transurfer: (Default)
Интересная статья. Мне понравилось, как автор разложила по полочкам процесс формирования непристроенных эмоций и последствий их непристроенности. Я не согласна с ее выводами, что прощение - это единственный способ остановить занесенную для удара руку. Есть и другие способы торможения своих импульсов, в частности - осознанность.

Цитирую выдержки из статьи, которые мне больше всего понравились (жирным выделено тоже мной):

Личность вырастает через копирование среды, через то, как человека отражает окружающий мир, в том числе и через «что ты за идиот, руки не из того места», «какое же ты ленивое ничтожество, собирайся быстрее», через «какой же ты придурок как твой папаша».

Мозг обучается автоматически, матрицы критического мышления вырастут потом, когда лобные доли дозреют, а пока все воспринимается без фильтра – и Дед Мороз, и «ты ничтожество», и «посмотри до чего мать довел». Так уж устроено, что знание о мире и о себе ребенок безоценочно получает от человека, с которым у него сформирована связь.

***

У новорожденного с контейнированием все плохо (но так и должно быть – этот навык растет "снаружи мамы", в контакте со средой) – у него все импульсы тут же выражаются в поведении, а дальше – вся жизнь тренировка. Вот только условия тренировки у всех разные.

Значимый взрослый около ребенка это и есть его контейнер – «складывать беды в маму» это означает дать своему еще маленькому контейнеру нормально развиваться, не забивая его под завязку. Ребенок может сильно расплакаться от ерундовой царапины и прибежать к маме на колени – чтобы в ее контейнер сложить свои важные для него переживания, сам он пока не может терпеть как взрослый, не может не отреагировать «ну что ты плачешь как маленький».

Именно поэтому взрослому часто кажутся детские переживания ерундой, хотя не кажется странным, что ребенку не под силу поднять то, что может легко взять в руки взрослый.

Ребенок складывает сложности во взрослого. Если, конечно, у взрослого есть куда складывать… «Сам виноват, куда залез», «так тебе и надо, будешь соображать лучше» или мамы просто рядом нет. Никого рядом нет.

И тогда боль замораживается. И она будет как партизан в окопе ждать своего часа – война закончилась, а она вдруг появляется из ниоткуда с гранатой и криком «умрите все». Часто это происходит неожиданного для самого человека. Масса исследований говорят о высокой корреляции приступов гнева и непростого детства.

Контейнер заполнен травмами словно морозильник? Тогда ежедневным фрустрациям просто некуда поместиться и в поведении мы наблюдаем человека, который готов сжечь до тла с персоналом заживо кафе, где официант был недостаточно вежлив – ему мало того что некуда сложить обиду, так попавший камешек еще активизирует все накопленное за время жизни и РЕАЛЬНОЕ субъективное переживание боли от грубого слова такое, будто с человеком совершили что-то ну очень страшное. Отсюда такая несимметричность реакции.

дальше )
transurfer: (Default)
Пишет психолог Наоми Ананьева:

От автора: Бывает, нам хочется поныть, но страшно, ведь это осуждается. Какие потребности за этим стоят и почему ныть можно и полезно?

Общалась недавно с двумя своими подругами и, удивительно, с обеими всплыла тема запрета на нытье. Похоже, не всем легко даются простые и естественные вещи: пожаловаться, поделиться сложностями, когда плохо себя чувствуешь или переживаешь про что-то.

А ведь ныть - признак доверия.
Не поверхностное "спасибо, у меня все в порядке", когда на самом деле это не так. А когда ты можешь искренне поделиться своими неприятностями, они ведь случаются у всех. Но только начнешь рассказывать подробнее о себе, возникает страх:
- Ты только не подумай, что я ною!

Потому что если вдруг ною - то меня сейчас могут заткнуть, обозвать или даже отвергнуть.

Что же такое нытье и почему мы теперь боимся его?

Ребенок ноет, когда мать игнорирует его и его важные потребности:
- Мам, ну, мам..
Когда она не слышит его просьб, не считывает сигналов.

Нытье - косвенная форма выражения неприятных переживаний.
Если запрещали огорчаться, плакать, жаловаться - оставалось только ныть.
А если пресекали злость - то бурчать, ворчать и брюзжать.

Ребенок начинает бояться ныть, если в детстве родители стыдили и ругали его за естественные проявления. Когда он плакал, упав, или огорчался, что-то потеряв. Запрещали горевать, плакать или жаловаться. Не называли и не разделяли чувств.

А ведь справиться с любым переживанием помогает, когда его принимают и разделяют:
- Это правда больно и грустно.
- Это действительно очень тяжело.
- Я понимаю, как ты огорчен.
- Я бы тоже так переживала, случись со мной такое.
- Как же тяжело тебе приходится.
- Бедная моя девочка.

Чаще же ребенок в ответ на свои огорчения слышит:
- Не ной!
- Не жалуйся!
То есть, послание: игнорируй свою боль, потребности, желания.

- Ничего тебе не плохо!
- И вовсе ты не устал!
- И совсем это не больно!
- И нечего тут бояться.
Послание: отрицай все свои чувства и сигналы, не доверяй им.

- Не отвлекай меня, я занята важными делами, ты что, не видишь?
Послание: ты совсем не важен, мои дела гораздо важнее тебя и твоих чувств.

- Терпи, молчи и не делай такой мрачный или несчастный вид!
Послание: не только перевари каким-то непонятным образом свою фрустрацию, но еще и сделай довольный вид, чтобы мы ощущали себя хорошими родителями.

Подруга поделилась своими воспоминаниями и ощущениями:
"Когда сам как будто не верит, что ему действительно нужна помощь, поддержка. Как будто нельзя попросить помощи, не умею, не имею права. Не достоин помощи."

Потому что слышала она в детстве в ответ на свои печали и горести:
"- Твоя боль ничто по сравнению с моей.
- Как тебе вообще может быть плохо таких условиях? У других и этого нет! Как не стыдно?
- Нельзя хотеть лучшего, нельзя иметь потребности отличные от других!
- Как тебе может быть нужно то, что другим не нужно, все и так прекрасно живут.
- Ты странная, ты не такая как мы, ты - урод.
- Ты должна любить то, что все любят. Как с тобой тяжело, ты ненормальная."

Послания, которые считывают дети из таких слов:
- Ты чужая, не наша, не такая, как надо.
- Ты внушаешь отвращение, уйди уже, смотреть на тебя тошно.

В результате ребенок теряет способность распознавать сигналы своего тела.

Одна девушка много раз падала в обморок в транспорте, потому что игнорировала симптомы, что ей душно, жарко, в глазах темнеет, ноги подкашиваются, тошнит. А когда стала внимательнее к своему телу, начала сразу заботиться о себе. Жарко - снимет пальто, душно - выйдет из комнаты. И больше никаких обмороков.

Еще такие дети сами учатся игнорировать свои чувства. Скрывать их от окружающих, которые порой даже и не догадываются, как им непросто. И, конечно, такому человеку очень трудно считать себя ценным и достойным любви, заботы, внимания.

Так что я торжественно объявляю:

- Поныть - это святое!
- Ныть - приятно и полезно.
- Многие любят это делать, просто не признаются, это не модно.
- Ныть - можно!
- И даже нужно.

Ныть так же полезно, как плакать, это помогает сбросить напряжение, выпустить негатив, успокоиться и снова начать радоваться жизни.

Те, кому запрещали плакать, впоследствии разучиваются и потом уже не могут, хотя и хотели бы. Ведь слезы помогают выразить боль и горе, освободиться от них. Но по заказу не поплачешь, а поныть легче, бубнишь себе под нос.

Жалобы помогают постепенно добраться до боли внутри. От такого воспитания внутри образуется много закрытых саднящих очагов боли, окруженных защитами. Они не пускают эту боль в сознание. А начнешь ныть, понемногу дойдешь и до них.

