![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
transurferВы как-то спросили меня о самом любимом воспоминании детства.
Мне потребовалось какое-то время покопаться в памяти. Я перебрала все праздники, дни рождения, каникулы, время с родителями или друзьями, которые могла вспомнить, в поисках светлого события, где я чувствовала себя по-настоящему счастливой и живой. И поначалу растерялась, не найдя ни одной истории, в которой не висела тяжелая черная туча. А потом вдруг вспомнила!
Где-то с двухлетнего возраста меня на каждое лето отправляли к бабушке по материнской линии. Добираться до нее занимало 4 часа на самолете. Родители обычно сопровождать меня не могли, поэтому отец договаривался с коллегами, летящими в командировку, присмотреть за мной на борту. Однажды, когда мне было 6 или 7 лет, это была очень приятная женщина. Не помню ее имени или лица, помню ее голос и плечо рядом — белая, красиво расшитая кофточка и длинные светлые локоны волос. Она научила меня играть в игру, где ты берешь самое длинное известное тебе слово, разбираешь его на буквы и пытаешься составить из них максимальное количество других слов. Все четыре часа полета мы играли в нее вместе.
Помню, как игра меня увлекла и как интересно было сравнивать, кто сколько слов смог составить. А больше запомнилась эта достаточно обыденная история тем, что женщина общалась со мной, как с настоящим, живым, интересным человеком, который достоин уважения и потраченного на него времени. Она не отмахнулась от меня, не ушла в книгу или в себя, не стала спать. Она провела это время со мной за совместным занятием и обращалась со мной тепло и ласково. Ее внимание было сосредоточено на мне, и казалось, она делала это легко, а не через силу. Это запомнилось на всю жизнь. Такой крошечный пример, что со мной можно и так обращаться. В конце полета она мило улыбнулась и, наклонившись ко мне, доверительно сказала «Спасибо за мою белую кофточку!» Оказалось, ей сказали, что меня в самолете всегда тошнит. Но с ней меня не тошнило.
По вашей реакции на историю я поняла, что Вам тоже грустно слышать, как самым драгоценным воспоминанием стало просто доброе и внимательное человеческое отношение.
От вас я узнала термины «эго-синтонный» и «эго-дистонный». Эго-синтонный — это когда происходящее с тобой и отношение к тебе других людей совпадает с твоим представлением о себе. Например, в детстве я считала, что заслужила родительское пренебрежение, холодность, невовлеченность, невнимание, жесткую критику, отсутствие пространства быть собой и иметь право на свои потребности. Это вызывало страх и боль, но не вызвало вопросов или протеста. Кроме редких случаев, как тогда с грязью на Азовском море. Я все это заслужила тем, что я не такая, как надо, и по-другому со мной не будут обращаться, пока я не стану, какой надо. Но если папе еще как-то можно было изредка угодить, то перед мамой я в чем-то настолько страшно провинилась, что ни милосердия, ни прощения я не заслуживала. Спасибо должна сказать, что вообще в живых оставили и выхаживали. Какое именно преступление, я не знала, но чувствовала, что очень тяжкое. И поэтому я для нее навсегда фу и пожизненно не видать мне ничего хорошего.
Она не говорила это вслух. И на поверхности формально выполняла свои родительские обязанности. А под поверхностью она была темной пещерой, у входа которой я сидела бесконечно, тоскуя по маме. Изредка из этой пещеры вырывался страшный зверь, нападал и кусал, и снова исчезал в темноте. Раз в год оттуда выходила улыбающаяся мама, которая фальшиво сюсюкала и звала обниматься. Наобнимавшись, она скрывалась в пещере до следующего года.
До встречи с Вами мне и в голову не приходило, что со мной можно обращаться как-то иначе. Вы мне показали, что не только можно, но и это совершенно нормально и даже легко. И не требует больших усилий.
Но раз легко постороннему, по сути, человеку, то почему же собственные родители этого не делали?
