![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
transurferЯ в рождественские каникулы, наконец-то, додавила себя начать писать повесть о терапии с любимой тер на основе моих заметок о сеансах, и буду ее постепенно выкладывать. Моя цель - систематизировать опыт 14-ти лет терапии. Повествование будет в формате обращения к любимой тер, словно я рассказываю ей свою историю нашей терапии. Что-то (описание первой и второй сессии) я тут уже постила, буду теперь писать по порядку, так что эти описания повторятся еще раз. На всякий случай: чукча не писатель, и становиться им не планирует. Еще я в книгах терпеть не могу читать биографии персонажей, и думала обойтись без них в своей, но поняла, что без предыстории невозможно понять, как вышло, что вышло. Но я постараюсь через них побыстрее продраться.
Ок, поехали...
За три дня до встречи с Вами я плавала в маленьком бассейне обшарпанной сезонной гостиницы. Над ним стремительно носились летучие мыши, ловя вечерних насекомых, стянувшихся к воде. Я смотрела на это беснование жизни, думала о Вас и мне хотелось плакать. Вы ничем не сможете мне помочь. Мне никто не сможет помочь. Я настолько запуталась в своей жизни и семейных отношениях, что не видела для себя никакого выхода. И в этом виновата я одна.
Я обернулась на мужа. Он курил на балкончике гостиницы, щурясь на наступающий закат. На его лице была та знакомая улыбка, которая предвещала новую волну безумных идей. Два года назад я бы привычно впала в панику, а в тот день только устало вздохнула и вернулась к лицезрению летучих мышей. Я настолько выдохлась следить за его настроениями, предвосхищать желания и выживать в хаосе резко меняющихся настроений, что не ощущала ничего, кроме усталости и непрекращающейся тупой боли в груди.
За семь лет совместной жизни это был второй наш совместный отпуск, и он был еще более странным, чем первый. Об этой местности на Юго-Востоке штата, куда мы приехали, он частенько с восторгом рассказывал мне чуть ли не с первых дней нашего знакомства как о некоей земле обетованной. Я пребывала в полной уверенности, что он здесь когда-то бывал, но оказалось - всего лишь в интернете вычитал, какой здесь идеальный для него климат, и нафантазировал себе тут целую жизнь.
Идеальный климат представлял собой испепеляющую жару большую часть года и 3% влажность воздуха, что мужу явно очень нравилось. Пока я лежала пластом от жары и задыхалась от пыли, приходя в себя только к вечеру, он с утра был полон сил и сиял, как начищенный самовар.
Местность состояла из бескрайней степи с сельхозполями и редкими, часто заброшенными, крошечными населенными пунктами. От гостиницы до ближайшей аптеки и продуктового нужно было ехать на машине около часа. От этой аптеки до ближайшего развитого города - еще два с половиной. Оживала эта местность только раз в год где-то в конце октября на месяц-другой, когда спадала жара и сюда стягивались те, кому Burning Man был не по карману - гонять на мотоциклах, заниматься параглайдингом, дуть и бухать. А на тот момент мы оставались единственными постояльцами. По ночам стояла непроглядная темнота и страшно завывал ветер, колотя в дверь. Мы на всякий случай подпирали ее стулом.
Мы пробыли тут два дня, просто катаясь на машине по местности, так как больше тут заниматься было нечем. Сегодня на выезде на главную дорогу муж заметил небольшой рекламный щит о продаже домов, и предложил глянуть на дома, одним глазком, просто из любопытства.
Поселок на который указывал щит, состоял из нескольких десятков однотипных, одноэтажных домиков. Практически все они, за исключением двух-трех, выглядели нежилыми.
Как я потом узнала из Гугла, до начала прошлого века здесь был солончак, а потом в долину на пару лет перенаправили крупную реку с целью поднять сельское хозяйство. На месте солончака образовалось большое соленое озеро. Его объявили новой ривьерой, началась бурная застройка, в озеро запустили рыбу, даже какие-то знаменитости приезжала покататься на яхтах и водных лыжах в середине прошлого века. Но потом реку вернули в прежнее русло, в озеро прекратился приток свежей воды, в него начали сливать сельхоз отходы, оно начало гнить и сохнуть, и пребывало в таком состоянии до сегодняшнего дня. Народ разбежался, дома опустели. Берега озера были усыпаны скелетами рыб, над которыми роились тучи мух, а о былой сказке напоминали только заброшенные яхт-клубы и помпезные названия улиц. Ядовитая пыль с обмелевших берегов разносилась по воздуху степным ветром и проникала во все щели. На волне недавнего бума недвижимости тут понастроили несколько десятков однотипных гипсокартонных домиков, но жить у черта на куличках возле густо воняющего болотной гнилью и тухлой рыбой озера желающих снова не нашлось.