Раньше были плакальщицы, которые помогали выразить горе. Заодно от стыда избавляли, то одна голосишь по мужу убитому, а то всей деревней.

Конечно, не стоит перегибать палку. Есть некая грань между пожаловаться на жизнь и ныть все время.

Если только ныть и ничего не делать - это позиция Жертвы. Она неизменно вызывает определенные чувства у людей вокруг. Те, в ком откликается Тиран - будут злиться. Те, в ком Спасатель - сначала сочувствовать, а потом тоже злиться.
Так что, если на вас часто злятся и говорят, что вы все время только ноете, стоит задуматься.

Но искать поддержки в трудную минуту, а потом снова вставать на ноги и самостоятельно решать свои проблемы - это нормально.

Так что, если хочется поныть - стоит найти сочувствующего человека, готового выслушать.
А еще подумать, может, о чем не получается поплакать, погоревать, пожаловаться?
Или на кого-то позлиться?

Если такого человека под рукой нет, можно посочувствовать самому себе.
Выслушать себя, а потом сказать себе:
"Бедная моя, так нелегко тебе приходится. Я тебе очень сочувствую, моя хорошая.
Ты умница, что так хорошо все это выдерживаешь. Но ты можешь сейчас поплакать или позлиться, если хочешь.
Я с тобой. Я рядом. Я буду с тобой всегда."

Мне помогает.

Источник
transurfer: (Default)
Меня на днях человек в личке спрашивал, что из себя представляет самость. Вот хорошая статья на эту тему.

Всем нам знакомы сияющие моменты ясности и равновесия, которые случаются и в нашей собственной жизни, и в жизни наших клиентов. Они возникают время от времени и продолжаются недолго. Вне зависимости от того, как мы попали в это состояние, внезапно у нас появляется ощущение внутренней наполненности, и наше сердце по-новому открывается миру, хотя секундой раньше ничего этого не было. Непрерывный, навязчивый внутренний диалог прекращается, и мы переживаем ощущение спокойного, бескрайнего пространства, как будто наш ум и сердце расширились и озарились ярким светом. Иногда эти мимолетные переживания проявляются в форме ясной и спокойной уверенности в том, что на самом деле с этим миром все в порядке, а значит и с нами – лично со мной и с вами! – тоже все хорошо, как и со всем человечеством, обреченным вечно сражаться с собственным несовершенством. Иногда нас словно накрывает волной радостного чувства единения с другими людьми, которая смывает и уносит с собой раздражение, недоверие и тоску. Мы чувствуем, что стали собой, обрели свое истинное я, свободное от внутренней какофонии, которая обычно мешает нам жить.

Большую часть жизни чаще всего мне удавалось соприкоснуться с переживаниями подобного блаженного единства с миром на баскетбольной площадке. Именно из-за этих недолговечных моментов, когда я входил в состояние, в котором все внутренние критики умолкали, а тело само знало, что ему делать, с годами у меня развилась баскетбольная зависимость. Я обретал безоговорочную уверенность в своих способностях, переживал ощущение радости и благоговения перед спонтанностью бытия здесь и сейчас.

Став семейным терапевтом, я стремился ощутить нечто подобное во время сессий с клиентами. Однако, работа казалась мне тяжелой, вызывала фрустрацию и забирала энергию. Я полагал, что должен изменить внутреннюю структуру обращавшихся ко мне семей, используя силу собственной личности, наладить нарушенные взаимоотношения и избавить клиентов от блоков в их коммуникативных паттернах. Я думал, что мне необходимо изменить моих клиентов исключительно с помощью силы воли и интеллекта. Я считал, что должен разгадать скрытый смысл их симптомов, найти решение проблемы и помочь им сделать выбор. К тому же, в мои задачи входило еще и создание мотивации для выполнения домашних заданий, которые я им давал, а также умение не испытывать раздражения, когда они это домашнее задание не делали. Я испытывал не пиковые переживания, а постоянное выгорание, считая себя ответственным за то, чтобы в жизни моих клиентов происходили перемены, причем происходили быстро.

Затем, в начале 1980-х, я стал замечать, что когда прошу некоторых клиентов с пищевыми расстройствами описать, что с ними происходит во время приступов переедания и последующего вызывания рвоты, они рассказывают о продолжительных внутренних диалогах между тем, что они называли разными частями своей личности. Я был заинтригован. Одна из моих клиенток, Диана, спросила у пессимистической части личности, почему та все время повторяет ей, что она безнадежна. Голос ответил, что говорит такие вещи, чтобы она никогда не совершала рискованных поступков, и таким образом защищает ее от возможной боли. Это взаимодействие показалось мне перспективным. Если у внутреннего пессимиста действительно благие намерения, то у Дианы есть возможность договориться с ним и отвести ему другую роль, подумал я. Проблема была в том, что Диана не желала договариваться. Она злилась на этот голос и повторяла, чтобы тот оставил ее в покое. Когда я спросил Диану, почему она так грубо с ним обращается, та разразилась долгой тирадой о том, как голос мешает ей на каждом шагу, превращая жизнь в бесконечную полосу препятствий.

И тут я внезапно понял, что на самом деле говорю не с Дианой, а с той частью, которая постоянно борется с пессимистом. Ранее Диана уже рассказывала мне, что внутри нее идет постоянная война между голосом, который подталкивает ее к достижениям, и пессимистом, который твердит ей, что это все бесполезно. Возможно, первая, более агрессивная часть вышла на поверхность, пока Диана пыталась говорить с пессимистом?

Я попросил Диану сфокусироваться на голосе, который сердился на пессимиста, и попросить его не мешать ей вести переговоры с пессимистом. К моему удивлению, голос согласился «отойти в сторону», Диана тут же перестала испытывать по отношению к пессимисту гнев, еще недавно полностью владевший ею. Я спросил Диану, что она сейчас чувствует по отношению к пессимисту, и мне показалось, что ответил совсем другой человек! Спокойным, полным нежности голосом она сказала, что благодарна пессимисту за то, что тот пытается защитить ее, и что ей очень жаль, что ему все время приходится трудиться. У нее сильно изменились выражение лица и поза, вся она словно наполнилась мягким сочувствием. С этого момента переговоры с внутренним пессимистом протекали легко.

Я попробовал применить процедуру «отхода в сторону» при работе с другими клиентами. Иногда нам приходилось просить два или три голоса не вмешиваться в переговоры, и только после этого клиент входил в то же состояние, что Диана, но рано или поздно мы обязательно туда попадали. Когда клиенты входили в это спокойное, полное сострадания состояние, я спрашивал у них, какой голос или какая часть присутствует здесь и сейчас. Все они отвечали мне что-то вроде: «Это не часть, и не голос. Скорее, это я настоящий. Тот, кем я на самом деле являюсь».

Следующие два десятилетия я посвятил разработке методов, помогающих клиентам обретать это состояние, а также практиковался в том, чтобы входить в это состояние самому, поскольку обнаружил, что главным фактором, влияющим на то, насколько быстро клиенты могут получить доступ к своей Самости*, является степень моей собственной соединенности с Самостью. Если я сам способен ощущать глубокое присутствие, идущее изнутри, не тревожиться о том, что я делаю, кто контролирует процесс терапии или о том, правильные ли с терапевтической точки зрения вопросы решает мой клиент, то и реакция моих клиентов говорит о том, что моя связь с Самостью становится для них своего рода камертоном и помогает пробудить подобную связь внутри себя. Каждый клиент стремится соединиться именно с глубоким, истинным и наполненным верой присутствием терапевта – терапевта, без лишнего личного груза и багажа.

