данные, чтобы через несколько сеансов/недель/месяцев перечитать и увидеть, что работает, а что не работает. В реальном времени во время сеанса это понять очень трудно, так как объективная ситуация может сильно искажаться субъективным восприятием. Когда есть записи, то можно увидеть, где лежит нужная грань, что терапевт дает, а что не дает.

Это не особо просто, так как у меня есть тенденция сразу переходить от чувств к словам и действиям. На прошлых сеансах это не раз заканчивалось ситуацией противостояния, когда я нападаю на терапевта, а он сливается из коннекта/превращается в пень/начинает защищаться. Или ситуацией, где я чувствую себя оставленной в одиночестве, и на поверхности веду себя как ни в чем не бывало, а внутри начинаю погружаться в травматичный нарратив, но ничего не говорю об этом вслух. И на следующий сеанс прихожу очень злая, что терапевт меня бросил одну во время сеанса. Но вместо того, чтобы сказать именно это, я начинаю на него нападать.

Я с сегодняшнего дня решила ставить себе будильник на 20 минут после начала сеанса, чтобы взять паузу, заземлиться и прислушаться к себе.

Edited Date: 2022-11-17 08:30 pm (UTC)

From:

gala-kerbs.livejournal.com

Спасибо большое за эти слова.

From:

Само собой, легко и гладко отношения с первой в жизни устойчивой фигурой привязанности (терапевтом) строиться не будут. В ответ на такую привязанность у клиента всплывет все непрожитое — и боль, и злость, и желание взять реванш в отношениях с родителями. И все это можно и нужно исследовать, но сначала должна быть выстроена база из безопасности, в том числе и эмоциональной. База строится в том числе и на доверии, а доверие строится в том числе и на том, что клиент видит в терапевте живой, человеческий, теплый эмоциональный отклик.

Когда эта база есть, то уже опираясь на нее можно исследовать весь материал, который выходит на поверхность. Таким образом, чтобы клиент всегда, даже вываливаясь в травму и рассыпаясь эмоционально, знал и чувствовал, что может опираться на терапевта и его человеческое и терапевтическое участие.

Сначала база и опора на терапевта, параллельно обучая клиента справляться с острыми состояниями, а потом уже можно лезть в травму. Тем более, что пока клиенту не станет безопасно, его психика весь материал для работы просто не выпустит в пространство сеанса.

From:

Если бы это всё было так однозначно, то у нас не было бы возможности работать с тяжёлыми личностными расстройствами — потому что в работе с ними неизбежны декомпенсации. Проработка травматического опыта неизбежно включает перепроживание в той или иной форме этого самого опыта в новом контексте, и осознание и осмысление происходит в процессе, а не до этого. Сама по себе небезопасность относительно травматического опыта — это порой первый и важнейший слой проработки. Именно природа небезопасности — тревоги, подозрения, опасения клиента — и являются важной точкой фокуса прежде, чем переходить к многим травматическим и уязвимым переживаниям, и иногда большая часть терапии посвящена именно проработке небезопасности и подозрений, тому, что мы называем негативным переносом. И благодаря такой проработке иногда единственно удаётся углубиться и вообще приблизиться к болезненному и травматическому опыту.

Edited Date: 2022-11-18 06:00 pm (UTC)

From:

Я с детьми проведу аналогию, для иллюстрации.

Ребенок, который знает, что мама его любит и он может к ней прибежать в любой момент за поддержкой, может выдержать стрессовые ситуации и ситуации непереносимых эмоций, и это будет без долгосрочных последствий. Он это может, потому что знает, что у него всегда есть тыл из мамы, и он не один, и ему будет оказана помощь, когда она требуется.

Ребенок без такой мамы или сломается, или будет любой ценой избегать всего, что вызывает у него сильные эмоции, потому что он знает, что он один и справляться ему одному. Помещать его в стрессовые ситуации — это разносить его психику до состояния, из которого потом ее будет очень сложно собрать.