Тем не менее в поселении работала крошечная гостиница при крошечном ресторанчике, и жила небольшая группка людей, которым больше некуда было податься. Еще по нему бегала отчаявшаяся риэлтерша, которая для убедительности заняла один из домов и разбросала вокруг него признаки активной семейной жизни - столики, кресла, детские игрушки. В нас она вцепилась мертвой хваткой. Показала несколько домов, расхваливая их на все лады, обещала бурное развитие инфраструктуры в этой местности в ближайшие годы и упоминала якобы уже подписанные администрацией штата планы по спасению озера.
Я с ужасом молча наблюдала за выражениями лица мужа, пытаясь понять, не стукнет ли ему в голову купить в этом пропащем месте дом. Муж выглядел очень заинтересованным. Я сглотнула и понадеялась, что удастся его отговорить, как только мы отсюда уедем.
В начале года стартап, на который он работал, купила крупная международная компания. Сотрудникам, которые проработали там больше шести лет, выплатили бонус в размерах годовой зарплаты. Часть денег ушла на погашение студенческой ссуды мужа, а остальные начали невыносимо жечь ему ляжку. Это была самая крупная сумма, которую он когда-либо держал в руках. Одна безумная идея сменялась другой. То он собирался бросать работу по найму и открывать консалтинговый бизнес. То бросить работу и посвятить себя написанию книги. То бросить работу, пойти на актерские курсы и податься в кино. То немедленно начать делать детей, несмотря на то, что ни здоровья, ни ресурсов, ни достаточного количества денег на это даже близко не было. Возражать ему было бесполезно, он тут же взрывался в ответ.
Носиться с плохо продуманными прожектами и оторванными от реальности идеями, как с писаной торбой, взвинчивая себя и меня, было одним из его любимых развлечений. Обычно он перегорал за несколько месяцев, но в этот раз я чувствовала, что все может быть серьезно. И, как в прошлые разы, основательно помотав мне и себе нервы три-пять месяцев, он не перебесится. Он явно настроился кардинально менять нашу жизнь, и с учетом безумия его планов, ничем хорошим это закончится не могло.
С темой детей он начал наседать на меня с начала года, как только узнал о предстоящем бонусе, и делал он это в своем обычном стиле: заводил разговоры, чуть ли не каждый день, чтобы взять меня измором и продавить, не принимая никаких возражений.
Именно это стало для меня окончательным толчком пойти на терапию. Я хотела понять, какого будущего я для себя хочу и что мне для него нужно сделать. Сама, без посторонней помощи, разобраться в этом я уже много лет не могла, особенно, в вопросе детей. С одной стороны, и возраст уже, и, тянуть дальше некуда, а с другой, я не могла представить себе, как можно вырастить физически и психически здорового ребенка с этим человеком. Кроме того, ребенок пожизненно меня с ним свяжет по рукам и ногам, а эта мысль с некоторых пор начала вызывать у меня холодный и липкий ужас в животе.
По дороге домой и все оставшиеся выходные муж снова то и дело заговаривал о детях, но теперь уже в новом ракурсе: в городе мы это себе позволить не сможем, поэтому придется уехать в дешевую глубинку. Он настолько агрессивно давил, что я поняла, что я хочу: я хочу от него уйти.
Но как это сделать, не имея ни работы, ни друзей, ни собственных денег, ни каких-то твердых навыков выживания самостоятельно? От одной этой мысли меня на меня накатывала тошнота от страха и голова начинала кружиться.
Ок, поехали...
За три дня до встречи с Вами я плавала в маленьком бассейне обшарпанной сезонной гостиницы. Над ним стремительно носились летучие мыши, ловя вечерних насекомых, стянувшихся к воде. Я смотрела на это беснование жизни, думала о Вас и мне хотелось плакать. Вы ничем не сможете мне помочь. Мне никто не сможет помочь. Я настолько запуталась в своей жизни и семейных отношениях, что не видела для себя никакого выхода. И в этом виновата я одна.