Самость в кабинете терапевта

Моя первая встреча с клиенткой по имени Марджи, страдающей анорексией, произошла в реабилитационном центре, где я работаю психологом-консультантом. Марджи боролась с анорексией уже 19 лет и обнаружила, что как только начинает лучше относиться к себе, то сразу же перестает есть. Перед сессией с ней я сфокусировался на собственном внутреннем мире, чтобы найти центр, и услышал хорошо знакомый голос страха, который сказал мне, что эта клиентка явно очень уязвима, и я не должен делать ничего, что могло бы ее расстроить. Я сказал этой части себя, что постараюсь быть очень внимательным к состоянию клиентки, попросил довериться мне и позволить моему сердцу открыться. Сконцентрировавшись на области сердца, я ощутил, как с приближением начала сессии образовавшаяся на нем защитная корка постепенно тает. Появляются приятные ощущения в области груди и живота, вибрирующая энергия в руках и ногах. Когда Марджи заходит в кабинет и садится напротив меня, я спокоен и уверен в себе.

Выглядит она просто чудовищно, из носа торчит трубка, по которой поступает питание. Движения скованные и угловатые, во взгляде читается беспокойство. Стоит мне увидеть ее, как я ощущаю огромное сострадание к ней и глубокое уважение к тем частям, которые относятся ко мне с недоверием и, возможно, не хотят работать со мной. Я не рассчитываю на какой-то конкретный результат от этой сессии. Мне хочется помочь Марджи, но я готов к тому, что она может не захотеть открыться мне. Мне любопытно, что является причиной ее анорексии все эти годы, но вместе с тем я точно знаю, что причина очень веская. Чувствую, как энергия безо всяких слов выходит из моего сердечного центра и устремляется к ней, верю, что на каком-то уровне она тоже сможет почувствовать это. Я уверен, что если мне удастся и дальше пребывать в этом состоянии, то, что должно случиться произойдет само собой, и мне не надо будет делать что-то специально.

Я представляюсь и говорю клиентке, что хорошо умею помогать людям, у которых есть части, заставляющие их отказываться от еды. Потом спрашиваю у Марджи, где находится голос анорексии в ее теле, и что она чувствует по отношению к нему. Она прикрывает глаза, говорит, что голос находится в желудке, и что она злится на него. Добавляет, что голос собирается убить ее, и что она ничего не может с этим поделать. Приступ страха сжимает меня изнутри, и знакомый голос внутри меня произносит: «Он хочет убить ее и пока что у него все получается! А вдруг ты скажешь что-то такое, от чего он станет действовать еще активнее?» И вновь я быстро успокаиваю свой страх, говоря: «Доверься мне! Помни, что если я сохраняю присутствие, то всегда происходит нечто хорошее». Живот тут же расслабляется, и я ощущаю в теле мягкую, текучую энергию.

Спокойным, уверенным голосом я говорю Марджи: «Вы имеете полное право злиться на ту часть, которая представляет собой расстройство пищевого поведения, потому что она говорит, что хочет испортить вам жизнь или даже убить вас. Но сейчас мы просто хотим получше узнать ее, а это сложно сделать, пока вы злитесь. Мы не будем давать ей больше сил, просто узнаем поподробнее, почему она хочет убить вас. Давайте посмотрим, захочет ли та часть, которая злится, довериться мне и вам на несколько минут. Посмотрим, захочет ли она немного расслабиться и просто понаблюдать за тем, как мы будем знакомиться с частью, отвечающей за анорексию». Марджи соглашается, я спрашиваю, что она сейчас чувствует по отношению к анорексии, а она отвечает, что устала сопротивляться ей. Я предлагаю ей попросить и эту часть расслабиться и отойти в сторону, а затем проделать то же самое еще с одной частью, которую очень беспокоит анорексия. Удивительно, но каждый раз, когда она просит очередную часть отойти в сторону, та слушается Марджи, несмотря на ее тяжелое состояние. Наконец, на мой вопрос «что вы сейчас чувствуете по отношению к части, отвечающей за анорексию?», она отвечает полным сочувствия голосом «Кажется, я хочу помочь ей».

В тот момент во время сессии, когда клиент внезапно получает какую-то степень доступа к Самости, у меня всегда по коже бегут мурашки. До этой секунды мне приходилось постоянно успокаивать мой страх и моего собственного внутреннего пессимиста, которые с появлением каждой новой части Марджи все больше убеждались в том, что я никогда не смогу помочь клиентке с такой тяжелой симптоматикой и с такой степенью истощения получить доступ к Самости. В момент, когда проявляется сострадательное Я Марджи, все мои части наконец расслабляются и отходят в сторону, потому что я по опыту знаю, что оставшаяся часть сессии пройдет гладко.

Как же я перестал бояться заниматься терапией, надеяться, что клиент отменит сессию и находиться в состоянии хронического опустошения, и начал получать удовольствие от терапии и относиться к ней как к духовной практике, полной переживаний единства и вызывающей благоговение красоты? Как после насыщенной сессии с клиентом мне удается чувствовать себя словно после часа медитации? Как занятия терапией заменили мне игру в баскетбол и стали важнейшим источником состояния потока?

Если отвечать на эти вопросы кратко, то я бы сказал, что с годами я научился доверять исцеляющей силе того, что я называю Самостью, как в моих клиентах, так и в себе самом. Когда в кабинете накапливается критическая масса Самости, как это произошло в случае с Марджи, по моему голосу, взгляду, движениям и общей атмосфере клиенты чувствуют, что они мне глубоко небезразличны, что я знаю, что делаю, что я не буду осуждать их и люблю с ними работать. Следовательно, их внутренние защитники расслабляются, давая больше свободы их Самости, и тогда клиенты начинают относиться к себе с куда большей степенью любопытства, доверия и сострадания.

По мере того, как клиенты налаживают контакт с Самостью, спонтанно меняется характер их внутреннего диалога. Они перестают оценивать себя, перестают пытаться избавиться от громких внутренних голосов или эмоций, которые мучают их, и начинают знакомиться с ними. В такие моменты они говорят мне, что чувствуют себя «легче», что сознание кажется более «открытым» и «свободным». Даже те, кто до этого мало осознавал суть своих проблем, внезапно оказываются способны изменить траекторию собственных чувств и эмоциональной истории, проявляя удивительную ясность и понимание.

Более всего в такие моменты меня поражает не только то, что, обнаружив Самость в центре собственного существа, мои клиенты обретают понимание себя, принятие, устойчивость и личностно растут, а скорее то, что те же качества проявляют и клиенты с серьезными нарушениями, у которых обычно подобные изменения происходят нечасто. Когда я учился, в нашей профессиональной сфере было принято считать, что клиентам с действительно ужасным детством, имеющим в анамнезе жестокое насилие и отвержение, проявляющим тяжелую симптоматику, необходим терапевт, который поможет им заново выстроить функционирующее эго, создав его буквально на ровном месте. Нас учили, что у таких клиентов просто нет психологического ресурса, чтобы проделать такую работу самостоятельно, но оказалось, что пережив ощущение собственного центра, даже эти клиенты начинают приобретать реальную силу эго, и мне не приходится делать это за них, навязывая им мои решения. Однако, практически ни одна из западных психологических теорий не может объяснить, откуда у них берется эта новообретенная, потрясающая способность к контейнированию и пониманию их внутреннего хаоса.

Чем чаще это происходит, тем больше я сталкиваюсь с тем, что изначально представляло собой вопросы духовности, о которых невозможно говорить в терминах клинической психотерапии, сфокусированной на решении проблем и снятии симптомов, нацеленной на результат. Я стал изучать литературу по духовности и религии, и обнаружил огромное количество эзотерических текстов святых, искателей, мудрых мужчин и женщин, которые подчеркивали важность медитативных и созерцательных техник для познания своего Я. (Под словом «эзотерический» я понимаю не экзотический или недоступный, а прямое значение этого слова, которое происходит от греческого «esotero», что означает «внутри»). Все эзотерические традиции внутри мировых религий – буддизма, индуизма, христианства, иудаизма, ислама – используют разную терминологию, но говорят об одном и том же: все мы – искры вечного огня, проявления абсолютной основы бытия. Оказывается, что для познания божественного внутри нас – христиане называют это душой или сознанием Христа, буддисты — природой Будды, индуисты – Атманом, даосы – Дао, суфии – Возлюбленным, квакеры – Внутренним светом – часто не требуется многолетней медитативной практики, потому что оно есть внутри всех нас, прямо под поверхностью склонных к крайностям внутренних частей. Как только они соглашаются отделиться от нас, мы внезапно получаем доступ к тому, кем мы являемся на самом деле.

