Мужик, а война-то уже полвека как кончилась! (с)

[transurfer]

Вот это:

Женщина, у которой главное - семья, не заслуживает такого уж большого осуждения. В конце концов. пусть будет "крепкий тыл" - большевики сидели по каторгам, их жёны растили детей, так бывало нередко. Но мужчина, живущий во имя счастья и процветания семьи - пустой человек, небокоптитель.
"Что делать" - ну уж ОПРЕДЕЛЁННО не погружать в семейные заботы мужчин. Женщина должна гнать мужика из дому - "иди и делай революцию, наводи порядок в стране, не рассказывай мне про заботы о детях, сама справлюсь, иди баррикады строй и в тюрьму садись, я тебе передачи носить стану". Вот - образцовая семейная женщина!

прекрасно перекликается с вот этим:

Очень часто мать сама не отдает себе отчета в том, что делает, в ее подсознании кроется очень сильный социальный контекст. Наша семья прошла очень страшную годину испытаний – 37-ой год, война, голод, разруха, мужчины уходили из семьи, и дети оставались на попечении женщин. Вернувший в семью мужчина воспринимался как чужеземец – человек, который пришел с каким-то свои тяжелым опытом и совершенно не включенный в это выживание, в конгломерат женщин и детей. И в это время послание к мужчине звучало так: ты иди работай, а детей мы сами как поднимали, так и поднимем. То есть мужчина воспринимался как отдельное от семьи существо, которое должно работать и кормить семью. Вот самое большее, что он может сделать, все остальное ему не по силам. Плюс к этому страх потери мужчины, который запечатлелся почти на генетическом уровне. Как только ты поверишь, что он живет с тобой и воспитывает детей и расслабишься, он встанет и уйдет - на войну, в лагерь, к другой. Ему нельзя доверять, страшно. На мужской половине страшно. Значит, где рожденный мною мужчина будет в безопасности? На женской половине – там, где бабушки и мамы. Он наш. Вот пока он наш – мы обеспечим ему безопасность. Перебежит на мужскую половину - у нас там руки коротки, страшно.