Я обернулась на мужа. Он курил на балкончике гостиницы, щурясь на наступающий закат. На его лице была та знакомая улыбка, которая предвещала новую волну безумных идей. Два года назад я бы привычно впала в панику, а в тот день только устало вздохнула и вернулась к лицезрению летучих мышей. Я настолько выдохлась следить за его настроениями, предвосхищать желания и выживать в хаосе резко меняющихся настроений, что не ощущала ничего, кроме усталости и непрекращающейся тупой боли в груди.
За семь лет совместной жизни это был второй наш совместный отпуск, и он был еще более странным, чем первый. Об этой местности на Юго-Востоке штата, куда мы приехали, он частенько с восторгом рассказывал мне чуть ли не с первых дней нашего знакомства как о некоей земле обетованной. Я пребывала в полной уверенности, что он здесь когда-то бывал, но оказалось - всего лишь в интернете вычитал, какой здесь идеальный для него климат, и нафантазировал себе тут целую жизнь.
Идеальный климат представлял собой испепеляющую жару большую часть года и 3% влажность воздуха, что мужу явно очень нравилось. Пока я лежала пластом от жары и задыхалась от пыли, приходя в себя только к вечеру, он с утра был полон сил и сиял, как начищенный самовар.
Местность состояла из бескрайней степи с сельхозполями и редкими, часто заброшенными, крошечными населенными пунктами. От гостиницы до ближайшей аптеки и продуктового нужно было ехать на машине около часа. От этой аптеки до ближайшего развитого города - еще два с половиной. Оживала эта местность только раз в год где-то в конце октября на месяц-другой, когда спадала жара и сюда стягивались те, кому Burning Man был не по карману - гонять на мотоциклах, заниматься параглайдингом, дуть и бухать. А на тот момент мы оставались единственными постояльцами. По ночам стояла непроглядная темнота и страшно завывал ветер, колотя в дверь. Мы на всякий случай подпирали ее стулом.
Мы пробыли тут два дня, просто катаясь на машине по местности, так как больше тут заниматься было нечем. Сегодня на выезде на главную дорогу муж заметил небольшой рекламный щит о продаже домов, и предложил глянуть на дома, одним глазком, просто из любопытства.
Поселок на который указывал щит, состоял из нескольких десятков однотипных, одноэтажных домиков. Практически все они, за исключением двух-трех, выглядели нежилыми.
Как я потом узнала из Гугла, до начала прошлого века здесь был солончак, а потом в долину на пару лет перенаправили крупную реку с целью поднять сельское хозяйство. На месте солончака образовалось большое соленое озеро. Его объявили новой ривьерой, началась бурная застройка, в озеро запустили рыбу, даже какие-то знаменитости приезжала покататься на яхтах и водных лыжах в середине прошлого века. Но потом реку вернули в прежнее русло, в озеро прекратился приток свежей воды, в него начали сливать сельхоз отходы, оно начало гнить и сохнуть, и пребывало в таком состоянии до сегодняшнего дня. Народ разбежался, дома опустели. Берега озера были усыпаны скелетами рыб, над которыми роились тучи мух, а о былой сказке напоминали только заброшенные яхт-клубы и помпезные названия улиц. Ядовитая пыль с обмелевших берегов разносилась по воздуху степным ветром и проникала во все щели. На волне недавнего бума недвижимости тут понастроили несколько десятков однотипных гипсокартонных домиков, но жить у черта на куличках возле густо воняющего болотной гнилью и тухлой рыбой озера желающих снова не нашлось.
Я с ужасом молча наблюдала за выражениями лица мужа, пытаясь понять, не стукнет ли ему в голову купить в этом пропащем месте дом. Муж выглядел очень заинтересованным. Я сглотнула и понадеялась, что удастся его отговорить, как только мы отсюда уедем.
В начале года стартап, на который он работал, купила крупная международная компания. Сотрудникам, которые проработали там больше шести лет, выплатили бонус в размерах годовой зарплаты. Часть денег ушла на погашение студенческой ссуды мужа, а остальные начали невыносимо жечь ему ляжку. Это была самая крупная сумма, которую он когда-либо держал в руках. Одна безумная идея сменялась другой. То он собирался бросать работу по найму и открывать консалтинговый бизнес. То бросить работу и посвятить себя написанию книги. То бросить работу, пойти на актерские курсы и податься в кино. То немедленно начать делать детей, несмотря на то, что ни здоровья, ни ресурсов, ни достаточного количества денег на это даже близко не было. Возражать ему было бесполезно, он тут же взрывался в ответ.