Однако, я также обнаружил, что важнейшим фактором, влияющим на то, насколько быстро клиентам удается получить доступ к Самости, является степень, в которой я сам сохраняю полное присутствие и действую из Самости. Именно качество присутствия и составляет тот самый исцеляющий элемент психотерапии, вне зависимости от того, какой метод практикует или какую философию исповедует терапевт.

Препятствия на пути к сохранению контакта с Самостью

Однако, сохранять связь с Самостью при работе с клиентами сложно. Нам вбивают в голову такое количество идей о клиентах и о том, как работать терапевтом, что в результате мы лишь испытываем все больше страхов и отстраняемся. Руководство DSM-IV вынуждает нас концентрироваться на самых пугающих и патологических аспектах наших клиентов. Все наше обучение направлено на выработку навыка постоянно отслеживать свое состояние, чтобы не сделать чего-нибудь непрофессионального, например, чтобы не дай Бог не сказать клиентам, что мы чувствуем по отношению к ним, или не начать говорить о своей собственной жизни. Мы все время настороже, постоянно следим, чтобы клиенты не нарушили наши терапевтические границы и не смогли заглянуть за наши профессиональные маски.

Помимо того, что нас учат именно так смотреть на клиентов и относиться к ним, мы приносим в кабинет огромное количество личного багажа, который с легкостью активируется историями или поведением клиентов, и является еще одной причиной потери связи с Самостью. С этими проблемами нам придется разобраться, если мы хотим работать из Самости. Например, на заре моей работы с людьми, пережившими насилие, я предлагал им принять напуганные детские части, которые застряли во времени совершения насилия. Мои клиенты очень эмоционально описывали жуткие сцены, свидетелями которых им пришлось стать, некоторое время я слушал, а потом замечал, что отвлекаюсь на грезы или мысли о том, что мне нужно сделать вечером. Поскольку мои клиенты были поглощены собственным внутренним миром, я полагал, что неважно, насколько часто я отвлекаюсь во время работы, хотя как-то раз один из клиентов пожаловался, что я как будто не полностью присутствую в кабинете.

Но потом тяжелый личный кризис привел меня в терапию, и я провел полтора года в кабинете психотерапевта, причем большую часть времени просто плакал. Лишь тогда я наконец-то познакомился с горюющими, униженными и до смерти напуганными частями себя самого, которые до этого пытался похоронить заживо. По мере того, как я начал помогать этим раненым мальчикам, защищавшие их голоса постепенно стихли. Высокомерный интеллектуал, яростный бунтарь, мотивированный карьерист, и даже презрительные и назойливые критики, которые постоянно твердили мне о том, что я ненормальный – все эти части личности получили новые роли.

Вскоре после этого я стал замечать, что могу оставаться с клиентами даже в те моменты, когда они испытывают сильную боль, потому что я перестал бояться своей собственной боли. Если я замечаю, что начинаю отвлекаться, то могу напомнить отвлекающей меня части, что такая помощь мне больше не нужна, и тут же возвращаюсь в здесь и сейчас. Теперь мои клиенты чаще рискуют, заходят во внутренние пещеры и заглядывают в бездны, которые раньше обходили стороной, потому что чувствуют – я буду рядом с ними на протяжении всего их путешествия. Мое присутствие дает им постоянную возможность соприкасаться и принимать уязвимость, которую они пробуждают во мне, позволяя мне по-настоящему глубоко ценить их смелость, а также их страх и стыд. Все чаще и чаще я чувствую, как мне на глаза наворачиваются слезы сострадания и радости посреди сессий, и я все меньше боюсь, что клиенты заметят это и поймут, насколько они мне небезразличны.

Разумеется, все это куда сложнее, чем я говорю. Ни для кого из хотя бы наполовину честных с собой терапевтов не секрет, что клиенты пробуждают в нас так же много неприятных чувств, мыслей, вызывают у нас предрассудки, негативные ассоциации и неуместные импульсы, как и мы у них. Мы не просто, как и все остальные представители нашего вида, подвержены разнообразным потокам заразных эмоций, которые типичны для практически всех взаимодействий между людьми, но в силу нашей профессии имеем и особые слабые места. К примеру, предполагается, что мы будем идеальны – по крайней мере во время сессии – будем зрелыми, альтруистичными, восприимчивыми, спокойными, ясно мыслящими, добрыми, оптимистичными и мудрыми, насколько бы неприятно, враждебно, эгоистично, неразумно, по-детски, отчаянно не вели себя наши клиенты, отказываясь сотрудничать с нами.

У меня сессия с клиенткой, которая высоким, визгливым голосом жалуется (как это с ней часто бывает) на свою тяжелую жизнь. Чувствую острый укол раздражения. Эта женщина очень богата, у нее много слуг и большую часть времени она занимается походами по магазинам, а также ведет активную светскую жизнь. Сегодня она недовольна античной вазой, которую только что купила за 20 000 долларов и поставила в гостиной. Я же – бедный терапевт, надрываюсь на работе и едва свожу концы с концами, чтобы иметь возможность оплатить детям обучение в колледже. На самом деле я знаю, что в детстве мою клиентку постоянно отвергали и не замечали, и теперь эта одинокая маленькая девочка рыдает, в надежде что хоть кто-то обратит на нее внимание, но сейчас мне хочется заорать, чтобы она заткнулась и перестала ныть. Как мне вновь обрести равновесие, когда этот злобный голос праведного негодования так мощно проникает в мое сознание?

В другой день ко мне приходит пара – оба очень успешные, амбициозные перфекционисты. В особенности мужчина кажется мне крайне уверенным в себе, доминантным, убедительным. Так он ведет себя и в семье, и это одна из причин, почему у супругов начались разногласия. Я чувствую ту его часть, которая никому не может позволить оказаться «сильнее», включая и меня, поэтому тон нашего разговора постепенно становится напряженным, как будто он видит во мне соперника. Чувствую, как попадаюсь к нему на крючок и сам начинаю состязаться с ним, пытаясь оспорить его аргументы своими доводами. Что я могу сделать прямо сейчас, чтобы наш разговор не превратился в борьбу, из которой никому из нас не выйти победителем?

Красивая молодая девушка приходит ко мне в первый раз. Ловлю себя на том, что смотрю на нее чаще, чем на других клиентов, и в голове возникают романтические фантазии сексуального характера. Поскольку среди моих клиентов очень много жертв сексуального насилия, я слишком хорошо знаю, какой вред такие энергии могут нанести ей и еще не сформировавшемуся между нами доверию. По опыту я знаю, что нет смысла ругать себя за такие мимолетные приступы, и в результате просто трачу больше энергии на то, чтобы не чувствовать то, что я чувствую, чем на работу с клиенткой. Как же мне перестать смотреть на нее, как на объект, и восстановить связь с Самостью?

Изо дня в день мы подвергаемся мощным провокациям, поэтому нам необходимо найти способ оставаться хорошо заземленными и открытыми, не давая эмоциональному реагированию завладеть нами. Нам нужно научиться соприкасаться со своим центром, с самой сутью нашего существа, которая станет килем и не даст нашему кораблю перевернуться во время шторма, поможет нам скользить по волнам, не уходя под воду. Невозможно центрироваться и установить контакт с тем, что я называю Самостью – с глубинными основами нашего существа – если мы будем пытаться сглаживать, подавлять, отрицать или разрушать чувства, которые нам не нравятся в самих себе или в других людях.

