(no subject)

[transurfer]

Помимо возможности индуцироваться демонами, книга Калшеда еще дает хороший обзор всех психлогов, кто так или иначе занимался изучением упомянутого демонического механизма самосохранения. Напомню, что речь идет о механизме психологической защиты, который включается при ранней травме, произошедшей в довербальный период, до того, как "Я" человека успело сформироваться. Механизм этот обладает двойственной природой: с одной стороны, он защищает раненые части человека, позволяя им, так сказать, "остатья в живых", с другой стороны, он проделывает это путем изоляции этих частей от всего остального, блокирует к ним доступ, блокирует этим частям доступ к реальному миру. Являясь по своей функции защитником, внутри системы он ведет себя как жестокий террорист, подвергая раненые части преследованию за их попытки интегрироваться с остальными частями, а также за их попытки как-то выбраться наружу, удовлетворить свои потребности и желания.

Я цитирую кусок, который относится к анализу работы Эстес о внутренней дикой женщине.
Цитирую, потому что мнение Калшеда во многом описывает мои ощущения от этой книги - шаманские пляски и много пафоса, сдобренного мексиканскими специями. Вошли в контакт с силой, побесились, повыли на луну - а дальше-то что? Ну нарисовать ее, в рамочку на стену повесить и радоваться, что она есть. Там, муж наорал, на работе начальник наорал, денег нет, дети балбесы, зато можно засыпать с улыбкой на лице - а зато, за зато у меня внутри дикая женщина, ууух! Да и только.

Кроме того, я не спец, но я как-то очень против демонизации чего бы то ни было внутри себя. Любое, даже саме мерзкое явление, имеет в своей основе какой-то понятный, простой и вполне положительный импульс - поиск безопасности, поиск любви, поиск поддержки. Иначе человек начинает искать способ экзоцизма "нехорошего" или способ его ампутации, вместо того, чтобы его отмыть, посмотреть ему в глаза и пристроить его к делу (привести в осознанное состояние, понять, чего ему надо, дать ему эволюционировать и пристроить его на новую работу). В психике, по-моему, вообще ничего нельзя ампутировать, оторвать и выбросить или стереть без следа.

Калшед про Эстес:

Кларисса Пинкола Эстэс и "прирожденный хищник"
В другой книге-бестселлере Пинкола Эстэс (Pinkola Estes, 1992) добавила свой голос к тем, кто задался целью описать дьявольские негативные "силы" психики и помочь нам справиться с ними. Что касается Пинколы Эстес, то она считает, что наш амбивалентный Защитник/Преследователь не является кем-то "помогающим", обладающим творческой энергией, так как — по крайней мере, для женщин — он представляет прирожденный contra naturam* аспект, противостоящий позитивному развитию, гармонии и "противящийся дикой природе (wild)" (там же: 40 [47**]). Под последним автор, по-видимому, понимает "тягу к дикому, которая жаждет, чтобы нашу жизнь определяла душа [а не наше эго]" (там же: 270 [267]). В отношении фактора contra naturam Пинкола Эстэс показывает, каким образом эго пациента должно, н[абравшись храбрости, назвать эту фигуру, встретиться с; ней лицом к лицу и научиться говорить ей "нет".
* Против природы (лат.)
**В квадратных скобках указаны стр. [русского издания: Кларисса Пинкола Эстес. Бегущая с волками: женский архетип в мифах и сказаниях. К.: София, 2000.
Согласно Пинколе Эстэс, наш "прирожденный хищник" не связан с травмой или "отвергающим воспитанием", он является зловредной силой, которая просто "есть то, что она есть" (там же: 46 [53]).

Это насмешливый и жестокий противник, он рождается вместе с нами, и даже при наилучшем родительском воспитании единственная цель этого Захватчика — постараться превратить все перекрестки! в тупики.
Этот хищный властелин раз за разом возникает в женских снах. Он нарушает наши самые заветные и выношенные планы. Он отрывает женщину от ее интуитивной природы. Когда его разрушительная работа закончена, женщина ощущает, что ее чувства омертвели и у нее недостает сил справиться с жизнью. Ее мысли и сны безжизненно лежат у ее ног.

(там же. 40[47—48])
Это злокачественное образование, "враг обоих полов от древности до наших дней", действует "наперекор инстинктам естественной Самости" (там! же: 46 [53]). Одним из таких "инстинктов естественной Самости", на самом деле, центральным таким инстинктом является то, что Пинкола Эстэс назвала "диким стремлением внутри нас", стремлением эго к душе и, в конечном счете, к духу (который, как она подчеркивает, в сказках всегда рождается из души) (там же:271[268—269]).
Итак, в конце концов, "прирожденный хищник" противостоит в психике наиболее глубокому стремлению к новой жизни — тому, что Пинкола Эстэс назвала "духом-ребенком" (что мы обозначили как неуязвимый личностный дух индивида).

Это духовное дитя — la nina milagrosa*, чудо-дитя, обладающее способностью слышать зов, слышать далекий голос, который говорит: "Пора возвращаться, возвращаться к себе". Это дитя — часть нашей сокровенной природы, которая побуждает нас к действию, поскольку умеет услышать зов сразу, как только он раздастся. Именно это дитя, пробуждающееся ото сна, встающее с постели, выскакивающее из дома в бурную ночь, скатывающееся с обрыва к бурному морю, заставляет нас сказать: "Бог свидетель, я пойду до конца" или "Я выстою", или "Никто не заставит меня отступить", или "Я сделаю все возможное, чтобы продолжать путь".

(там же: 273 [270])
* Чудесный ребенок (исп.)
Здесь Пинкола Эстес приводит прекрасное описание неуязвимого личностного духа, которого мы назвали "клиентом" фигуры Самости — Защитника/Преследователя Самости. Несмотря на всю красоту и глубину слов Пинко-лы Эстес, ей не удалось увидеть "двойственную" природу этой злокачественной внутренней фигуры, она отрицает связь этой фигуры с травмой или "отвергающим воспитанием", предпочитая рассматривать эту фигуру просто как некое существо, обитающее в психике, которое "есть то, что оно есть". Несмотря на то, что она отдает должное базовым качествам деструктивности и негативизма этой фигуры, Пинкола Эстэс отрицает связь этой фигуры с превратностями индивидуального развития: игнорирует факты, обнаруженные клиническими исследователями, закрывая тем самым терапевтические перспективы.
Один из наиболее проблематичных аспектов точки зрения Пиколы Эстэс состоит в том, что ее взгляды могут внести лепту в мистификацию и овеществление архетипической реальности, как не имеющих непосредственной связанности с объектными отношениями эго и внешним окружением. Далеко не все в психике "есть то, что оно есть". Образы меняются — и меняются радикально — в соответствии с факторами окружающей среды, терапии и т. д.