Вы говорили, в силу собственных травм, внутренних ограничений, жизненных обстоятельств, не все люди могут и умеют любить. И это не моя вина, а их беда. Слушая рассказы о моем детстве, вы не раз говорили, каким, должно быть, замечательным, светлым, любящим ребенком я была, и сколько потеряли мои родители, не найдя времени и желания узнать меня и построить со мной отношения.
Мисс Мелкая Вам не верила. Наша с ней мама так любила свою первую дочь, что бросила ради нее столицу, вышла замуж за нелюбимого мужчину и уехала с ним на край света. Она также самоотверженно спасала жизнь своих пациенток и их детей. Она также терпеливо выхаживала бездомных домашних животных и зверюшек из мини-зоопарка на своей работе. У нее было чем любить. Всех, кроме меня. Значит, дело было именно во мне.
Мистер Большой тоже считал, что дело в нас. Мы просто недостаточно старались и недостаточно росли над собой. Ведь папа же не всегда только критиковал. Иногда он и хвалил, хотя тут же напоминал, сколько еще всего надо достичь и улучшить. Значит, надо просто себя улучшить, и тогда все будет хорошо — папа, наконец-то, будет нас любить.
Вы говорили, детям-травматикам очень свойственно вот так брать всю вину на себя, чтобы защитить родителей. Дети по умолчанию безусловно любят своих родителей, и еще детям очень важно верить, что их родители — хорошие люди. Признать, что это далеко не так, что ты находишься в полной зависимости от слабых, злых, трусливых, глупых, некомпетентных людей — это смерти подобно. Это непереносимо страшно. Легче решить, что во всем виноват ты, ведь это дает иллюзию контроля «если я над собой поработаю, я заслужу их любовь». Дети цепляются за веру, что могут своими силами «расколдовать» своих родителей.
Нет, я понимала головой, что Вы говорите дело. И мне очень хотелось просто взять и выбросить все эти старые установки, старые стратегии, старый образ себя, как ненужное барахло, чем оно все и являлось. Все это в прошлом, было и прошло, быльем поросло. Мамы со всеми ее обидами, горестями, претензиями, со всеми ее фу больше нет. Того папы, который был в детстве, тоже нет. Я уже 20 лет не живу в его доме, я не завишу от него финансово, он не рулит моей жизнью, мы обитаем на разных сторонах океана, у каждого своя жизнь. Мне пора освободиться, перевернуть страницу и жить дальше.
Но ни легче дышать, ни свободнее жить от всех этих пониманий не получалось. Во мне бурлил сложный эмоциональный суп из злости на родителей, страха наказания, боли, вспышек надежды, усталости и отчаяния. И как его разгрести, я себе не могла представить.
Мне потребовалось какое-то время покопаться в памяти. Я перебрала все праздники, дни рождения, каникулы, время с родителями или друзьями, которые могла вспомнить, в поисках светлого события, где я чувствовала себя по-настоящему счастливой и живой. И поначалу растерялась, не найдя ни одной истории, в которой не висела тяжелая черная туча. А потом вдруг вспомнила!
Где-то с двухлетнего возраста меня на каждое лето отправляли к бабушке по материнской линии. Добираться до нее занимало 4 часа на самолете. Родители обычно сопровождать меня не могли, поэтому отец договаривался с коллегами, летящими в командировку, присмотреть за мной на борту. Однажды, когда мне было 6 или 7 лет, это была очень приятная женщина. Не помню ее имени или лица, помню ее голос и плечо рядом — белая, красиво расшитая кофточка и длинные светлые локоны волос. Она научила меня играть в игру, где ты берешь самое длинное известное тебе слово, разбираешь его на буквы и пытаешься составить из них максимальное количество других слов. Все четыре часа полета мы играли в нее вместе.
