Завидую

[transurfer]

В моем детстве папа постоянно работал, поэтому всегда была очень рада его видеть. Как только видела, залезала на первое что попадалось на моем пути к нему: стул, диван, с криком «папа, лови!» без единой лишней мысли прыгала на него. Мало меня интересовало: стоит ли он ко мне спиной или лицом, видит ли где я, успевает ли вообще меня поймать. Это было безоговорочное доверие, и он ни разу не подорвал его — всегда ловил.

Источник: © AdMe.ru

Хорошо, наверное, вырасти с таким опытом никогда не подорванного безграничного доверия...

Comments

[cherubina-even.livejournal.com]

У меня отец умер, мать жива, но мне хочется, чтоб она умерла.

У меня авторитарные гиперопекающие родители, а я была сильно зависима от них психологически, всё время нуждалась в общении с ними, в поддержке, а получала ругань и скандалы за то, что не соответствую их ожиданиям, и вообще за то, что со всех сторон плохая, но я продолжала надеяться на то, что я каким-то образом смогу стать хорошей и они меня полюбят.

Например, сижу я тихо, молчу, смотрю в окно, и вдруг внезапно отец начинает кричать, мол, я знаю, ты сейчас думаешь о том, как мне гадость сделать, ты только об этом и думаешь, ты хочешь, чтоб я умер. Я плакала, пыталась его убедить в том, что я ни о чем таким не думала, что я его люблю, но он лучше знал, о чём я думаю, чем я сама.

Такое повторялось день за днём, год за годом и отец, наконец, добился своего: я стала мечтать о его смерти. Я настолько вымоталась от этих эмоциональных качелей, что уже совсем никаких сил не осталось, а уйти от родителей я не могла, потому что была заранее уверена в том, что я дура, бездарь, ничего у меня не получится, и единственный способ нам расстаться -- это чтобы кто-нибудь умер: или они, или я.

Полтора года назад мне повезло с психотерапевтом и я начала выкарабкиваться из этого состояния, прошла путь от "я должна заботиться о маме и выполнять все её желания через не могу чего бы мне это ни стоило" до "я ничего ей не должна, я не хочу и не буду выполнять её желания". Мне кажется, когда она умрёт, я почувствую облегчение.