Если вы хотите познать свою Самость, то вам не избежать встречи с внутренними варварами – такими нежелательным частями нас самих, как ненависть, ярость, граничащее с самоубийством отчаяние, зависимости (от наркотиков, еды или секса), расизм и другие предрассудки, а также чуть менее осуждаемыми чувствами печали, вины, депрессией, тревожностью, самоуверенностью и ненавистью к себе. Годы практики неизменно преподают мне один и тот же урок: необходимо прислушиваться и постепенно приходить к принятию этих нежелательных частей. Если нам это удастся, и мы не будем пытаться убежать от всех этих неприятных вещей, то рано или поздно сможем трансформировать их. Как ни парадоксально, но в процессе работы с клиентами терапевты испытывают огромное облегчение, когда им удается подружиться со своими мучителями и перестать постоянно ругать себя. Пройдя путем болезненных испытаний и совершив множество ошибок при работе с клиентами, я понял, что нельзя относиться к симптомам и проблемам клиентов как к эмоциональному мусору, который необходимо выбросить из системы. Зачастую случалось так, что чем сильнее я поддерживал клиентов в их попытках избавиться от разрушительной ярости и суицидальных намерений, тем более сильными и навязчивыми становились эти чувства. Иногда они на некоторое время уходили под поверхность, но лишь за тем, чтобы проявиться в другое время и в другой форме.

Напротив, оказалось, что те же деструктивные или полные стыда части реагировали куда более позитивно и доставляли намного меньше проблем, когда я начинал относиться к ним как к самостоятельным сущностям, со своей жизнью, как к реальным людям, у которых есть своя точка зрения и которые руководствуются определенной логикой. Лишь тогда, когда мне удавалось отнестись к ним со смирением и дружеским желанием понять их, я начинал осознавать, почему они причиняют столько страдания моим клиентам. Я обнаружил, что если мне удается помочь человеку соприкоснуться с самыми тяжелыми, самыми ненавистными чувствами и желаниями, сохраняя ум и сердце открытыми, эти ретроградные эмоции оказывались не только обоснованными и необходимыми для внутренней, психологической жизни клиента, но и начинали спонтанно превращаться в нечто более доброкачественное.

Раз за разом я наблюдаю, как происходит один и тот же процесс: я помогаю клиенту начать внутренний диалог с его внутренними частями, испытывающими ужасные, осуждаемые обществом чувства, узнаю, почему эти внутренние части несут в себе столько ярости или разрушительной аутоагрессии, и постепенно эти части успокаиваются, смягчаются, а потом оказывается, что они еще и несут в себе много ценного. Во время этой работы я постоянно обнаруживаю, что ни у одного человека нет однозначно «плохих» частей. Даже самые ужасные импульсы и чувства – тяга к алкоголю, компульсивное нанесение порезов себе самому, параноидальная подозрительность, фантазии о совершении убийства – проистекают из тех частей личности, которые могут рассказать целую историю и обладают способностью стать чем-то позитивным и полезным в жизни клиента. Цель терапии состоит не в том, чтобы от чего-то избавиться, а в том, чтобы трансформировать это.

Когда я больше узнал о природе таких экстремальных частей моих клиентов и благодаря этому научился доверять исцеляющей силе их Самостей, то испытал освобождение. Пропала необходимость давать ответы на все вопросы или бороться с импульсивными желаниями клиентов. Как будто раньше я был мотором и пытался провести катер терапии через шторма и огромные волны, а потом мне вдруг удалось выбраться на палубу, поднять парус и позволить мудрому и ласковому ветру нести меня и моих клиентов в совершенно непредсказуемом направлении. Поначалу мне было очень нелегко отпустить желание контролировать происходящее и перестать ставить конкретные цели для каждой сессии, но теперь я наслаждаюсь духом приключений, которым проникнута моя работа. Если по-настоящему доверяешь потоку, то ему легко следовать.

Сбросив с плеч избыточный груз ответственности, я обнаружил, что снова могу дышать! Наконец-то расслабившись и отодвинув в сторону все свои внутренние диагнозы, стратегии, техники и мотивации, я смог просто наслаждаться тем, что я такой, какой есть. По иронии судьбы клиенты тоже получают куда больше удовольствия от общения со мной и испытывают меньшую степень сопротивления, когда я так себя веду, потому что чувствуют мою естественность и отсутствие каких-либо четких целей, которых нужно достичь любой ценой. Со временем клиенты начинают наслаждаться связью между нашими Самостями, которую они чувствуют, если я по-настоящему присутствую.

Однако поддерживать присутствие такого качества очень сложно. Мало того, что клиенты задевают те или иные внутренние части терапевта, так ведь есть еще и ваша внешняя жизнь, которые тоже активирует больные точки. Фундаментальная работа одного из ведущих специалистов по психологии развития Джона Готмэна показала, что именно способность восстанавливать отношения с близкими людьми после неизбежных разрывов и составляет основу близости и успешных отношений – то же самое происходит и в наших отношениях с клиентами. Терапия практически всегда непохожа на чудесный, непрерывный танец для двоих между терапевтом и клиентом. Чаще всего она скорее похожа на череду мелких дорожно-транспортных происшествий и опасных для жизни аварий, а время от времени – настоящих крушений. Терапевтическая работа продвигается именно благодаря этим разрывам – непониманию, растерянности, непроявленным конфликтам, борьбе за власть и разочарованиям, которые происходят как внутри клиента и терапевта, так и непосредственно между ними. Затем эти разрывы преодолеваются, и благодаря чередованию разрывов и восстановления и происходит прогресс в терапии.

Однако, иногда терапевты забывают, что не только клиент может неправильно понимать их и импульсивно реагировать. Терапевты, работающие в том же подходе, что и я, считают аксиомой следующее: каждый раз, если в терапии возникает проблема, значит, в работу вмешивается какая-то часть, но мы никогда не знаем, кому она принадлежит. Иногда активизируются своенравные, гневные, испытывающие страх или заблуждающиеся части нашего клиента. Между тем, не менее вероятен и другой вариант: в игру включились защитные части терапевта, он сам этого не осознает, а клиент просто реагирует на разрыв контакта.

Исцеляющее Я в действии

Больше жж запостить не дает, читайте продолжение по ссылке


На сайте есть еще хорошая статья Депатологизация пограничного клиента

К слову, вспомнился мудак Ялом и его самолюбование - как он бедный страдал от вида толстухи и как он героически преодолевал свое отвращение. Сравните Ялома и автора статьи, сделайте выводы, чем грамотный терапевт отличается от мудака.
transurfer: (Default)
Интересная статья попалась на англоязычном ресурсе (может, кто переведет?).

Суть в том, что мы часто себе говорим "Нет, такой красавец со мной встречаться не будет", "Нет, эту работу я никогда не получу", "Нет, босс меня никогда не продвинет", но это не наша работа говорить себе "Нет". Если "Нет" должно случиться, то пусть оно исходит от красавца, работодателя и босса, а не от нас самих, потому что оно может случиться, а может и не случиться. И мы себя лишаем шанса на второе, заранее будучи уверенным в первом.

Я из своей жизни могу пример привести, когда я училась на дизайнера, наш учитель набирал помощников в компьютерный зал, и я сразу решила, что недостаточно хороша для этой работы, потому что не так уж хорошо разбираюсь в компьютерах. Я даже заявку не подала. Подала заявку на работу в отделе соцопросов, где просидела полтора месяца в полуподвальном помещении лицом к глухой стене обзванивая выпускников и уговаривая их принять участие в опросе. Это оказалось моим первым знакомством с производственным адом :)

Учитель меня спросил через пару месяцев, чего это я к нему работать не пошла, на что я промямлила, мол, знаний недостаточно, чем его весьма разозлила. Он мне сказал немедленно подать заявку - и следующие два с половиной года я проработала в компьютерном зале. Это в итоге оказалась одна из самых замечательных работ в моей жизни.

От себя скажу, что заранее приписывать другим людям какую-то реакцию на свою просьбу - это с точки зрения терапированности нарушение чужих границ, и вообще шагом марш на сеанс прорабатывать темму "Другие люди - они Другие" и "Другие люди - это не моя критикующая мама".

Хорошая иллюстрация в комментах приведена, когда один участник конференции разговаривал с главным редактором журнала научной фантастики и обронил, что, мол, он пописывает научную фантастику, но они вряд ли его работы достаточно хороши для этого журнала. На что главред ответил:
- А ты кто такой, чтобы решать, что для моего журнала достаточно или недостаточно хорошо?

Далее автор статьи говорит, что даже в случае "Нет", это самое "Нет" редко означает "Никогда нет", а чаще всего означает "Да, но не сейчас". Негативная обратная связь - это сигнал подредактировать свой подход, а не отказаться от желания раз и навсегда. Я на своей работе не раз слышала (от начальства, которое любит разносить идеи в пух и прах), что если ты не сдаешься сразу, а возвращаешься с новыми данными и аргументами, ты показваешь, что сам веришь в свою инициативу/идею/предложение, и этот факт влияет на то, как ее воспримет руководство.

Еще автор акцентирует внимание на факте, что часто мы проявляем нерешительность, потому что считаем, что недостаточно готовы. Однако, для первых шагов самое важное - вообще их сделать. Быть там и сделать шаги. А не быть на старте идеально подготовленным.

От себя добавлю, что полная подготовленность на старте - не обязательно лучший подход. Мы ж не знаем, каким будет путешествие, и что в нем потребуется - мы только строим догадки. Поэтому время, потраченное на подготовку придуманного путешествия лучше потратить на участие в реальном путешествии и обучении по ходу дела и на реальных задачах.
transurfer: (Default)
В Нью-Йорк Таймс опубликован рассказ мужчины-аутиста (англ.), который в 50 лет попробовал экспериментальное лечение, и смог впервые в жизни понимать эмоции других людей. В результате он потерял жену и друзей.

Всю жизнь мужчина фантазировал, как было бы прекрасно разбираться в том, что чувствуют другие люди. Но реальность оказалась далеко не такой радостной, как его фантазии: он смог чувствовать чужие страхи, беспокойство, зависть, и это его напугало. Он стал видеть негатив, с которым смотрели на него покупатели в его магазине, и стал замечать, что друзья, которых он считал веселыми, на самом деле не просто шутили, а смеялись над ним.

Жена его подала на развод через год после лечения мужа. Первой ее реакцией на лечение было "Я тебе больше не нужна". Жена его всю жизнь страдала депрессией, но он этого не понимал и не чувствовал - и это ее устраивало. Он принимал ее депрессию без вопросов, а она принимала его ровное, предсказуемое состояние, а также оказывала ему помощь в понимании чужих эмоций. И жену, и друзей мужчина устраивал таким, какой он был до лечения.

Мужчине потребовалось пять лет, чтобы наладить свою жизнь. Он женился во второй раз, выстроил отношения с сыном, которые сильно пострадали от неспособности друг друга понять, а также завел новых друзей.
__________________________________________________________

Очень напоминает эффект от терапии, только он не такой внезапный. А также история подтверждает: отношения, построенные на подпирании дефицитов друг друга, от оздоровления одного из участников разваливаются, потому что не содержат в себе других целей.

Еще порадовало, что появляются эффективные методы лечения аутизма (или, точнее - расстройств аутичного спектра).
transurfer: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] nuclight в "Как удержать кого-то при себе навсегда"
Перевод статьи "How to keep someone with you forever" (с дополнениями в конце из наблюдений).

Итак, вы хотите близко держать при себе сотрудника или партнера по отношениям. Даже привязать его к себе, пожалуй. Как? У Вас есть несколько вариантов. Вы можете быть лучшим любовником, который у неё когда-либо был, добрым, очаровательным, вдумчивым, компетентным, остроумным, и тигром в постели. Вы можете создать лучшее рабочее место, которое у них когда-либо было: с интересной работой, наградой за талант, инициативу и профессиональное развитие, отличным балансом между работой и личной жизнью, а также хорошей зарплатой. Но оба этих варианта потребуют от вас немало. Кроме того, ваш партнер (или сотрудник) останется только до тех пор, пока хочет оставаться в рамках таких систем, а Вы хотите удержать ее, даже если она не хочет оставаться. Как Вам привязать её к себе, бесповоротно, навсегда, и совершенно легально?

Вам нужно создать извращенную систему (в оригинале sick system — прим. перев.).

Извращенная система имеет четыре основных правила:
Остальной текст перевода )
Оригинальная англоязычная статья вызвала бурное обсуждение в комментариях, некоторые из интересных ссылок были добавлены в конец оригинального поста. Для одной из ссылок в Сети также доступен перевод на русский язык:

Не все вампиры сосут кровь — Антон ЛаВей обсуждает психических вампиров — людей, которые изображают беспомощность, чтобы держать других под своим контролем. Это в точности тот типаж людей, которые устраивают извращенные системы.

Дополнение от переводчика по специфике российских реалий )
Распространение текста приветствуется, при условии сохранении ссылки на оригинал, без постскриптума ниже.

P.S. Это мой первый перевод не-технического текста, просьба сильно ногами не пинать, лучше конструктивные замечания в комменты :)

transurfer: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] tuda_i_obratno в Рич Сноудон «Работа с насильниками, совершающими инцест: оправдания, оправдания, оправдания»
Поскольку невольно была затронута эта тема, не могу не поделиться отличной статьёй. Взято отсюда:

Кто насилует собственных детей? Что это за мужчины? «Извращенцы… Психи… Неадекватные мужчины… Психопаты… Монстры». Это сказал один мужчина на улице, и до недавнего времени я бы сказал то же самое, до того, как я вызвался вести психотерапевтическую группу для таких мужчин. Я был готов к встрече с монстрами: с этим бы я справился. Но я был совершенно не подготовлен к тому, кем они оказались на самом деле.

Когда я впервые вошел в комнату для психотерапии, я не мог даже открыть рот, чтобы поздороваться. Я занял свое место в их круге и сел. Когда они начали говорить, то я невольно был поражен тем, что они все были обычными парнями, обыкновенными работающими мужчинами, ничем не примечательными гражданами. Они напоминали мне тех мужчин, среди которых я вырос. У Боба была такая же манера шутить, как и у моего капитана скаутов; Питер казался таким же сдержанным и авторитетным, как и мой священник; Джордж был банкиром, членом пресвитерианской церкви и отличался такой же щепетильной вежливостью, как и мой отец; и наконец, хуже всех был Дейв, к которому я потеплел с самого начала – неожиданно он напомнил мне меня самого.
Читать дальше. Много букв. )
transurfer: (Default)
Поскольку перевод статьи у меня идет в месяц по чайной ложке, я пока выложу только некоторые мысли и тезисы из статьи, которые мне показались важными.

О чем статья

В любом возрасте люди чувствуют себя наиболее счастливыми и наиболее способными проявить свои таланты, когда уверены,
что у них есть «тыл» из одного или нескольких надежных людей, которые могут прийти им на помощь в случае беды.

(с) Джон Боулби


Вопрос зависимости - это один из самых серьезных и наиболее часто возникающих вопросов в лечении клиентов с хронической травмой. Например, клиентов со сложными формами посттравматического расстройства (ПТСР), пограничным расстройством личности, которое вызвано травмой, а также диссоциативными расстройствами личности.

Часто понятие зависимости в этом контексте рассматривается как нечто уничижительное, негативное и нежелательное, и противопоставляется положительному и желательному состоянию независимости.

