![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
transurferИ тут же, ни к селу, ни к городу вылезла горечь от своей женской неустроенности. Я начала завидовать женщинам, которым мужчины приходили на помощь и окружали заботой: спасали из плохих браков и трудных жизненных ситуаций, решали жизненные проблемы, поддерживали, относились трепетно и любили. Так остро, так отчаянно хотелось, чтобы и меня так спасли. Не только потому, что я не чувствовала в себе сил и способностей спасти себя самой, но и потому, что когда тебя спасают — этим самым подтверждают твою ценность. Ты достаточно ценная, чтобы не дать тебе пропасть, выручить тебя, сгрести в охапку и забрать тебя из плохого места.
Я с болью понимала, что все это мне не светит. Для этого нужно быть молодой, красивой, стройной, сексапильной. Какой-то особенной, манящей, волшебной, чтобы мужчина смотрел на тебя горящими глазами и хотел совершать подвиги и сворачивать горы. Заботиться, защищать, быть рядом. Я такой никогда не была и в свои за 30 с лишним весом уже никогда не стану. С этой мечтой можно попрощаться. Но от этой мысли появлялось чувство, словно тебе живьем вырывают сердце и закатывают в бетон. Это ощущалось как конец всего.
Но Вам я об этих переживаниях подробно не рассказывала. Так, лишь вскользь упомянула. Слишком стыдно. Стыдно вообще иметь наглость мечтать о таком. Стыдно своим отвратительным, жирным, свиным рылом принюхиваться к калашному ряду.
Вы говорили, что человек, которого я так жду, чтобы он пришел и спас меня, это я сама. Прям в поддых и навылет! Такой рохле, как я, без мужчины не выжить. Но это даже не самое страшное. Самое-самое страшное — спасая себя сама, ты окончательно признаешь свою ненужность как человека. Всем на тебя насрать, никто тебя не любит, сдохнешь — никто и не заметит, потому что человеческая ценность твоя — абсолютный ноль. Зачем вообще жить тогда? Зачем тащить себя за волосы из болота? Ради чего?!
И об этих мыслях тоже я избегала с Вами говорить. Я пришла с запросом «Я сама!», и Вы работали по запросу. Только запрос был от Мистера Большого, а у Мисс Мелкой, чей голос становился все громче и громче, была своя мечта. Она мечтала проснуться в другом мире — добром, светлом, безопасном, где ее ждут и любят, где ее защитят, где о ней позаботятся и никогда больше не оставят одну. А ей вместо этого предлагают принять кошмарную реальность как единственную существующую, засучить рукава и делать эту реальность для себя удобоваримой.
Но не говорить же Вам в лицо, что я хочу невозможного. Так что я помалкивала.
Мистер Большой с суровой вздохом затянул потуже пояс, а Мисс Мелкая продолжила втихаря надеяться, что терапия не нас будет менять, а мир, и сделает его таким, где ей хочется жить.
Я с болью понимала, что все это мне не светит. Для этого нужно быть молодой, красивой, стройной, сексапильной. Какой-то особенной, манящей, волшебной, чтобы мужчина смотрел на тебя горящими глазами и хотел совершать подвиги и сворачивать горы. Заботиться, защищать, быть рядом. Я такой никогда не была и в свои за 30 с лишним весом уже никогда не стану. С этой мечтой можно попрощаться. Но от этой мысли появлялось чувство, словно тебе живьем вырывают сердце и закатывают в бетон. Это ощущалось как конец всего.
Но Вам я об этих переживаниях подробно не рассказывала. Так, лишь вскользь упомянула. Слишком стыдно. Стыдно вообще иметь наглость мечтать о таком. Стыдно своим отвратительным, жирным, свиным рылом принюхиваться к калашному ряду.
И об этих мыслях тоже я избегала с Вами говорить. Я пришла с запросом «Я сама!», и Вы работали по запросу. Только запрос был от Мистера Большого, а у Мисс Мелкой, чей голос становился все громче и громче, была своя мечта. Она мечтала проснуться в другом мире — добром, светлом, безопасном, где ее ждут и любят, где ее защитят, где о ней позаботятся и никогда больше не оставят одну. А ей вместо этого предлагают принять кошмарную реальность как единственную существующую, засучить рукава и делать эту реальность для себя удобоваримой.
Но не говорить же Вам в лицо, что я хочу невозможного. Так что я помалкивала.
Мистер Большой с суровой вздохом затянул потуже пояс, а Мисс Мелкая продолжила втихаря надеяться, что терапия не нас будет менять, а мир, и сделает его таким, где ей хочется жить.