![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
transurferЕще по теме раненых осколков личности. Практически каждый травматик рано или поздно обнаруживает внутри себя маленького, одинокого ребенка, который горько плачет и просится к маме. Радости от такой находки мало, потому что маму взять негде. Горе ребенка вызывает чувство бессилия, отчаяния, беспомощности и желание закопать этого ребенка обратно, потому что ему ничем не помочь, а слышать его плач невыносимо.
Моя тер много-много-много раз повторяла, что нашим раненым внутренним детям не нужно, чтобы мы подрывались решать их проблемы, находить им маму и делать их счастливыми. Им важно совсем другое - наша способность оставаться в контакте с ними и не разрушаться от их горя. Тоже самое, что нужно и любому человеку в состоянии горя и боли - чтобы его выслушали, не пытаясь его срочно чинить и делать счастливым, чтобы признали его опыт и не отвергали его, не сбегали и не разрушались от его горя.
Нет, это не просто. Это один из тех навыков, которым нас в ходе жизни не обучают. Несчастных принято пытаться взбадривать, трясти, отвлекать их от горя на мороженки, шоппинги, шейпинги и походы в салоны красоты. Несчастных так же принято лупить, чтобы немедленно заткнулись и собрались, тряпки. Если ни то, ни другое не работает, от несчастных принято уходить, не оборачиваясь. Кто пытался проделывать это в отношении своих раненых частей, быстро понимает, что ничего из этого не работает.
Посттравматический синдром происходит не потому, что травма случилась. Травма - это дело проживаемое, и часто без последствий, ПТСР же происходит, когда пережившему травму не была оказана психологическая поддержка и помощь в том, чтобы найти случившемуся место в картине мира так, чтобы оно не сформировало токсичных представлений о себе, отношениях, люди и мире. Именно поэтому в работе с ранеными внутренними частями первый шаг - это дать им этот самый неслучившийся опыт принятия, поддержки вместе с их опытом и переживаниями.
И очень важно, чтобы это происходило в сопровождении грамотного терапевта, который может контейнировать клиента в то время, как он контейнирует свои раненые части. В этом плане все примерно также, как и в работе с обычным родителем и его ребенком - терапевт становится опорой родителю, чтобы тот, в свою очередь, имел достаточно ресурса, чтобы быть опорой своему ребенку.
Моя тер много-много-много раз повторяла, что нашим раненым внутренним детям не нужно, чтобы мы подрывались решать их проблемы, находить им маму и делать их счастливыми. Им важно совсем другое - наша способность оставаться в контакте с ними и не разрушаться от их горя. Тоже самое, что нужно и любому человеку в состоянии горя и боли - чтобы его выслушали, не пытаясь его срочно чинить и делать счастливым, чтобы признали его опыт и не отвергали его, не сбегали и не разрушались от его горя.
Нет, это не просто. Это один из тех навыков, которым нас в ходе жизни не обучают. Несчастных принято пытаться взбадривать, трясти, отвлекать их от горя на мороженки, шоппинги, шейпинги и походы в салоны красоты. Несчастных так же принято лупить, чтобы немедленно заткнулись и собрались, тряпки. Если ни то, ни другое не работает, от несчастных принято уходить, не оборачиваясь. Кто пытался проделывать это в отношении своих раненых частей, быстро понимает, что ничего из этого не работает.
Посттравматический синдром происходит не потому, что травма случилась. Травма - это дело проживаемое, и часто без последствий, ПТСР же происходит, когда пережившему травму не была оказана психологическая поддержка и помощь в том, чтобы найти случившемуся место в картине мира так, чтобы оно не сформировало токсичных представлений о себе, отношениях, люди и мире. Именно поэтому в работе с ранеными внутренними частями первый шаг - это дать им этот самый неслучившийся опыт принятия, поддержки вместе с их опытом и переживаниями.
И очень важно, чтобы это происходило в сопровождении грамотного терапевта, который может контейнировать клиента в то время, как он контейнирует свои раненые части. В этом плане все примерно также, как и в работе с обычным родителем и его ребенком - терапевт становится опорой родителю, чтобы тот, в свою очередь, имел достаточно ресурса, чтобы быть опорой своему ребенку.