📖 72 📖

[transurfer]

Время до следующей сессии я провела, прочёсывая интернет в поисках информации о ЕМДР. Мне ужасно хотелось понять, как же он вообще работает. Но в сети попадались в основном восторженные, глянцевые дифирамбы от практикующих терапевтов. Их послушать, так прямо сплошная магия, быстро решающая то, что раньше занимало годы, за несолько сеансов. А мне хотелось найти конкретный. живой, человеческий, клиентский опыт. В итоге я его таки нарыла... Одна дама в возрасте писала, что с помощью EMDR смогла освободиться от мучительных воспоминаний об изнасиловании в молодости, которые преследовали ее всю жизнь. Подробностей, как конкретно проходила проработка, она не упомянула. Один человек пожаловался, что после сессии его состояние серьезно ухудшилось, он еле выбрался. Один какой-то забористый психотерапевт с уклоном в мистику рассказал, как на сеансе из клиентки выходила чОрная дИавольская энергия (Женя, отсыпь немного (с)). И еще один человек заявил, что EMDR нанес непоправимый вред его зрению. Чем дальше, тем больше нарастала моя паника. Книгу Шапиро, автора метода, я прочитала от корки до корки, но и она не ответила на главный вопрос: что именно происходит? Шапиро не сомневалась в эффективности ЕМДР, но даже она не могла объяснить, как конкретно он работает.

Наконец, мне попалось такое описание: ЕМДР запускает в бодрствующем состоянии процесс, похожий на деятельность мозга во время фазы REM-сна, когда он перерабатывает, сортирует, интегрирует всё накопленное за день. Разница лишь в том, что во время сессии человек не спит и сознательно направляет этот процесс в сторону целевой трматичной установки. Я наконец-то немного успокоилась, а Мелкая зажмурилась от предвкушения: а вдруг и правда метод магический, и он ррраз - и все раз и навсегда поменяет нашу жизнь к лучшему?

Я написала Вам, что готова попробовать ЕМДР.

Но накануне сессии все равно мандражировала, как будто мне предстоит операция на мозге, после которой я себя не узнаю. По дороге на сессию у меня случился разговор с внутренней болью:

Она:
— Значит, ты решила меня бросить? Уйти в «счастливую жизнь», будто ничего не было?
Я:
— Нет. Мы просто идём туда, где есть нужное для нас, и что мы не можем получить из-за старых ран.
Она:
— И станешь «как все»? Будешь хавать то, что хавают они, и забудешь, что для тебя действительно важно?
Я:
— Даже если я потеряю контакт с Мечтой, мы вместе с нашей терапевткой её восстановим. Я обещаю.
Она:
— То есть ты допускаешь, что можешь от Мечты отказаться?
Я:
— Сейчас мы даже мечтать не можем. Мы не можем сделать и шагу в её сторону — слишком больно. Слишком много «уроков прошлого».
Она:
— Ты не понимаешь? Не будет боли — не будет и Мечты! Никто не придёт тебя спасать, если ты не страдаешь. А нас надо спасать.
Я:
— Я понимаю. Боль — это наш способ удержать связь с тем, что важно. Мы хотим, чтобы тот, кто ранил, вернулся и исцелил. Поэтому и держим рану открытой. Но он не вернётся. Они шарахаются от наших ран. Давай их сами залечим? А потом найдём тех, кто действительно поможет. Потому что иначе мы просто не дотянем.

На сессию я пришла с решительностью. И тайной надеждой на долгожданный катарсис, хотя Вы мне предупреждали: быстро и «прямолинейно» метод работает со «взрослыми» травмами. То есть, например, аварии, стихийные бедствия, неожиданная тяжелая болезнь. Детские же травмы — сложные и многоуровневые, поэтому быстрого результата, как со взрослыми травмами, ожидать не стоит.

Вы предложили выбрать способ активации: движения глаз, наушники с попеременным звуком или вибростимуляторы в ладонях. Я выбрала последнее — от них было приятное ощущение, как от носа мурчащего кота. Глазами следить не смогла, от этого закружилась голова. Наушники побоялась пробовать: в детстве у меня часто были отиты, и я опасалась, что звук может вытащить что-то слишком болезненное.

Мы выбрали целевое негативное убеждение, которое хотелось изменить. Вы объяснили, что такие убеждения часто растут кластерами, как деревья с переплетёнными корнями. И если изменить одно, может сдвинуться целая система, поэтому важно выбрать убеждение, которое больше всего отзывается. Мы записали все воспоминания, связанные с этим убеждением, и выбрали самое раннее.

Я зажала вибрирующие устройства в ладонях, вспомнила ту сцену, сосредоточилась на самом болезненном моменте, и началось. Вы включили стимуляцию, и я постаралась, как Вы меня проинструктировали, просто позволить процессу идти. Не анализировать, не управлять, не комментировать. Только смотреть, что приходит. Просто наблюдать за возникающими в голове картинками и всплыающими чувствами. Получалось не сразу. То я не выдерживала и начинала анилизировать. То переживала, что «ничего не происходит».

Сессия шла раундами. После каждого я должна была рассказать, что ощущаю, и как теперь воспринимается исходное убеждение. Новый раунд начинался с того места, где прервался предыдущий - с тех же чувств и картинок.
Я поняла, почему метод сравнивают с REM-сном: в сознании проносились картинки, обрывки, фрагменты — как будто мозг сам раскладывает файлы по папкам. Было похоже на старую анимацию дефрагментации диска в Windows.
И ни катарсисов, ни прорывов. Всё происходило довольно скучно и без ярких эмоций. Как будто метод обращён только к прошлому, копошится в архивах, а в настоящем ничего не меняется, да и будущее светлее не становится.

Время пролетело незаметно. Сеанс длился положенные по протоколу полтора часа, и когда Вы сказала, что он подошел к концу, я удивилась. По моим ощущениям прошло не больше получаса.

На прощание Вы предупредили: иногда через открытый во время ЕМДР канал между сессиями начинают выходить особо крупные куски материала, которые могут в нем застрять. Если нахлобучит - сразу же ей звонить.

Когда я вышла, первым делом проверила: «всё ли на месте». Важно ли мне всё то, что было важно до? Люблю ли я всех, кого любила? Да. Всё на месте. Только состояние заземлённое и чуть приглушённое. И все.

Comments

[imperfecta-sum.livejournal.com]

Очень интересно про EMDR!
Много слышала о нём.