Другими словами, чем дольше я в терапии и в клиентском пространстве, тем больше я понимаю, что терапевтов вообще нельзя выпускать работать с людьми, пока они не обучены работать с травмой и не обучены теории привязанности.

From:

На своём скромном клиентском опыте (ок 5 лет), я могу наблюдать, что в отношении терапевта, чувства образуют волнообразный рисунок. Доверие растёт, потом включается тревога, какая-то паранойя, призрак из прошлого и — вниз, в негативный перенос. Выбравшись из этой ямы, я могу обсудить произошедшее с терапевтом. И здесь, наверное, и происходит осмысление и движение вперёд. Чтобы выйти из негативного переноса в условную горизонталь, мне нужно испытывать доверие и привязанность к терапевту, чтобы было, ради чего возвращаться. Кажется, это и называется терапевтическим альянсом, или я что-то путаю?

From:

Вы правы. Тут задача терапевта в том числе заключается в том, чтобы эту яму помочь распознать и помочь разобраться с негативными чувствами. Не все и не везде с этим именно так работают, но это вариант возможный. Вы правы, терапевтический альянс заключается в доверии и привязанности. Но альянс может быть конфликтным — иначе говоря, одна часть пациента испытывает доверие и привязанность, а другая часть — подозрения и страхи. Если доверия и привязанности нет прям вот совсем, то клиент и не придёт в кабинет. Если же он пришёл, то значит хоть какой-то элемент привязанности работает, и это терапевтом используется как основа для укрепления альянса и исследования негативных чувств. А идеального стабильного альянса со стойким доверием может быть возможно достичь далеко не сразу. Про ПРЛ, например, МакВильямс писала, что лишь по истечении месяцев пациент начинает понимать, что вообще терапевт делает и зачем, то есть формирование стойкого и стабильного альянса это зачастую вопрос не одного месяца, если речь идёт о ранних травмах. Но это не значит, что его нет совсем.

From:

Спасибо за ответ!
Я ниже оставляла комментарий с вопросами, буду признательна, если ответите.

From:

>А почему? Чем это мешает исследовать? Тем, что потребности клиента удовлетворяются слишком быстро и, непосредственно, терапевтом?

Потому что часть проблемы бывает в том, что вот это самое отсутствие быстрого и непосредственного удовлетворения рождает очень сильные чувства, и работа с ними также необходима. Когда терапевт хороший и тёплый вот прям сразу, то он просто не успевает такие чувства заметить. Это может превратиться в ситуацию такого застоя, когда оба бессознательно поддерживают позитивную атмосферу, чтобы избежать пугающих сильных болезненных чувств злости и обиды, например, или пренебрежения. А эти чувства тоже нуждаются в том, чтобы их принять и осмыслить. Вот как к ним подобраться — в этом большая часть мастерства.

>Сложно распознать кому? Клиенту? А если мы говорим об этом и терапевт признаёт свои уязвимости в какой-то сфере?

Да, может быть сложно распознать со стороны. Но если терапевт прибегает к самораскрытию и описывает свои уязвимости, то, конечно, всё проще. Но это может недостаточно убеждать клиента, потому что это не то же самое, чтобы увидеть и почувствовать открытость и уязвимость человека самому.

>Вот тогда я верю и тревога уходит. Это, наверное, о том, что наш общий контакт одинаково важен и значим для нас обоих, а значит, меня не отвергнут, не используют, не проигнорируют. Почему-то одной профессиональной этики мне не достаточно, чтобы чувствовать безопасность.

Тут можно предложить поисследовать такую фантазию: а каким вам видится терапевт, если он не даёт такой отклик? Похоже, на его месте маячит образ кого-то игнорирующего, отвергающего или эксплуатирующего. Может быть, это один персонаж, может быть разные, но вероятно именно от них не удаётся избавиться проговариванием чувств. Важно обдумать — это реальные риски, связанные с реальным человеком перед вами, или это связано с проекцией каких-то внутренних объектов или фигур прошлого. Тогда, возможно, какие-то их них могут проживаться прямо в терапевтических отношениях, и обсуждение позитивных чувств и искренности терапевта может немножко заметать под ковёр эти проекции (если они есть) и чувства, связанные с ними.

From:

swan-the-snow.livejournal.com

Я в терапии с ранней травмой привязанности...
....вопросы без ответа по-поводу близости-дистанции, терапевтического-личного....
....В то же время, я очень бдительно слежу, чтобы мы оставались в рамках терапевтических отношений, у меня есть негативный опыт в анемнезе. Я хочу каких-то взаимоисключающих вещей, или нет? Терапевт может быть одновременно профессионально устойчив и по-человечески уязвим? Как это проявляется на практике?

Я несколько раз прочла ваше сообщение, для меня это очень по научному все описано, правильно ли я понимаю, что в отношениях с терапевтом вас беспокоят те ощущения которые вы улавливаете в контакте.Эти ощущения можно назвать сексуальностью — это тепло от прикосновений, интерес в глазах, запахи, звуки, присутствие, внимание. При этом терапевт не претендует на секс или манипуляции и вообще на какое либо продолжение.Это очень необычно для травматиков с ранней детской травмой.
Могу судить по себе. Я вначале даже думала вдруг моя пт. лесбиянка, с ней было так тепло, приятно, чувствовать ее дыхание на своей коже, теплые объятия, поглаживание по руке, соприкосновения бедер при телесных поддержках, ободряющие слова, интерес к моей жизни.Мой мозг просто впадал в ступор.Я одновременно страшилась этого и одновременно мне было тепло, вернее тепло было моей маленькой девочке, она прям хотела продолжение банкета, ведь в детстве все одна и одна.Я это сейчас понимаю, а тогда даже подумывала свалить от нее.Но слава богу, что болело у меня сильнее, чем все это.И работа продолжилась, сначала дистанцию я увеличила, решилась на дистантные отношения по скайпу, это дало мне передышку и понимание пространства между нами, когда пт. обратила на это внимание, даже расстояние глаз от монитора, удаленность или приближенность пт.на экране.Вопросы типа: как мне стоит себя вести, чтобы ты больше не захотела придти на терапию?Это все помогло мне разобраться в своих ощущениях и назвать их правильно.
Я просто долго жила в мире где прикасались друг к другу без чувствования.
Мне видится, что детская часть ваша получает бонусы, узнает себя, а защищающая часть она была в каких-то не безопасных отношениях и держит защиту.Это говорит только о том что, этот дуэт охраняет границы более ранних частей.Дайте себе время, двигайтесь медленно.
Все можно назвать и описать по научному, но в жизни все просто.Когда пт. говорит, что держит поле или границы или другая крайность привносит свою "человеческую часть", распуская научные описания для простых действий, в жизни это выглядит как холод и маска на лице, дистанция и отстраненность в ощущениях или болтливость, самолюбование терапевта, навязаность в ощущениях.Когда терапевт в контакте с собой он будет с вами говорить на понятном вам языке, не опережая своих действий или слов.У вас не будет внутренней раздвоенности, потому что если такое есть, на сессии задача пт. это признавать, описывать и контейнировать.
Сейчас же мне видится важным понять те ощущения у вас которые стоят за вашими описаниями ситуации и вынести их на терапию.
Или просите пт.дать вам обратную связь, как он все это видит.

Для поддержания внутренней безопасности.
Я как клиент, ориентируюсь на три основных "затыка", которые мне помогают понимать что происходит.Поделюсь.Если после терапии у меня остаются вопросы, я их ранжирую на три группы: что со мной как с клиентом происходит?( обычно я получаю обратную связь или ориентиры здесь в жж).
Что происходит с терапевтом?( адресую терапевту на терапии)
Что происходит между нами?( радуюсь, потому что терапия в этом случае достигла нового уровня, а именно я выбралась из своего внутреннего мира и увидела пт. И я включаю ассоциации и воображение для понимания такого контакта, на что похожи эти взаимоотношения).

Edited Date: 2022-11-20 10:20 am (UTC)

From: