📖 54 📖

Прихожу я как-то на работу в приятный весенний день, и узнаю, что весь наш отдел сократили. Компания ловила тренд всех остальных бизнесов, перенося техподдержку в страны третьего мира, где можно нанимать за копейки.

Как обухом по голове. При мысли снова искать работу, терпеть отказы и неопределенность меня затошнило. Мисс Мелкая заявила, что больше с места не двинется. Хватит с нее участвовать в этих бессмысленных предприятиях по вылезанию в мир, ничего хорошего в нем как не было, так и нет. Она ляжет и будет лежать, пока ее не придут и не спасут, потому что сама она не тянет. Если надо лежать тысячу лет, она будет лежать тысячу лет. И легла. Следующую неделю я пролежала на диване, набивая желудок всем, что не прибито гвоздями, не в состоянии собрать себя во что-то функциональное. Мистер Большой требовал вставать и идти, идти вперед любой ценой. Он молодец, уважаю его. Благодаря ему я до Вас доползла. Но встать все равно не могла.

Зачем только терапия вселила в меня надежду, что у меня в жизни что-то может быть хорошо? Попытка выбраться из задницы вернула меня в исходную точку. Я сходила, посмотрела, что там с вакансиями. То, что раньше занимало 3–4 страницы, стало маленькой горсткой. Ядовитый внутренний голос говорил «Ты НИКОГДА не выберешься. НИ-КОГ-ДА». Безработица и пустыня — вот мое будущее.
Я так боялась, что я Вас разочаровала. Вы в меня поверили, а я оказалась такой неудачницей. Но вслух с Вами этим не делилась.

Зато муж невероятно оживился, что я с ним теперь в пустыню поеду. Я поехала и лежала уже там, опустошая холодильник. Целлюлит вылез даже в тех местах, где его даже у очень толстых людей обычно бывает. Чувствовала себя особенно жалкой, рыхлой, помятой и измочаленной. Мысли встать и что-то делать вызывали мгновенный ступор и тошноту. Муж ходил кругами и снова завел разговор о детях и переезде в пустыню на постоянку. Сил с ним спорить не было, я вяло переводила разговор на другие темы. Интересно, что в город со мной возвращаться он не стал. Посадил меня на рейсовый автобус до города и укатился обратно в доме голубей стрелять и сусликов доводить до диабета.

На терапии я взялась за старую тему «как уговорить Мелкую кооперироваться». Мелкая говорила, что активничать в жизни опаснее, чем лежать в спячке под плинтусом и ждать, когда все само станет хорошо. Активничание опасно, болезненно, наказуемо, нерезультативно и ассоциируется с насилием и использованием, в то время как пассивность безопасна. Оно не уводит далеко от себя в тяжелые путешествия, приносящие только разочарование и боль. Кроме того, когда ты активничаешь, тебя точно никто не придет спасать. Обсуждение этого манифеста оказалось очень интенсивным. У меня перехватывало дыхание, участилось сердцебиение. Ощущение было, что я вылетела из тела, а потом вернулась… частями. Я даже забыла за сеанс заплатить, что со мной никогда раньше не случалось. Поняла это уже на улице, когда покупала что-то в магазине и обнаружила деньги в кошельке. Вернулась и отдала. Вы сказали, это Мелкая бузит, как бы говоря, что платить за такое не будет.

Я понимала, почему Мелкая стала такой. Нас с детства столько оставляли одних, с сестрой, которую веселило надо мной издеваться, с опасными людьми, отправляли жить к бабушке, отсылали в лагеря, забрасывали психологически и эмоционально, что она приняла решение стать беспомощной, пассивной и очень зависимой. Чтобы нас больше не бросали. Результат, конечно, был обратный, но двухлетке не объяснить. Вы говорили, Мелкой очень долго приходилось справляться самой, защищая остальную психику от разрушения, и она до сих пор живет в прошлом.

Я жаловалась Вам на чувство жизненного бессилия, как сильно я фрустрирована тем, что не вижу выхода: никто меня не спасает и сдвинуться с места я тоже не могу, потому что сценарий повторится заново: тяжелая работа, мизерный результат, крах, возвращение под плинтус. Безвыходная ситуация. Остается на жизнь только один, последний план: все бросить, вернуться жить к отцу. Жить у него в гараже, терпеть его постоянную критику и поминание мне каждый день, как я провалила свою эмиграцию. Притворяться живой и активной ровно до того дня, когда его жизнь прекратится. После этого уйти вслед за ним, потому что жизнь просрана и жить ее дальше не имеет смысла.

Вы поделились, что работаете с людьми, которым 90 лет и даже они, не имея возможности ничего изменить в прожитой жизни, с помощью терапии чувствуют себя лучше и живут более счастливой жизнью. Вы сказали, что желаете для меня всего самого хорошего. Сначала я ободрилась, но когда я уточнила у вас, что именно Вы имели в виду, оказалось — более свободной жизни в своем теле, которое будет чувствовать меньше ограничений. Я чуть не расплакалась, и скрыла это. Мне-то хотелось услышать от вас «Все будет хорошо, я в это верю!». Но Вы говорили, что даже друзьям не даете обещаний хорошего будущего, потому что не можете этого гарантировать, а пустые, ничем не подкрепленные слова — это не Ваш стиль.

Вы говорили, Мелкая — не единственная моя часть, есть и другие. Стоит посмотреть, у кого из них другие планы и желания. Мистер Большой твердил: не сдаемся, не складываем руки, ставим одну ногу перед другой и идем дальше. Но сил на этот демарш уже никаких не было. И взять их тоже негде.

На одном из сеансов Вы дали мне большую чашу, наполненную бисером и бусинками разного размера. Сказали взять столько, сколько соответствует количеству хорошего, которое я комфортно могу принять от жизни и людей. Я заземлилась, прислушалась к себе и осторожно взяла две маленькие бисеринки. Одну для Мисс Мелкой и одну для Мистера Большого. Подумала и взяла еще одну. Для себя. И все. Это был предел того, что я могла себе позволить согласно своим внутренним установкам.

Такой печалью накрыло от этого осознания! А ведь кто-то всю чашу бы себе за шиворот высыпал и спокойно потребовал бы еще…

Я купила кулончик-локер и положила в него эти три несчастные бусинки, и носила этот кулон каждый день.

В конце концов, прикинув свои силы и опции, я не без внутренних терзаний решила принять предложение отца приехать в гости на несколько месяцев. Не в гараже гнить, а побыть очно с этой новой версией отца, почувствовать долгожданные заботу и тепло, познакомиться со своей новой семьей и перевести дух в стабильной, безопасной обстановке. И начала готовиться к поездке.

Мой загранпаспорт давно истек, и для въезда на родину нужно было сходить в консульство и взять бумажку. Добиралась туда на автобусе, потом шла пешком в гору, потом долго стояла в очереди. Наблюдала, как подъезжают машины, оттуда выходят привезенные мужьями, семьей или партнерами женщины, а потом их забирают. Они выглядели спокойными и благополучными. И я там, замотанная, неухоженная, плохо одетая. И одна. Так горько стало! Никого нет рядом, никто не помогает и поддерживает, все сама. А единственный человек в жизни, кому реально есть до меня дело — специалист с почасовой оплатой.

📖 55 📖

Между делом мое общение с пострадавшим от разбитого сердца неожиданно поменяло жанр. Он стал рассказывать, что я снюсь ему в эротическом контексте, с утра он просыпается с эрекцией и ни о ком, кроме меня, думать не может. Повторял, как бесконечно благодарен он мне за помощь и поддержку, и каким центром вселенной я для него стала.

Это были крошки из рождественского магазина, которые подмели с пола и выбросили за дверь. Мне, которая всю жизнь для мужчин была недостаточно хорошим бытовым предметом, которому еще и много лет рассказывали, как от его вида все в трусах скукоживается, как оказалось, много не надо. У меня, сиротки-замарашки, от вида и запаха этих крошек снесло крышу.

Я забыла уже, когда в последний раз такое чувствовала. Острая жажда быть любимой и желанной как женщина, заколоченное в подвале за семью печатями, вырвалось наружу, как дикий бешеный зверь из клетки. И загнать его обратно было уже невозможно.

Переживания эти стали совсем не идиллическими, вроде пускания розовых пузырей под песни о любви или сладких дневных грез. Я чувствовала себя обычной, потрепанной временем водопроводной трубой, через которую под мощным напором кто-то пытается прогнать весь океан. Эмоции казались необъятными, потусторонними, выходящими далеко за пределы человеческого спектра. Я не могла их даже назвать и описать, я ими просто захлебывалась, время от времени «вылетая» из своего тела. Шатало так, что я даже физически время от времени теряла равновесие.

Ни один из известных мне инструментов заземления и приведения себя в чувство не работал.

Первое время я не говорила Вам об этой новой напасти. Не говорила из-за стыда. Стыдно так западать на малознакомого, виртуального и проблемного человека. Стыдно так остро хотеть быть любимой и желанной. Мне, убогой, жирной замарашке не первой свежести, не положены такие богатства. В зеркало посмотри, дура. Размечталась тут.

С предметом воздыханий я поделилась, как меня беспокоит происходящее между нами. Такое взаимное захлестывание чувствами, когда мы находимся в разных странах, плюс, я не свободна и у меня сложная жизненная ситуация, хорошим не кончится. Его отношение к ситуации — да поглотит нас пучина сия! Пусть это цунами несет нас, куда несет! Надо отпустить весла и довериться судьбе! В конце концов, самое худшее, что может произойти — мы просто поженимся и все!

Как же легко призывать к безумствам! Тем, кому решительно нечего терять…

От новостей, что я еду на родину на целых три месяца, поначалу он поутих. Фантазии грозили превратиться в реальность. Но через какое-то время он с энтузиазмом заговорил, как нам надо обязательно увидеться. У нас же такие особые чувства друг к другу, мы так много друг для друга значим. Будем жалеть потом всю жизнь, что упустили шанс.

Мисс Мелкая уцепилась за это смертной хваткой:
— Хочу раз в жизни испытать, что такое быть любимой и желанной!

Она видела его опытным в Любви человеком, экспертом в этой теме, способным дать ей этот драгоценный опыт. Для нее поездка домой стала выглядеть как долгожданная реализация всех самых важных жизненных желаний — и папина любовь, и любовь мужчины.

Переубедить или остановить ее не представлялось возможным. Цена этого опыта ее не волновала. Дикую зверюгу, сбежавшую из подвала, тоже.

А также никого из них не волновало, что будет потом, когда поездка домой закончится.

В конце концов я рассказала Вам о происходящем. Вы рассказали про подход в лечении зависимостей, который строится вокруг минимизации ущерба. В этом методе алкоголика не пытаются заставить перестать пить. Вместо этого он должен для себя установить правила, которые снизят последствия его алкоголизма. Например, за руль не садиться, ночевать всегда дома и не пить в незнакомых компаниях.

Другими словами, раз это наваждение не снять, нужно установить для себя правила его выгула на свободе. Я установила такие:
— Деньги возлюбленному не давать
— Свою жизнь ради него кардинально не менять
— Пользоваться контрацепцией, если вдруг дело дойдет до секса.

После этого я почувствовала облегчение, что хоть какую-то часть происходящего со мной я могу контролировать.

Одна из наших сессий пришлась на мой день рождения. Сессия получилась особенно глубокой. Кайф от успешного разбора моих вопросов окутал меня как мягкий флисовый плед. Он заполнил все тело теплой, светящейся энергией и умиротворением. Я никогда не была так счастлива на свой день рождения, хотя не получила ни одного физического подарка.

Подумала, вот оно, настоящее счастье. И испытала я его не в отношениях с мужчиной, не в карьере, не в работе, а в отношениях с Вами.
Но долго это новое чувство не продержалось. Стоило вернуться домой, открыть ноут и увидеть сообщения от виртуального миленочка, голова отключилась, а я утонула в вязком, горячем сиропе связанных с ним эмоций.