В статье затронуты следующие вопросы:
- Преобладающие социокультурные и теоретические положения о зависимости в лечении травмы;
- Дается рабочее определение зависимости;
- Анализ сложной структуры зависимости;
- Теория структурной диссоциации, которая помогает пролить свет на противоречивые проявления зависимости у клиентов с травмой;
- Различие между безопасной и небезопасной зависимостью;
- Описание терапевтического процесса, необходимого для работы с небезопасной зависимостью в ходе применения phase-oriented treatment model (трехфазовой модели лечения).

Также в статье рассматриваются проявления контрпереноса.

Отношение общества к зависимости как к явлению

Read more... )
transurfer: (Default)
Интервью с актрисами, которые снялись в этом фильме.

"Люба" Ролана Быкова: драма продолжается
Екатерина Пряхина

О десятиминутной ленте Ролана Быкова "Люба", или "Я больше сюда никогда не вернусь", почти никто не знает. 20 лет назад его купили кинопрокатчики многих стран. Но к отечественному зрителю этот коротенький киношедевр пришел лишь благодаря интернету, где ссылка на ролик передается "из рук в руки". "Известия" нашли обеих героинь фильма - Елену Санаеву и Нину Гончарову, сыгравшую практически саму себя - никому не нужную девочку из неблагополучной семьи.

Крошечная картина под названием "Люба", или "Я больше сюда никогда не вернусь", начинается со сцены, в которой мать-алкоголичка бьет маленькую дочку. Всего несколько секунд: крик, пощечина. Девочка выскакивает из дома.

Вот она перебегает через железнодорожные пути - грохот поезда вызывает у зрителя ощущение надвигающейся катастрофы. Но мы даже представить себе не можем, какого рода потрясение ждет впереди.

Ребенок показан с огромной, словно родительской любовью. Камера передает, как дышит загнанное, щуплое тельце, ловит испуганный взгляд сильно косящих глаз. А потом - как саркастический контраст - в кадр вступает красота природы. У пасторального ручья, вынув из тайничка игрушки - убогого мишку и куклу, девочка начинает играть. Мы видим, как она то успокаивается, то, захваченная своей игрой, снова впадает в состояние, близкое к аффекту. И тут зритель наконец понимает, какой шок готовит ему фильм. Потому что с первых кадров, показывающих играющего ребенка, нам открывается, что игра ее - это точное воспроизведение ее жизни.

Игрушки оживают в руках Любы, превращаясь то в детей, то в папу с мамой. Она то метет пол ("Весь дом зас...али!"), то кормит куклу, то истово ласкает своих "детей" ("Любишь мамку? А папку свого небось больше любишь!"), то бьет наотмашь. Персонажи выясняют отношения, шокирующе "любятся" и жестоко, на ножах, дерутся, и один из них гибнет в семейной драке - а второй причитает и голосит. Ребенок то смеется, то рыдает, то матерится, то лепечет, заикаясь от страха. Начинается гроза. Девочка по-хозяйски снимает платье, чтобы постирать, и теперь в кадре - голое тщедушное тельце. Ребенок так беззащитен и одинок, что это бьет по нервам больше, чем неполиткорректная нагота и мат. Платье высохло, игрушки спрятаны, девочка собралась домой. Она снова слышит вопли матери, зовущей ее. Нервное личико передергивается так натурально, что веришь всему. Даже тому, как с криком "Я сюда больше никогда не вернусь! Мама! Мамочка!" девочка, то ли оступившись, то ли сознательно бросается в реку с обрыва.Сила таланта Быкова не в том, что он заставляет рыдать в сценах смерти ребенка. Это нетрудно. Но Быков заставляет переживать катарсис еще в сценах обыденной жизни.

Read more... )
transurfer: (Default)
Интервью с актрисами, которые снялись в этом фильме.

"Люба" Ролана Быкова: драма продолжается
Екатерина Пряхина

О десятиминутной ленте Ролана Быкова "Люба", или "Я больше сюда никогда не вернусь", почти никто не знает. 20 лет назад его купили кинопрокатчики многих стран. Но к отечественному зрителю этот коротенький киношедевр пришел лишь благодаря интернету, где ссылка на ролик передается "из рук в руки". "Известия" нашли обеих героинь фильма - Елену Санаеву и Нину Гончарову, сыгравшую практически саму себя - никому не нужную девочку из неблагополучной семьи.

Крошечная картина под названием "Люба", или "Я больше сюда никогда не вернусь", начинается со сцены, в которой мать-алкоголичка бьет маленькую дочку. Всего несколько секунд: крик, пощечина. Девочка выскакивает из дома.

Вот она перебегает через железнодорожные пути - грохот поезда вызывает у зрителя ощущение надвигающейся катастрофы. Но мы даже представить себе не можем, какого рода потрясение ждет впереди.

Ребенок показан с огромной, словно родительской любовью. Камера передает, как дышит загнанное, щуплое тельце, ловит испуганный взгляд сильно косящих глаз. А потом - как саркастический контраст - в кадр вступает красота природы. У пасторального ручья, вынув из тайничка игрушки - убогого мишку и куклу, девочка начинает играть. Мы видим, как она то успокаивается, то, захваченная своей игрой, снова впадает в состояние, близкое к аффекту. И тут зритель наконец понимает, какой шок готовит ему фильм. Потому что с первых кадров, показывающих играющего ребенка, нам открывается, что игра ее - это точное воспроизведение ее жизни.

Игрушки оживают в руках Любы, превращаясь то в детей, то в папу с мамой. Она то метет пол ("Весь дом зас...али!"), то кормит куклу, то истово ласкает своих "детей" ("Любишь мамку? А папку свого небось больше любишь!"), то бьет наотмашь. Персонажи выясняют отношения, шокирующе "любятся" и жестоко, на ножах, дерутся, и один из них гибнет в семейной драке - а второй причитает и голосит. Ребенок то смеется, то рыдает, то матерится, то лепечет, заикаясь от страха. Начинается гроза. Девочка по-хозяйски снимает платье, чтобы постирать, и теперь в кадре - голое тщедушное тельце. Ребенок так беззащитен и одинок, что это бьет по нервам больше, чем неполиткорректная нагота и мат. Платье высохло, игрушки спрятаны, девочка собралась домой. Она снова слышит вопли матери, зовущей ее. Нервное личико передергивается так натурально, что веришь всему. Даже тому, как с криком "Я сюда больше никогда не вернусь! Мама! Мамочка!" девочка, то ли оступившись, то ли сознательно бросается в реку с обрыва.Сила таланта Быкова не в том, что он заставляет рыдать в сценах смерти ребенка. Это нетрудно. Но Быков заставляет переживать катарсис еще в сценах обыденной жизни.

Read more... )
transurfer: (Default)
В статье пишут про исследование, в котором делали замеры электрической активности в мозге, возникающей в ответ на позитив и негатив. Оно показало: наш мозг более бурно реагирует на негативную информацию, чем на позитивную. Объясняется это эволюцией: на заре человечества выживание во многом зависело от способности избегать опасности, что послужило высокому развитию такой к ней суперчувствительности. От позитива, я так поняла, в плане выживания толку не было.

То, что когда-то было так полезно для выживания, оказалось, однако, крайне вредно для семейной жизни.

Для продолжительной и счастливой семейной жизни требуется баланс плохого и хорошего в отношениях партнеров. Но этот баланс не равен 50/50 (половина хорошего, половина плохого) вследствие того, что мозг более восприимчив к негативу, чем к позитиву.

Ученые вывели правильное соотношение: позитивных моментов должно быть ровно в пять раз больше, чем негативных. При этом нельзя кучу негатива сбалансировать одноразовым большим позитивом. Например, устроить классный день рождения после месяцев срача. С точки зрения мозга одно другое никак не окупает. Чтобы чаша весов с негативом уравнялясь с чашей с позитивом требуются пусть небольшие, но регулярные позитивные события или действия.