Помню, как игра меня увлекла и как интересно было сравнивать, кто сколько слов смог составить. А больше запомнилась эта достаточно обыденная история тем, что женщина общалась со мной, как с настоящим, живым, интересным человеком, который достоин уважения и потраченного на него времени. Она не отмахнулась от меня, не ушла в книгу или в себя, не стала спать. Она провела это время со мной за совместным занятием и обращалась со мной тепло и ласково. Ее внимание было сосредоточено на мне, и казалось, она делала это легко, а не через силу. Это запомнилось на всю жизнь. Такой крошечный пример, что со мной можно и так обращаться. В конце полета она мило улыбнулась и, наклонившись ко мне, доверительно сказала «Спасибо за мою белую кофточку!» Оказалось, ей сказали, что меня в самолете всегда тошнит. Но с ней меня не тошнило.
От вас я узнала термины «эго-синтонный» и «эго-дистонный». Эго-синтонный — это когда происходящее с тобой и отношение к тебе других людей совпадает с твоим представлением о себе. Например, в детстве я считала, что заслужила родительское пренебрежение, холодность, невовлеченность, невнимание, жесткую критику, отсутствие пространства быть собой и иметь право на свои потребности. Это вызывало страх и боль, но не вызвало вопросов или протеста. Кроме редких случаев, как тогда с грязью на Азовском море. Я все это заслужила тем, что я не такая, как надо, и по-другому со мной не будут обращаться, пока я не стану, какой надо. Но если папе еще как-то можно было изредка угодить, то перед мамой я в чем-то настолько страшно провинилась, что ни милосердия, ни прощения я не заслуживала. Спасибо должна сказать, что вообще в живых оставили и выхаживали. Какое именно преступление, я не знала, но чувствовала, что очень тяжкое. И поэтому я для нее навсегда фу и пожизненно не видать мне ничего хорошего.
Она не говорила это вслух. И на поверхности формально выполняла свои родительские обязанности. А под поверхностью она была темной пещерой, у входа которой я сидела бесконечно, тоскуя по маме. Изредка из этой пещеры вырывался страшный зверь, нападал и кусал, и снова исчезал в темноте. Раз в год оттуда выходила улыбающаяся мама, которая фальшиво сюсюкала и звала обниматься. Наобнимавшись, она скрывалась в пещере до следующего года.
До встречи с Вами мне и в голову не приходило, что со мной можно обращаться как-то иначе. Вы мне показали, что не только можно, но и это совершенно нормально и даже легко. И не требует больших усилий.
Но раз легко постороннему, по сути, человеку, то почему же собственные родители этого не делали?
Вы говорили, в силу собственных травм, внутренних ограничений, жизненных обстоятельств, не все люди могут и умеют любить. И это не моя вина, а их беда. Слушая рассказы о моем детстве, вы не раз говорили, каким, должно быть, замечательным, светлым, любящим ребенком я была, и сколько потеряли мои родители, не найдя времени и желания узнать меня и построить со мной отношения.
Мисс Мелкая Вам не верила. Наша с ней мама так любила свою первую дочь, что бросила ради нее столицу, вышла замуж за нелюбимого мужчину и уехала с ним на край света. Она также самоотверженно спасала жизнь своих пациенток и их детей. Она также терпеливо выхаживала бездомных домашних животных и зверюшек из мини-зоопарка на своей работе. У нее было чем любить. Всех, кроме меня. Значит, дело было именно во мне.
Мистер Большой тоже считал, что дело в нас. Мы просто недостаточно старались и недостаточно росли над собой. Ведь папа же не всегда только критиковал. Иногда он и хвалил, хотя тут же напоминал, сколько еще всего надо достичь и улучшить. Значит, надо просто себя улучшить, и тогда все будет хорошо — папа, наконец-то, будет нас любить.
Вы говорили, детям-травматикам очень свойственно вот так брать всю вину на себя, чтобы защитить родителей. Дети по умолчанию безусловно любят своих родителей, и еще детям очень важно верить, что их родители — хорошие люди. Признать, что это далеко не так, что ты находишься в полной зависимости от слабых, злых, трусливых, глупых, некомпетентных людей — это смерти подобно. Это непереносимо страшно. Легче решить, что во всем виноват ты, ведь это дает иллюзию контроля «если я над собой поработаю, я заслужу их любовь». Дети цепляются за веру, что могут своими силами «расколдовать» своих родителей.
Нет, я понимала головой, что Вы говорите дело. И мне очень хотелось просто взять и выбросить все эти старые установки, старые стратегии, старый образ себя, как ненужное барахло, чем оно все и являлось. Все это в прошлом, было и прошло, быльем поросло. Мамы со всеми ее обидами, горестями, претензиями, со всеми ее фу больше нет. Того папы, который был в детстве, тоже нет. Я уже 20 лет не живу в его доме, я не завишу от него финансово, он не рулит моей жизнью, мы обитаем на разных сторонах океана, у каждого своя жизнь. Мне пора освободиться, перевернуть страницу и жить дальше.
Но ни легче дышать, ни свободнее жить от всех этих пониманий не получалось. Во мне бурлил сложный эмоциональный суп из злости на родителей, страха наказания, боли, вспышек надежды, усталости и отчаяния. И как его разгрести, я себе не могла представить.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2024-05-19 05:19 am (UTC)Вы пытались ее историю узнать? Почемуто мне кажется это бы помогло.
no subject
Date: 2024-05-19 05:21 am (UTC)no subject
Date: 2024-05-19 01:51 pm (UTC)Мои внутренние дети считают любимую тер своей настоящей мамой, а биомать — просто случайной теткой. И правильными считают те ответы на вопросы кто я, какая я и можно ли меня любить, которые дала любимая тер, а не биомать.
no subject
Date: 2024-05-19 01:48 pm (UTC)Я много времени искала ответ на вопрос, почему она меня не любила. Она вообще не хотела больше детей, но ей надо было замуж и нужен был отец для ее первой дочери, поэтому она вышла замуж за нелюбимого мужика и заставила себя родить ему ребенка. Именно "его" ребенка, а не "своего" ребенка, и отказываясь меня любить она так тихо мстила моему отцу за то, что она с ним так несчастна.
Про ее детство я мало знаю, сложилось впечатление, что ее брат был любимый мамкин пирожок, потому что в семье был культ мужчин. И ее травмированный внутренний ребенок всю жизнь мечтал о принце, который придет, спасет, сильно полюбит и сделает ей счастливую жизнь. Но с принцами не срослось. Судя по ее скудным рассказам, таких мужчин вообще в ее окружении не было. Был ранний брак с кем попало, статус разведенки с прицепом и необходимость исправлять ошибки молодости — искать не принца, а того, кто согласен дать штамп в паспорте и растить ее первую дочь как свою, а то был совсем не принц, а неотесанный колхозник.
no subject
Date: 2024-05-19 06:57 am (UTC)Моя мать тоже ни одного доброго слова в мою сторону, вся ласка и внимание моей двоюродной сестре. А та была классическая залюбленная в хорошем смысле папенькина дочка, у которой итак все было. Но её проще было любить, звезда класса в школе, умница красавица, уверенная в себе. А меня как драного котенка отправили жить к невменяемой бабушке в дом с удобствами во дворе. Сама она жила в центре города в шикарной квартире, которую она получила как мать одиночка. Но я там не жила, так в гости приходила, чем вызывала недовольствие её сожителя.
И вот у меня на протяжении всей осознанной жизни крутится вопрос в голове, что со мной не так. Ведь мать могла дарить любовь и внимание моей двоюродной сестре, может до безумия любить животных. Значит может....
no subject
Date: 2024-05-19 12:03 pm (UTC)Простите, если моя грубость в сторону вашей мамы вас заденет. Но вот о взгляде со стороны, большое такое ИМХО.
Ваш вопрос понятен, но есть еще другая вещь. Вот я, взрослый мужик, глядя на это со стороны, разве спросил бы вас маленькую, что с вами не так? Нет. Да вы бы и сами, увидев дуру, которая выкинула своего ребенка из дому и скачет по х-ям, разве стали бы интересоваться, что там не так с ее ребенком? По-моему, это последний вопрос, который в голову приходит. Это изнутри системы просто плохо видно, но я-то со стороны, как взрослый взрослому, не стал бы задавать такие странные вопросы, что не так с ребенком, потому что этот вопрос странный! Я когда это понял, даже засмеялся.
Можно сказать — ну дети разные бывают, бывают же плохие — нет! Никто, даже с ментальными поражениями, не рождается заведомо настолько плохим, что прям невыносимо. Даже нездоровый ребенок просто нездоровый, а не "плохой" так, что его надо выбросить. Я показывал тут видео Белого парохода, где тяжелые дети с поражениями, едва совместимыми с жизнью, на сцене выступают и поют — потому что ими занимались, да.
Это с вашими взрослыми все очень сильно не так. Ни сострадания, ни интереса, ни чувства ответственности, ни дружелюбия хотя бы, если не любишь, ни принятия, ни понимания, что ребенок не должен за твои ошибки платить, вообще ничего, один спектакль с чужими детишками, вот, мол, какая я хорошая. Моя тоже так делала. Меня в комнате закроет, а сама с соседскими детьми играет, очки зарабатывает, видать, социальные.
Я бы скорее спросил, что с ней за извращение, что она не любит собственного ребенка, а демонстративно любит чужих. Я ее бы спросил, как взрослый взрослого: клава, ты дура, что ли? Почему это ты своего ребенка бросила, а не сделала таким же, как двоюродная, что с тобой не так, что ты такая ненормальная дрянь? И к папаше те же вопросы. Я бы любую мать и отца спросил об этом, а не о том, что там с их ребенком не так)) потому что это как раз естественный вопрос — ко взрослому. Любой взрослый знает, КТО за все в ответе, и КТО должен достаточно стараться разглядеть своего ребенка умным, красивым и замечательным и делать все, чтобы он жил нормально, а не растить, как смесь сорняка и мусорного ведра, а потом требовать алиментов в старости. Это даже законы подтверждают. Не надо из кожи вон лезть, не можешь любить — не люби, просто общайся, интересуйся, делай это своим проектом, я не знаю, старайся дружить, всего-то надо стабильно хорошее отношение, терпение и стабильность. Я же мог. Это моя сестра говорила, что я растил ее, и я ее семья. А мне было 5 лет, блин, когда я стал с ней сидеть.
Вы были просто обычным ребенком, а мама — безмозглая клавка досталась, очень обидно за вас. И за всех других, кто с этой пакостью столкнулся. Вы молодец, что занимаетесь собой. И тут незачем спрашивать, что не так с ВАМИ. Что не так с маленькой Эль. Что не так с остальными заброшенными, нелюбимыми детками. Потому что не так все НЕ с детишками. Всегда, абсолютно.
no subject
Date: 2024-05-26 07:54 pm (UTC)Недавно проживала схожие чувства. Наткнулась на чувства — почему мне страшно идти куда-то или ошибиться — что они узнают страшную правду, что со мной не так, что я плохая на самом деле! А так я это тщательно от всех скрываю, свое "истинное" лицо! Но потом я стала анализировать — откуда эта "страшная правда" взялась — из отношения родителей и сверстников в школе. Дома меня ругали, а в школе было травили иногда. И сложилось впечатление, что ко мне только так и можно и нужно. Что я такая и есть. Я так и стала к себе относиться. А каких-то положительных откликов на себя не видела, положительного отношения, что со мной ок. Как окружение относилось ко мне как 💩, так и это легло в основу моей личности.