![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
transurferЧерез два месяца на диете я похудела на 8 кг. До модельного веса оставалось еще 12. Худелось легко — почти каждый день уходило 200–300 граммов. В теле появилась легкость, прибавилось сил. Я ходила на занятия два раза в неделю, а в остальные дни ставила после школы музыку и с удовольствием под нее час прыгала. На третий месяц занятий группа заметно поредела. Поскольку я вставала в первых рядах, чтобы лучше видеть, я даже не знала, что происходит за моей спиной, а за моей спиной народ вяло шевелил конечностями, раз за разом теряя к танцам интерес. На одном из занятий сказал, что группа отменяется — тут мое сердце упало — и он будет набирать новую — оно подпрыгнуло — и кто хочет, пусть подойдет к нему после занятия в нее записаться. Дождавшись, когда с ним пообщаются все желающие, я подошла, и он мне сказал:
— А вас я в новую не возьму.
И улыбнулся, поправив очки:
— Я вас хочу пригласить в резерв моих концертных коллективов. Как вы к этому относитесь?
Так я впервые в жизни узнала, что такое, когда у тебя вырастают крылья.
Концертных было два, один — бальных, другой — современных танцев. И как я узнала чуть позже, я была единственной, кого позвали сразу в оба. Я стала ходить на занятия пять дней в неделю, и еще в субботу можно было прийти позаниматься самостоятельно. И с головой ушла в мир, на который отзывались и мое тело, и моя душа. Когда тело танцевало, душа танцевала вместе с ним. Впервые в жизни меня что-то по-настоящему увлекло. Стало все равно, что происходит в школе, что происходит дома и что вообще происходит в мире. Все свободное время я проводила в школе танцев или же танцевала в своем воображении. Я продолжала хорошо учиться — от меня не ожидали ничего меньше этого — уроки делала в перерывах между занятиями. И практически ни с кем не общалась. Будучи застенчивой интроверткой, я не умела заводить друзей, и подруги у меня случались только в единственном экземпляре и то, если очень везло с кем-то случайно сойтись. В танцевальной школе я тоже ни с кем особо не подружилась, но мне это не мешало. Я привыкла быть одна.
Через три месяца после начала диеты вес застрял и перестал снижаться. Я пошла в библиотеку поискать книги по диетическому питанию, но в нашем городке такого не водилось. Обнаружилась только книга по производству еды, включавшая в себя большую таблицу калорийности. Я переписала себе ее от руки. Но нигде не было сказано, сколько калорий человеку нужно в день. Я решила, что мне нужно не больше 500, ведь это же целая трехзначная цифра. Составила себе диету: чай с яблоком с утра, кусочек рыбы в обед и кусочек рыбы вечером. Вес снова начал снижаться. Еще минус 5 кг, и у меня прекратились месячные. Я об этом никому не сказала, чтобы не напрягать никого своими проблемами и не вызывать ими дополнительные страдания. После их прекращения вес начал снижаться еще быстрее. Раз в месяц я не выдерживала и наедалась чего-нибудь вроде печенья, и тогда на следующий день я устраивала себе суточную сухую голодовку.
Помню, на 23 февраля девочки класса устроили мальчикам ежегодное чаепитие. Я зашла занести печенье и сразу после этого поехать на свои занятия. Я заранее одевалась в то, что носила на тренировки. Преподаватель требовал коротких юбок или лосин, сверху блузок с широким поясом, чтобы было видно ноги и талию, а для бальных танцев — туфлей на высоком каблуке. На них я научилась не только легко ходить, но и бегать и даже прыгать. Специально сшила несколько блузок по выкройкам из Бурды и перешила старые длинные юбки. Вот так, в короткой юбке, блузке и в туфлях на каблуках легко забежала вверх по лестнице, подбежала к кабинету, возле которого толпились мальчики в ожидании ключа и сунула пакет с печеньем в руки ближайшему. И на секунду зависла — КАКИМИ глазами смотрели на меня притихшие мальчики. Такими на линялые обои не смотрят. Я развернулась и побежала обратно, потому что опаздывала. Мне потом сказали, мальчики с сожалением спрашивали, почему же я не осталась. Особенно, тот самый красивый, который когда-то говорил, что я вообще не девочка из-за своего роста. Оказалось, вполне себе девочка, когда с высоким ростом в комплекте идут ноги от ушей и одежда по фигуре. Но мне это все никак не отозвалось. Я давно уже жила в другом мире, а этот больше не мог предложить мне ничего значимого.
Тем не менее было так удивительно замечать, как я вдруг стала кем-то, на кого обращают внимание. На кого смотрят с интересом и иногда даже с восхищением. Я вдруг начала что-то из себя представлять. Делать заметные успехи, которые отмечают и другие люди. Мне нравилось, как изменилось мое тело, каким оно стало сильным и ловким. Я легко могла на физкультуре залезть по канату до самого потолка, мне легко было подтягиваться и бегать. Иногда после уроков я ходила в школьный спортзал просто побегать кругами полчаса и получать от этого удовольствие. В обеих концертных группах я уверенно шла к тому, чтобы стать одной из лучших. Не стремилась к этому специально, просто от души вкладывала в танцы все, что у меня было. Они стали всем моим миром, моей религией и единственным, что делало меня живой и наполняло восторгом и надеждой. Они были спасением от темной тучи, низкого бетонного потолка и однообразного эмоционального болота внутри.
Мама вдруг тоже мной заинтересовалась. Наконец-то я решила проблему с внешностью и стала красивой, ничем ее при этом не обременяя. И не только стала красивой, но мной можно было гордиться и хвастаться. Она с удовольствием собирала эти ачивки, в которые ничего не вложила. Причем, ачивки для нее «не пахли». Сальные комплименты от друга семьи, который доверительно ей признался, какой красивой стала ее когда-то никакущая дочь, и как бы он не прочь ее трахнуть. Слова жены преподавателя танцев, которая ходила к матери на прием по медицинским вопросам, и сказала «Вашей дочери не нужна никакая протекция, она от природы талантливая». Обе эти «вкусняшки» для матери были одинаково ценны, но судя по ее степени оживленности, с которой она делилась ими со мной, первая была «вкуснее». Она даже уделила время, чтобы помочь мне сделать костюмы для выступлений. Но на сами выступления ни она, ни отец ни разу не сходили, и никогда не увидели, как я танцую.
— А вас я в новую не возьму.
И улыбнулся, поправив очки:
— Я вас хочу пригласить в резерв моих концертных коллективов. Как вы к этому относитесь?
Так я впервые в жизни узнала, что такое, когда у тебя вырастают крылья.
Концертных было два, один — бальных, другой — современных танцев. И как я узнала чуть позже, я была единственной, кого позвали сразу в оба. Я стала ходить на занятия пять дней в неделю, и еще в субботу можно было прийти позаниматься самостоятельно. И с головой ушла в мир, на который отзывались и мое тело, и моя душа. Когда тело танцевало, душа танцевала вместе с ним. Впервые в жизни меня что-то по-настоящему увлекло. Стало все равно, что происходит в школе, что происходит дома и что вообще происходит в мире. Все свободное время я проводила в школе танцев или же танцевала в своем воображении. Я продолжала хорошо учиться — от меня не ожидали ничего меньше этого — уроки делала в перерывах между занятиями. И практически ни с кем не общалась. Будучи застенчивой интроверткой, я не умела заводить друзей, и подруги у меня случались только в единственном экземпляре и то, если очень везло с кем-то случайно сойтись. В танцевальной школе я тоже ни с кем особо не подружилась, но мне это не мешало. Я привыкла быть одна.
Помню, на 23 февраля девочки класса устроили мальчикам ежегодное чаепитие. Я зашла занести печенье и сразу после этого поехать на свои занятия. Я заранее одевалась в то, что носила на тренировки. Преподаватель требовал коротких юбок или лосин, сверху блузок с широким поясом, чтобы было видно ноги и талию, а для бальных танцев — туфлей на высоком каблуке. На них я научилась не только легко ходить, но и бегать и даже прыгать. Специально сшила несколько блузок по выкройкам из Бурды и перешила старые длинные юбки. Вот так, в короткой юбке, блузке и в туфлях на каблуках легко забежала вверх по лестнице, подбежала к кабинету, возле которого толпились мальчики в ожидании ключа и сунула пакет с печеньем в руки ближайшему. И на секунду зависла — КАКИМИ глазами смотрели на меня притихшие мальчики. Такими на линялые обои не смотрят. Я развернулась и побежала обратно, потому что опаздывала. Мне потом сказали, мальчики с сожалением спрашивали, почему же я не осталась. Особенно, тот самый красивый, который когда-то говорил, что я вообще не девочка из-за своего роста. Оказалось, вполне себе девочка, когда с высоким ростом в комплекте идут ноги от ушей и одежда по фигуре. Но мне это все никак не отозвалось. Я давно уже жила в другом мире, а этот больше не мог предложить мне ничего значимого.
Тем не менее было так удивительно замечать, как я вдруг стала кем-то, на кого обращают внимание. На кого смотрят с интересом и иногда даже с восхищением. Я вдруг начала что-то из себя представлять. Делать заметные успехи, которые отмечают и другие люди. Мне нравилось, как изменилось мое тело, каким оно стало сильным и ловким. Я легко могла на физкультуре залезть по канату до самого потолка, мне легко было подтягиваться и бегать. Иногда после уроков я ходила в школьный спортзал просто побегать кругами полчаса и получать от этого удовольствие. В обеих концертных группах я уверенно шла к тому, чтобы стать одной из лучших. Не стремилась к этому специально, просто от души вкладывала в танцы все, что у меня было. Они стали всем моим миром, моей религией и единственным, что делало меня живой и наполняло восторгом и надеждой. Они были спасением от темной тучи, низкого бетонного потолка и однообразного эмоционального болота внутри.
Мама вдруг тоже мной заинтересовалась. Наконец-то я решила проблему с внешностью и стала красивой, ничем ее при этом не обременяя. И не только стала красивой, но мной можно было гордиться и хвастаться. Она с удовольствием собирала эти ачивки, в которые ничего не вложила. Причем, ачивки для нее «не пахли». Сальные комплименты от друга семьи, который доверительно ей признался, какой красивой стала ее когда-то никакущая дочь, и как бы он не прочь ее трахнуть. Слова жены преподавателя танцев, которая ходила к матери на прием по медицинским вопросам, и сказала «Вашей дочери не нужна никакая протекция, она от природы талантливая». Обе эти «вкусняшки» для матери были одинаково ценны, но судя по ее степени оживленности, с которой она делилась ими со мной, первая была «вкуснее». Она даже уделила время, чтобы помочь мне сделать костюмы для выступлений. Но на сами выступления ни она, ни отец ни разу не сходили, и никогда не увидели, как я танцую.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2024-04-27 08:45 am (UTC)Используете ли сейчас эти способности?
no subject
Date: 2024-04-27 09:22 am (UTC)У меня коллега 170+/50, все мужчины в восторге, сама ничего не ест чуть ли не до язвы.
Ненормальные стандарты.
no subject
Date: 2024-04-28 01:12 pm (UTC)Есть от природы худые женщины, но их меньшинство.
У привлекательности и мужского восторга есть срок годности, потому что после определенного возраста женщина становится невидимой в мужских глазах. То есть, в этой гонке за вниманием все равно невозможно выиграть.
no subject
Date: 2024-04-27 03:06 pm (UTC)читала, что дети очень пластичны в психике, довольно много всего "вытаскивают" детей — это движения (танцы в том числе), забота о животных, вязание, театр, пение, спорт, рисование... Всё, что вытаскивает из психики и из тела застрявшее там.
Эль, я думаю, всё у вас было бы в итоге хорошо (кроме здоровья — анорексия это очень серьёзное нарушение именно физиологии, но с этим бы справились постепенно, я думаю. Не смогли бы танцевать — стали бы разбираться). Но эти мрази убили всё это: попытку исправить детство, любимый вид деятельности, они убили будущее.
Как всё-таки здорово, что вы встретили тер. Я с первого прочтения не могу забыть, как вы к ней первый раз шли...