источник

(картинка со злым мозгом ужасно понравилась))

Это объясняет, почему так называемое негативное мышление настолько устойчиво и непобедимо - оно вырабатывалось и оттачивалось веками. Выживали сильнейшие и, похоже что, негативнейшие )) Наверное, поэтому мы и имеем цивилизацию, в котоой все сосредоточены на том, как все плохо. Ну и СМИ понимают: чтобы зрителя или читателя вштырило, надо подать ему негатив, а не позитив, что раздрачивает мозговые центры, отвечающие за обработку негативной информации, еще больше.
transurfer: (Default)
В статье пишут про исследование, в котором делали замеры электрической активности в мозге, возникающей в ответ на позитив и негатив. Оно показало: наш мозг более бурно реагирует на негативную информацию, чем на позитивную. Объясняется это эволюцией: на заре человечества выживание во многом зависело от способности избегать опасности, что послужило высокому развитию такой к ней суперчувствительности. От позитива, я так поняла, в плане выживания толку не было.

То, что когда-то было так полезно для выживания, оказалось, однако, крайне вредно для семейной жизни.

Для продолжительной и счастливой семейной жизни требуется баланс плохого и хорошего в отношениях партнеров. Но этот баланс не равен 50/50 (половина хорошего, половина плохого) вследствие того, что мозг более восприимчив к негативу, чем к позитиву.

Ученые вывели правильное соотношение: позитивных моментов должно быть ровно в пять раз больше, чем негативных. При этом нельзя кучу негатива сбалансировать одноразовым большим позитивом. Например, устроить классный день рождения после месяцев срача. С точки зрения мозга одно другое никак не окупает. Чтобы чаша весов с негативом уравнялясь с чашей с позитивом требуются пусть небольшие, но регулярные позитивные события или действия.

источник

(картинка со злым мозгом ужасно понравилась))

Это объясняет, почему так называемое негативное мышление настолько устойчиво и непобедимо - оно вырабатывалось и оттачивалось веками. Выживали сильнейшие и, похоже что, негативнейшие )) Наверное, поэтому мы и имеем цивилизацию, в котоой все сосредоточены на том, как все плохо. Ну и СМИ понимают: чтобы зрителя или читателя вштырило, надо подать ему негатив, а не позитив, что раздрачивает мозговые центры, отвечающие за обработку негативной информации, еще больше.
transurfer: (Default)
Интересная статья от американского психолога о том, что "нормы" психологического здоровья, установленные 60 лет назад, уже не соответствуют реалиям текущего положения вещей в мире. Пишет он про американские реалии, в основном.

Он пишет, что взрослый человек считался здоровым, если он хорошо умеет управлять и справляться. В смысле, управлять, например, стрессом и эффективно справляться с внутренними конфликтами, которые остались с детства. В плане работы эти навыки, например, означали четкое знание своих карьерных устремлений и способность осуществлять последовательность предсказуемых шагов по достижению этих целей (например, от подмастерья к мастеру, затем к управленцу). Целью было достичь власти, славы и финансового успеха. Эти составляющие считались признаком взрослости и душевного здоровья. Что касается семейной жизни, то традиционные представления о душевном здоровье включали в себя способность формировать долгосрочные отношения, которые могли выдержать борьбу за власть и другие различия между партнерами, которые ведут к изменам и разводу. Предполагалось, что разумный, здоровый взрослый индивидуум использует в семейной жизни компромиссы в лучшем случае, в худшем - манипуляции. Кроме того, взрослый, здоровый индивид должен был понимать, что со временем в отношениях наступает охлаждение и притупление эмоций между партнерами.

Однако, ситуация в мире поменялась, а также поменялись и проблемы, с которыми человек сталкивается. Read more... )
transurfer: (Default)
Интересная статья от американского психолога о том, что "нормы" психологического здоровья, установленные 60 лет назад, уже не соответствуют реалиям текущего положения вещей в мире. Пишет он про американские реалии, в основном.

Он пишет, что взрослый человек считался здоровым, если он хорошо умеет управлять и справляться. В смысле, управлять, например, стрессом и эффективно справляться с внутренними конфликтами, которые остались с детства. В плане работы эти навыки, например, означали четкое знание своих карьерных устремлений и способность осуществлять последовательность предсказуемых шагов по достижению этих целей (например, от подмастерья к мастеру, затем к управленцу). Целью было достичь власти, славы и финансового успеха. Эти составляющие считались признаком взрослости и душевного здоровья. Что касается семейной жизни, то традиционные представления о душевном здоровье включали в себя способность формировать долгосрочные отношения, которые могли выдержать борьбу за власть и другие различия между партнерами, которые ведут к изменам и разводу. Предполагалось, что разумный, здоровый взрослый индивидуум использует в семейной жизни компромиссы в лучшем случае, в худшем - манипуляции. Кроме того, взрослый, здоровый индивид должен был понимать, что со временем в отношениях наступает охлаждение и притупление эмоций между партнерами.

Однако, ситуация в мире поменялась, а также поменялись и проблемы, с которыми человек сталкивается. Read more... )

Стыд

Oct. 5th, 2008 07:13 pm
transurfer: (Default)
Стыд — это внутреннее чувство собственной недостаточности. Я подозреваю, у каждого из нас найдутся собственные слова, чтобы описать этот внутренний опыт. Но, как бы мы его ни описывали, это нехорошее чувство. Когда меня охватывает стыд, я не ощущаю себя. Со мной не происходит не только никакого позитивного опыта себя, но и вообще никакого опыта себя. Моя энергия протекает и истощается. И невозможно даже представить, что я могу быть в чем-то компетентным, или что кто-нибудь может меня любить или уважать. Хуже того, я начинаю вести себя подкрепляющим все эти чувства образом. Я могу говорить глупости и совершать всевозможные ошибки, начинаю оставлять все кругом в беспорядке и не довожу дела до конца, а если что-то делаю, то отвратительно. В результате я чувствую себя виноватым за то, что я такая обуза для окружающих, и иду в дыру еще глубже. Оттуда я смотрю наружу и вижу мир, в котором все успешны, и только один я всегда остаюсь полным неудачником. В таком состоянии я обычно не могу себе представить, что может быть как-то по-другому. Я верю, что именно такой я и есть, и такова жизнь, и ничего изменить нельзя.

много )

via

Стыд

Oct. 5th, 2008 07:13 pm
transurfer: (Default)
Стыд — это внутреннее чувство собственной недостаточности. Я подозреваю, у каждого из нас найдутся собственные слова, чтобы описать этот внутренний опыт. Но, как бы мы его ни описывали, это нехорошее чувство. Когда меня охватывает стыд, я не ощущаю себя. Со мной не происходит не только никакого позитивного опыта себя, но и вообще никакого опыта себя. Моя энергия протекает и истощается. И невозможно даже представить, что я могу быть в чем-то компетентным, или что кто-нибудь может меня любить или уважать. Хуже того, я начинаю вести себя подкрепляющим все эти чувства образом. Я могу говорить глупости и совершать всевозможные ошибки, начинаю оставлять все кругом в беспорядке и не довожу дела до конца, а если что-то делаю, то отвратительно. В результате я чувствую себя виноватым за то, что я такая обуза для окружающих, и иду в дыру еще глубже. Оттуда я смотрю наружу и вижу мир, в котором все успешны, и только один я всегда остаюсь полным неудачником. В таком состоянии я обычно не могу себе представить, что может быть как-то по-другому. Я верю, что именно такой я и есть, и такова жизнь, и ничего изменить нельзя.

много )

via

Profile

transurfer: (Default)
transurfer

May 2017

S M T W T F S
 1 23 4 5 6
78910 11 1213
14 1516 17 18 1920
2122 23 24 252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 04:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios