С сегодняшнего сеанса
Feb. 5th, 2022 12:02 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
transurferРассказывала новой тер, почему я не люблю художественную литературу, и разговор перешел в то, что я вообще читала в детстве.
Как все заброшенные дети, я очень рано научилась читать, лет в пять. Дома было много книг, но 90% из них были взрослой (тогда было модно покупать собрания сочинений) или медицинской литературой. Все имеющиеся детские я перечитала очень быстро. Я любила сказки, дома почти не было книг со сказками, и мне при этом никто не рассказал, что можно записаться в детскую библиотеку, где таких книг полно. Это было из серии - сама как-то учись жить и решать свои проблемы. Но сама я как-то это не дотумкала, хотя детская библиотека находилась буквально через улицу. Так я осталась без притока хороших сказок )
Дальше я взялась за взрослую литературу (Гюго, Цвейга, Дюма и тп), и тут мне в мозг потекли людские страдания и горести. Это взрослый человек может читать отвлеченно, фильтровать и понимать, что написанное в книге не является отражением реальной жизни. Я-ребенок воспринимала все за чистую монету. И "отравилась" непосильным для моего дошкольного и раннего школьного возраста контентом. С тех пор вся художественная литература у меня вызывает физическое отвращение.
Детская литература тоже была небезопасной. Почти половина состояла из книг про ужасы войны, голода и культ смерти пионеров-героев. Страна справлялась с послевоенным ПТСР путем пережевывания травмы и, как все травматики, считала, что лучший способ предотвратить ее повтороение - это запугивать себя и своих детей с ранних лет, обсасывая по сто раз все жуткие подробности.
Дальше я взялась за медицинскую литературу. Сейчас я шучу, что к первому классу я не умела писать, но могла ассистировать в сложных родах и знала, как развернуть плод, который пошел на выход не тем концом. Но если серьезно, то ребенок не должен читать такие книжки.
Дома была Большая Медицинская Энциклопедия из 60 с лишним томов. Я перечитала их все. Самой хтонической частью этого опыта был факт, что на цветных иллюстрациях экономили. Их резервировали для самых ужасных вещей, которые происходят с человеческим телом. Все, что попроще, было представлено черно-белыми рисунками и фотографиями. Переломы там всякие, выпадения, размягчение костей (до сих пор помню термин - остеомаляция! и изображение женщины, конечности которой напоминали щупальца осьминога). И тут бац - разворот с цветным контентом... А там страшные язвы, гангрены и прочий полноцветный боди-хоррор (не зря ж я так люблю фильмы ужасов, они меня расслабляют и развлекают). У меня осталось стойкое впечатление, что человеческое тело в принципе не может быть нормальным, с ним всегда что-то не так: там все время что-то болеет, гниет, безнадежно мутирует, из него все время что-то вываливается, отваливается и течет.
Моя новая тер:
- Это ужасно, что все это лилось в ваше маленькое детское сознание. Представляю, как вы были напуганы.
Я, подумав:
- Я не помню особого страха. И только что поняла, почему. Телесный ужас был моей реальностью еще до рождения. Когда ты недоразвитый набор биомассы, а матка пытается от тебя избавиться, периодически сокращаясь и внезапно перекрывая тебе кислород, то хтонический ужас внезапной, неминуемой смерти и абсолютного бессилия перед ее лицом прорастает на клеточном уровне. Дальше ты рождаешься недоношенной, твое тело и мозг еще не готовы к жизни снаружи. Все слишком громко, слишком ярко, слишком больно, слишком страшно. Мир безжалостно обрушивается на тебя гиперстимуляцией по всем фронтам, а твой мозг еще не умеет с ней справляться. От любых прикосновений больно. Брать грудь больно. В инкубаторе в мое тело наверняка что-то втыкали или засовывали. Потом я долго болела, периодически пытаясь загнуться. В очередной раз развожу руками: мам, я по чесноку пыталась не раз выпилиться еще в начале, но ты мне упорно этого не давала сделать, и после этого на голубом глазу ты виноватила меня в том, что своим наличием я испортила тебе жизнь? Л - логика.
Так что эти иллюстрации в энциклопедии меня не травмировали, они стали просто визуальным дополнением к моему уже имеющемуся опыту жизни в человеческом теле.
Дальше я взялась за взрослую литературу (Гюго, Цвейга, Дюма и тп), и тут мне в мозг потекли людские страдания и горести. Это взрослый человек может читать отвлеченно, фильтровать и понимать, что написанное в книге не является отражением реальной жизни. Я-ребенок воспринимала все за чистую монету. И "отравилась" непосильным для моего дошкольного и раннего школьного возраста контентом. С тех пор вся художественная литература у меня вызывает физическое отвращение.
Детская литература тоже была небезопасной. Почти половина состояла из книг про ужасы войны, голода и культ смерти пионеров-героев. Страна справлялась с послевоенным ПТСР путем пережевывания травмы и, как все травматики, считала, что лучший способ предотвратить ее повтороение - это запугивать себя и своих детей с ранних лет, обсасывая по сто раз все жуткие подробности.
Дальше я взялась за медицинскую литературу. Сейчас я шучу, что к первому классу я не умела писать, но могла ассистировать в сложных родах и знала, как развернуть плод, который пошел на выход не тем концом. Но если серьезно, то ребенок не должен читать такие книжки.
Дома была Большая Медицинская Энциклопедия из 60 с лишним томов. Я перечитала их все. Самой хтонической частью этого опыта был факт, что на цветных иллюстрациях экономили. Их резервировали для самых ужасных вещей, которые происходят с человеческим телом. Все, что попроще, было представлено черно-белыми рисунками и фотографиями. Переломы там всякие, выпадения, размягчение костей (до сих пор помню термин - остеомаляция! и изображение женщины, конечности которой напоминали щупальца осьминога). И тут бац - разворот с цветным контентом... А там страшные язвы, гангрены и прочий полноцветный боди-хоррор (не зря ж я так люблю фильмы ужасов, они меня расслабляют и развлекают). У меня осталось стойкое впечатление, что человеческое тело в принципе не может быть нормальным, с ним всегда что-то не так: там все время что-то болеет, гниет, безнадежно мутирует, из него все время что-то вываливается, отваливается и течет.
Моя новая тер:
- Это ужасно, что все это лилось в ваше маленькое детское сознание. Представляю, как вы были напуганы.
Я, подумав:
- Я не помню особого страха. И только что поняла, почему. Телесный ужас был моей реальностью еще до рождения. Когда ты недоразвитый набор биомассы, а матка пытается от тебя избавиться, периодически сокращаясь и внезапно перекрывая тебе кислород, то хтонический ужас внезапной, неминуемой смерти и абсолютного бессилия перед ее лицом прорастает на клеточном уровне. Дальше ты рождаешься недоношенной, твое тело и мозг еще не готовы к жизни снаружи. Все слишком громко, слишком ярко, слишком больно, слишком страшно. Мир безжалостно обрушивается на тебя гиперстимуляцией по всем фронтам, а твой мозг еще не умеет с ней справляться. От любых прикосновений больно. Брать грудь больно. В инкубаторе в мое тело наверняка что-то втыкали или засовывали. Потом я долго болела, периодически пытаясь загнуться. В очередной раз развожу руками: мам, я по чесноку пыталась не раз выпилиться еще в начале, но ты мне упорно этого не давала сделать, и после этого на голубом глазу ты виноватила меня в том, что своим наличием я испортила тебе жизнь? Л - логика.
Так что эти иллюстрации в энциклопедии меня не травмировали, они стали просто визуальным дополнением к моему уже имеющемуся опыту жизни в человеческом теле.