Носиться с плохо продуманными прожектами и оторванными от реальности идеями, как с писаной торбой, взвинчивая себя и меня, было одним из его любимых развлечений. Обычно он перегорал за несколько месяцев, но в этот раз я чувствовала, что все может быть серьезно. И, как в прошлые разы, основательно помотав мне и себе нервы три-пять месяцев, он не перебесится. Он явно настроился кардинально менять нашу жизнь, и с учетом безумия его планов, ничем хорошим это закончится не могло.
С темой детей он начал наседать на меня с начала года, как только узнал о предстоящем бонусе, и делал он это в своем обычном стиле: заводил разговоры, чуть ли не каждый день, чтобы взять меня измором и продавить, не принимая никаких возражений.
Именно это стало для меня окончательным толчком пойти на терапию. Я хотела понять, какого будущего я для себя хочу и что мне для него нужно сделать. Сама, без посторонней помощи, разобраться в этом я уже много лет не могла, особенно, в вопросе детей. С одной стороны, и возраст уже, и, тянуть дальше некуда, а с другой, я не могла представить себе, как можно вырастить физически и психически здорового ребенка с этим человеком. Кроме того, ребенок пожизненно меня с ним свяжет по рукам и ногам, а эта мысль с некоторых пор начала вызывать у меня холодный и липкий ужас в животе.
По дороге домой и все оставшиеся выходные муж снова то и дело заговаривал о детях, но теперь уже в новом ракурсе: в городе мы это себе позволить не сможем, поэтому придется уехать в дешевую глубинку. Он настолько агрессивно давил, что я поняла, что я хочу: я хочу от него уйти.
Но как это сделать, не имея ни работы, ни друзей, ни собственных денег, ни каких-то твердых навыков выживания самостоятельно? От одной этой мысли меня на меня накатывала тошнота от страха и голова начинала кружиться.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2024-01-03 09:06 am (UTC)no subject
Date: 2024-01-03 02:12 pm (UTC)Очень интересная часть! Я давно читала ваш журнал, но впервые прочитала о таком сильном давлении относительно детей. Воистину, у травматиков есть какое-то удивительное желание родить себе ребёнка, чтобы с его помощью стабилизироваться.
no subject
Date: 2024-01-03 02:26 pm (UTC)У него мотивация была еще хуже — он всю жизнь пытался доказать своей семье, что он нормальный, а не урод, каким они его считают. И я, и предполагаемые дети для него были именно таким фантиком — тыкать семье в лицо, чтобы они покаялись. Семья каяться не планировала.
no subject
Date: 2024-01-03 11:27 pm (UTC)С наступившим!
no subject
Date: 2024-01-04 04:42 pm (UTC)Понимаю, что в формате обращения к любимой терапевтке, наверное, проще и приятнее писать. Сам процесс написания книги становится своеобразной само-терапией.
no subject
Date: 2024-01-04 06:07 pm (UTC)Книга не для нее — нет смысла писать книгу о том, о чем она сама все знает, я от нее ничего не утаивала.
Мне просто формат понравился. Я одно время писала фик (так и не дописала), у него формат — попаданец пишет на заброшенном онлайн форуме, где нет посетителей, обращаясь в никуда. Вот этот формат повествования как обращения мне показался очень интересным.
no subject
Date: 2024-01-04 06:48 pm (UTC)Но там всё хорошо стыковалось: Вы обращались к анонимному читателю в никуда (читатель неизвестно ещё когда появится и появится ли вообще), а я втихаря анонимно читал.
А тут Вы говорите с терапевтом. От этого чувство, как будто я влез читать не предназначенные для чужих глаз письма, моментами они чуть ли не окололюбовные. Но привыкну.
no subject
Date: 2024-01-06 07:50 pm (UTC)Радостно видеть, что вы наконец исполняете свой давний замысел. Простите, а ваш муж был американцем? Как вы вообще попали в Америку? Часто думала об этом, читая ваши посты о вашей жизни.